Часть V

      Его бросили в сырую камеру, и дверь с лязгом захлопнулась за спиной, отрезая от мира. Замок щелкнул с глухим звуком, который эхом разнесся по каменным стенам. Здесь не было ни окон, ни света, кроме тусклого луча, пробивавшегося сквозь щель под дверью. Влажный, затхлый воздух давил на грудь, напоминая о могиле.       Камера была маленькой и убогой. Стены сочились сыростью, покрытые липкой плесенью. Пол представлял собой грубый каменный настил, холодный и неровный. В углу стояло ведро, источавшее отвратительный запах, и лежала тонкая соломенная подстилка, служившая подобием кровати. Драко стоял неподвижно, позволяя темноте окутать его. Он чувствовал, как холод проникает в кости, как отчаяние заполняет каждую клеточку его тела. Волшебные наручники по-прежнему сковывали его запястья, напоминая о его беспомощности.       Блондин опустился на грязную подстилку, чувствуя, как холод и влага проникают сквозь одежду. Камера пахла гнилью и безнадежностью, а тонкое полотно служило лишь слабым барьером от пронизывающего холода. В таком состоянии он провел несколько дней, или, по крайней мере, ему так казалось. Время здесь текло иначе, тягуче и непредсказуемо. Без солнца, без часов, без каких-либо ориентиров, он потерял счет дням. Минуты превращались в часы, часы – в неопределенные периоды мрачного существования.       Еду просовывали под окошко в двери хаотично, так что нельзя было определить время. Иногда ему приносили кусок черствого хлеба и кружку мутной воды утром, а иногда – вечером. Иногда его не кормили целые сутки, и голод грыз его изнутри.       Драко пытался считать дни, рисуя царапины на стене обломком камня, найденным на полу. Но вскоре он сбился со счета, потеряв нить времени в этой беспросветной мгле. Он перестал пытаться.       Единственным развлечением было наблюдать за игрой света и тени, которые танцевали на стенах камеры. Тусклый луч, пробивавшийся под дверью, был его единственной связью с внешним миром. Но на его вопросы о родителях или дате заседания не отвечали. Лишь глухое молчание, прерываемое случайными шагами охранников, патрулирующих коридор.       Единственная фраза, которую он услышал от охранника за эти дни:       — Закрой хлебальник, пока тебе его не отбили. Радуйся, что у нас много работы, иначе бы мы успели заскучать и наведались к тебе.       Малфой смирился с тем, что никогда не выйдет из Азкабана. Это место станет его могилой. Его прошлое, его ошибки, его связь с Темным Лордом - все это было слишком тяжело, чтобы надеяться на прощение. В лучшем случае он мог рассчитывать на поцелуй дементора и быструю смерть — забвение, избавление от боли и страха. Но он был уверен, что такой милости к пожирателю смерти не проявят. Его заставят страдать, медленно угасать в этой темной и холодной камере. Драко слышал о тех, кто сошел с ума из-за постоянного присутствия дементоров, потерял себя, превратился в пустую оболочку. И он боялся этого. Боялся потерять себя, боялся забыть Гермиону, боялся лишиться человечности.       Он думал, что смерть была бы лучше, чем такая участь. Но даже смерть, казалось, ускользала от него.

⤛ ⤜ ✽ ⤛ ⤜

      Драко пробыл в камере три-четыре месяца, возможно, и больше. Сложно было сказать точнее. Дни сливались в один бесконечный кошмар, где не было ни начала, ни конца. Время здесь текло иначе. На редких встречах семейный адвокат, худощавый мужчина с усталыми глазами, сообщал скупые новости, стараясь держаться от него на расстоянии, боясь замараться.       Нарциссу почти сразу оправдали, благодаря показаниям золотого трио. Драко почувствовал укол благодарности и облегчения за мать. Знал, как сильно она страдала и как незаслуженно оказалась втянута во все это. Ему было важно, чтобы она была свободна, чтобы могла начать новую жизнь.       Отцу дали пожизненное заключение в Азкабане. Эта новость почти расстроила его. Люциус всегда был сложным человеком, но он был его отцом. Пожизненное заключение… Это было страшнее смерти. Драко знал, что отец не выдержит долго в этом месте, что дементоры сломают его. И он чувствовал вину за это. Вину за то, что не смог остановить его, за то, что не смог изменить ход событий.       Маму не пускали к нему, ссылаясь на правила и соображения безопасности. Но Драко подозревал, что дело было не только в этом. Возможно, кто-то просто не хотел, чтобы Нарцисса видела, в каких условиях держат ее сына.       Гермиона не приходила. Это жгло больнее всего. Адвокат сухо сообщил, что, возможно, он увидит ее через пару часов на суде. Это был его шанс, его единственная надежда. Он не знал, что скажет, что сделает, но он безумно хотел увидеть ее, услышать ее голос перед тем, как его кинут в соседнюю камеру от отца.       Гермиона… увидеть ее, хотя бы на мгновение, стало единственной причиной, по которой он продолжал дышать.       Когда его вывели из камеры в душевую, он почувствовал головокружение от яркого света. Драко был слаб и измотан, тело казалось чужим, исхудавшим и покрытым синяками и гематомами. Запах гнили и сырости, въевшийся в его кожу, заменил его привычный изысканный парфюм.       Сегодня они расщедрились впервые за пару месяцев. Возможно, это было связано с судом, попытка придать ему хоть какой-то человеческий вид перед тем, как предстать перед Визенгамотом. Вода была не такой обжигающе ледяной как обычно, даже немного теплой, еще бы пару градусов, и он смог бы назвать её комфортной.       Драко стоял под струями воды, позволяя им смыть с себя грязь и вонь. Это был короткий миг облегчения, миг, когда он мог почувствовать себя немного более живым. Он закрыл глаза и представил, что это не тюремный душ, а теплая ванна в его поместье, что рядом с ним Гермиона, которая нежно зарывается в его мокрые волосы и целует его в плечо. Этот образ был настолько ярким и реалистичным, что на мгновение он забыл, где находится. Член дёрнулся от образов под веками. Желание, вспыхнувшее в его теле, было таким сильным, таким голодным, что он испугался. Нет. Он не будет дрочить здесь.       Блондин открыл глаза, и прохладный душ вернул его в реальность.       Он сделал глубокий вдох, восстанавливая ментальные стены.

⤛ ⤜ ✽ ⤛ ⤜

      — Мистер Малфой, у нас есть свидетели защиты перед вынесением приговора, — прозвучал сухой голос седовласого судьи.       Как будто они уже не приняли решение отправить его в Азкабан. Такой фарс, бессмысленная трата времени. Какой еще свидетель, если даже мать не допустили в зал суда?       Драко опустил взгляд на грязный пол клетки, в которой находился, надеясь, что это скоро закончится. Каждая секунда, проведенная здесь, казалась вечностью. Очевидно, у него не было свидетелей защиты. Кто станет рисковать своей репутацией, чтобы защитить Пожирателя смерти?       Все, что происходило дальше, было как в тумане. Он едва слышал голоса и различал лица присутствующих. Мир вокруг него казался размытым и нереальным.       Поттер давал показания в его пользу, и слова, которые он произносил, звучали словно эхо далекой надежды. Каждое слово отдавалось в его сердце слабым, но настойчивым звоном. Малфой не понимал, почему Поттер делает это. После стольких лет вражды, после всего, что произошло между ними, он встал на его защиту. Драко не заслуживал этого. Однако, пока Поттер говорил, Драко заметил, как лица судей смягчились. Злость, полыхавшая в глазах присутствующих, начала тухнуть, уступая место чему-то похожему на сочувствие. Он видел, как они обмениваются взглядами, как перешептываются друг с другом. Что-то менялось, что-то сдвинулось с мертвой точки. Поттер завершил свое выступление и вернулся на свое место среди присутствующих, его взгляд встретился с взглядом Драко.       А затем вошла она. Гермиона.       Время как будто поставили на паузу. Все звуки стихли, мир вокруг замер, и в центре внимания осталась только она. Ее лицо, такое знакомое и любимое, но такое измученное и уставшее. Он не слышал, что она говорила. Ее слова растворились в оглушающем гуле в его голове. Все, что он видел, — это ее красные, уставшие и заплаканные глаза. Видел, как тени залегли на ее лице. Драко просто смотрел на нее, не в силах оторваться.       Он вышел из оцепенения только тогда, когда судьи вернулись из совещательной комнаты. Время, казалось, застыло, пока они выносили свое решение, и каждая секунда тянулась как вечность. Сердце барабанило в груди. Оторвать взгляд от Гермионы было сложно, мучительно, но он приложил усилия, чтобы вернуть внимание Визенгамоту, понимая, что от их решения сейчас в прямом смысле зависит его жизнь.       — Согласно решению коллегии судей Визенгамота, — начал судья, и его голос, казалось, раздался в тишине как удар колокола, — Драко Люциус Малфой признан невиновным и оправдан по всем предъявленным обвинениям. Меру пресечения — содержание под стражей — отменить и освободить из-под стражи в зале суда.       Слова прошибли его током. Драко не мог поверить своим ушам. Неужели это все? Неужели кошмар закончился?       Малфой перевел взгляд на Гермиону, и в ее глазах увидел слезы радости, смешанные с облегчением. Она улыбалась, но ее губы дрожали. Драко хотел подойти к ней, обнять ее, сказать ей, как сильно он ее любит, вымолить прощение за всю ту боль, которую он ей причинил, но не мог двинуться с места. Его ноги словно приросли к полу, а в голове царил полный хаос. Она была здесь, но хочет ли она быть с ним? Он смотрел на нее, ища ответ в карих глазах.       А затем его освободили. Волшебные наручники щелкнули и упали на пол, освобождая его запястья от холодной хватки. Он сделал шаг вперед, намереваясь подойти к Гермионе, но Поттер взглянул на него с каким-то странным выражением в глазах. Затем он подошел к Гермионе, взял ее под руку и что-то шепнул ей на ухо. Драко не мог расслышать слов, но видел, как по лицу Гермионы пробегает легкая тень сомнения, а затем появляется слабая, но благодарная улыбка. Поттер обнял ее за плечи и вывел Гермиону из зала, уводя прочь от назойливых репортеров, от вспышек камер, от любопытных взглядов.       Драко остался один.

⤛ ⤜ ✽ ⤛ ⤜

      Драко находился в какой-то прострации, он двигался как во сне, не осознавая в полной мере происходящее вокруг. Ему отдали его палочку и вещи, те самые, в которых он был арестован несколько месяцев назад. Они пахли сыростью и отчаянием, напоминая о кошмаре битвы. Голова шла кругом, и всё время казалось, что сейчас ему скажут, что это всего лишь шутка, что всё это было ошибкой, и кинут обратно в камеру, в темноту и холод, в объятия дементоров. Страх прочно поселился в его душе, не давая ему поверить в своё освобождение. Драко машинально перебирал вещи, не находя ничего, что могло бы напомнить ему о прошлой жизни, о том времени, когда он был счастливым и беззаботным. Всё казалось чужим и далёким.       В таком состоянии он аппарировал домой, чтобы увидеться с матерью. Драко должен был увидеть её, должен убедиться, что с ней всё в порядке, поблагодарить за то, что она выстояла. Он понимал, что её оправдание во многом заслуга Гермионы и Поттера. Эта мысль грела душу, но и порождала смутное чувство вины.       Когда он появился в гостиной Мэнора, он ощутил гнетущую тишину, контрастирующую с шумом и гамом зала суда. Дом казался пустым и холодным, лишённым былого великолепия.       — Мама? — тихо позвал он, и его голос эхом разнёсся по комнате.       Драко ждал ответа, затаив дыхание, и каждая секунда казалась вечностью. Что его ждёт дальше?       Перед ним появилась его эльфийка. Ее сморщенное личико расплылось в улыбке, а большие глаза засветились от радости.       — Мастер Драко, Лунни так рада, что вы дома! — она быстро обняла его за ногу, прижавшись к нему всем телом, и тут же отпрянула. — Хозяйка Нарцисса с гостями в малой столовой.       Упоминание о гостях заставило Драко замереть. Кто мог быть в Мэноре после всего, что произошло? Но новость о том, что мать в порядке и ждет его, пересилила сомнения.       — Спасибо, Лунни, — пробормотал он, стараясь скрыть волнение.       Сердце Драко бешено колотилось в груди, предчувствуя встречу с матерью. Он пытался унять дрожь в руках, но безуспешно. Каждый шаг отдавался эхом в стенах поместья или в его голове, он не был уверен. В Азкабане он разучился отличать реальность от галлюцинаций, и сейчас это ощущение вернулось с новой силой.       Войдя в столовую, он замер на пороге. Картина, представшая перед его глазами, казалась нереальной, абсурдной, но в то же время такой желанной.       Две любимые женщины в его жизни пили чай в компании Поттера, уминавшего эклеры Лунни с таким аппетитом, будто не ел несколько дней. Мать, сдержанная и элегантная, но с теплотой в глазах. И Гермиона, с немного заплаканным, но светящимся лицом. Поттер, увидев его, поднял руку в приветствии, а Гермиона вскочила со стула и бросилась к нему. Поттер, кажется, был единственным, кто не удивлялся сложившейся ситуации.       — Драко! — она выдохнула его имя, словно молитву, и уткнулась в его грудь, обнимая так крепко, что у него ребра затрещали.       Его руки инстинктивно обняли ее, прижимая к себе ближе.       — Тише, тише, — он уткнулся в ее макушку, гладя ее по волосам. Она все еще пахла его амортенцией — запахом, который сводил его с ума. — Не плачь, все кончилось. Я здесь.       Драко чувствовал, как она дрожит в его объятиях, как успокаивается ее дыхание, как постепенно отступает страх, сменяясь облегчением.       — Я так боялась, что не успею тебе сказать, — прошептала она, и его сердце замерло от предчувствия.       — Сказать что? — он испуганно заглянул в ее заплаканные глаза, боясь услышать то, чего он больше всего боялся.       Гермиона вдруг резко переменилась в настроении, ударив его ладошкой в грудь, но удар был скорее нежным, чем гневным.       — Ты, чертов хорек! Ты ни разу не дал мне сказать, что я люблю тебя! — она была так прекрасна в своем гневе, ее щеки пылали румянцем, а глаза сверкали.       Драко расплылся в довольной улыбке. Эти слова были словно бальзам на его израненную душу. Он наконец-то услышал то, что так долго ждал, то, ради чего он готов был на все. Малфой притянул ее к себе ближе, не обращая внимания на присутствие Поттера и своей матери, и наконец прильнул к ее губам.

⤛ ⤜ ✽ ⤛ ⤜

      Прошел год.       Год, наполненный радостью и счастьем, но и трудностями, которые они преодолевали вместе. Год искупления и прощения. Год, который доказал, что их любовь сильнее всего.       И вот Драко стоял у алтаря, в самом сердце цветущего сада Мэнора, утопающего в ароматах пионов и роз. Летнее солнце, пробиваясь сквозь листву вековых деревьев, золотило траву и играло бликами на лицах собравшихся. Сегодня был день, которого он так долго ждал, день, когда Гермиона станет его женой. Драко стоял, пряча дрожащие руки за спиной, пытаясь скрыть волнение. Он был одет в идеально скроенный свадебный костюм, но чувствовал себя так же неуверенно, как в день суда. Он все еще не мог поверить, что это происходит на самом деле, что Гермиона действительно станет его женой.       Блондин взглянул на собравшихся гостей: Поттер, Уизли, Лонгботтом… все, кого он когда-то считал врагами, теперь были его друзьями. Он видел улыбки на их лицах, видел их искреннюю радость за них. В этот момент он почувствовал, как чья-то теплая рука ложится ему на плечо. Это была его мать, Нарцисса, элегантная и сдержанная, но с мягким светом в глазах, полных любви и гордости.       — Не волнуйся, Драко, — прошептала она, ее голос звучал спокойно и уверенно, — она любит тебя больше, чем ты можешь себе представить.       Драко посмотрел ей в глаза и увидел там гордость и счастье. Он понял, что она приняла Гермиону, что она благословляет их союз. Он сделал глубокий вдох, ощущая аромат цветущего сада, и медленно выдохнул, пытаясь успокоить колотящееся сердце. И тут он услышал музыку, нежную мелодию скрипки. Сердце забилось с бешеной скоростью.       Гермиона стояла в конце дорожки, ослепительная и прекрасная, словно ангел. На ней было белое кружевное платье с нежным шлейфом, струящимся по траве, которое подчеркивало ее изящную фигуру и делало ее прекраснее всех богинь. В ее руках был букет белых роз, собранных в саду поместья, а на лице сияла лучезарная улыбка, освещавшая все вокруг. Ее каштановые локоны, слегка подхваченные жемчужной заколкой, свободно ниспадали на плечи, обрамляя прекрасное лицо. Гермиона была воплощением нежности и красоты.       Драко забыл, как дышать. Он просто смотрел на нее, не в силах оторвать глаз, пораженный великолепием. В этот момент он понял, что все, что было до этого, не имело никакого значения. Все его ошибки, все его страдания, все его потери — все это было лишь подготовкой к этому моменту.       Гермиона приближалась к нему, и с каждым шагом его любовь к ней становилась только сильнее. Когда она подошла к нему, он взял её за руку и посмотрел ей в глаза.       — Ты прекрасна, — прошептал он.       Гермиона смущённо улыбнулась, закусывая губу, и в этом жесте было столько нежности и тепла, что сердце Драко едва не выпрыгнуло из груди.       Кингсли, их друг и министр магии, начал проводить свадебную церемонию. Его голос звучал торжественно и уверенно, благословляя их союз.       — Вы можете произнести свои клятвы, — произнес он, и Драко почувствовал, как его ладони вспотели.       Он сделал глубокий вдох, стараясь собраться с мыслями, и посмотрел в любимые глаза, пока еще своей невесты, наполненные любовью, верой и надеждой.       — Я полюбил тебя с первого взгляда, — начал он. — Я полюбил твой ум, твою храбрость, твою доброту. Я полюбил тебя такой, какая ты есть, со всеми твоими достоинствами и отсутствием недостатков. Я знаю, что был далек от идеала, я знаю, что совершал ошибки, которые трудно простить. Но ты поверила в меня, ты дала мне шанс, ты помогла мне стать лучше. И я обещаю тебе, Гермиона, что буду любить тебя до последнего вздоха, буду оберегать тебя от всех бед и несчастий, буду твоей опорой и поддержкой во всем. Я обещаю быть тебе верным мужем, любящим отцом и лучшим другом. Я обещаю, что никогда не позволю себе снова причинить тебе боль и что буду делать все, чтобы ты была счастлива. Я люблю тебя, Гермиона, больше жизни. С первого взгляда и до последнего вздоха.

⤛ ⤜ ✽ ⤛ ⤜

      Это был долгий день. Счастливый, наполненный смехом, объятиями и поздравлениями, но бесконечно долгий. Торжественная церемония, утомительные танцы, нескончаемые тосты — все это слилось в один яркий, но изматывающий калейдоскоп.       Драко был рад, что наконец может выкрасть свою жену из шумной толпы гостей и увезти её в их собственное, уединенное гнездышко. Он ждал этого момента с нетерпением, мечтая остаться с ней наедине, наслаждаясь её близостью и ощущая себя в безопасности в её объятиях. Драко бережно взял её за руку, аппарировал, и они оказались в залитом лунным светом саду. Он нежно закрыл ей глаза своими ладонями, чтобы сохранить сюрприз.       — Ты можешь открывать глаза, — прошептал он ей на ухо, его голос дрожал от волнения, и медленно убрал ладони.       Гермиона открыла глаза и замерла, поражённая увиденным. Её взгляд, полный восторга и изумления, метался по окружающему пространству, пытаясь охватить всю красоту этого места.       — Это? — Гермиона вздохнула, её голос был полон благоговения.       Перед ними стоял небольшой, уютный коттедж, увитый плющом и розами. В окнах горел мягкий свет. Сад вокруг утопал в цветах, благоухающих пьянящими ароматами. Лунный свет серебрил листву деревьев, создавая волшебную атмосферу.       — Это наш новый дом, — Драко обнял её за плечи и прижал к себе, любуясь её реакцией.       — Боже, Драко! — прошептала Гермиона, её голос был полон восторга и восхищения. В её глазах, блестевших в лунном свете, он видел отражение своего счастья.       Гермиона прильнула к нему, обвив руками его шею, и в этот момент он, не теряя времени, подхватил её на руки. Он уверенно прошел в дом, переступая через порог их совместного будущего, готовый разделить с ней все радости.       Спальня встретила их мягким, приглушённым светом. Драко бережно опустил её на ноги, позволяя почувствовать твёрдую почву под ногами, но не отпуская её из своих объятий. Он смотрел на неё, любуясь её красотой, её нежностью, и не мог надышаться ею.       — Я весь день мечтал сорвать с тебя это платье, — прошептал он.       Его голос был полон желания и нежности, и бережно начал расшнуровывать сложный корсет, оберегающий её тело, осыпая нежными поцелуями её шею, чувствуя, как она дрожит от его прикосновений. Каждый поцелуй был признанием в любви, обещанием быть рядом.       И вот, наконец, платье белым облаком упало к её стройным ногам, обнажая её плечи, ключицы, то самое тело, о котором он грезил на протяжении долгих месяцев разлуки. Лунный свет, проникавший сквозь окно, ласкал её кожу, делая её ещё более прекрасной и желанной. Драко затаил дыхание, не в силах оторвать от неё взгляд.       — Салазар, ты у меня такая красивая, — выдохнул он.       Он не мог подобрать более подходящих слов, чтобы выразить всю ту любовь и восхищение, которые переполняли его сердце. Драко бережно уложил её на кровать и начал осыпать поцелуями от кончиков пальцев, поднимаясь все выше.       Горячее дыхание коснулось влажной ткани её кружевных трусиков, обжигая её кожу.       — Драко, — легкий стон сорвался с её губ, когда он нежно и медленно спустил кружево по её ногам, отбрасывая в сторону.       — Да, любовь моя? — прошептал он, приподнимая голову и смотря на неё с обожанием.       — На тебе слишком много одежды, — она дьявольски улыбнулась и щёлкнула пальцами, лишая его в одно мгновение всей одежды, позволяя ей любоваться его обнажённым телом.       — Не торопись, ведьма, — прошептал он с усмешкой, наслаждаясь её возбуждением, и нежно поцеловал низ живота, обжигая кожу своим дыханием.       Опустившись ниже, он вдохнул её аромат, пьянящий и дурманящий, ощутив её трепет. Его язык нежно прошёлся по её мокрым складкам, исследуя каждый изгиб, каждую складочку, вызывая у неё взрыв чувств, лишая разума, заставляя выгибаться в кровати навстречу его языку.       — Драко, да… — ее голос дрожал от возбуждения, она крепко вцепилась пальцами в его волосы.       Драко развел стройные ноги шире, закидывая их себе на плечи. Язык кружил по клитору, играя с ним, лаская нежно и упрямо, подводя к оргазму. Каждый поворот языка, каждое прикосновение, каждый вздох Гермионы распаляли его всё сильнее. Он слышал, как учащается её дыхание, чувствовал, как напрягаются мышцы, и это было лучшим доказательством того, что она принадлежит ему.       — Драко… Драко… Я… Я сейчас…       Он почувствовал, как она напряглась всем телом, готовясь к взрыву, и рукой потянулся к её соску, оттягивая его нежно, но настойчиво, усиливая её наслаждение, пока трахал её языком. Гермиона притянула его ближе, зарываясь пальцами в платиновые волосы, заставляя дышать только ей, заставляя чувствовать только её, и он был готов кончить только от этого ощущения. Как её смазка стекает по его языку и подбородку, как её тело содрогается от наслаждения, как её глаза сияют от любви и возбуждения.       Мазок кончиком языка по её клитору, последний, решающий, и она взорвалась, рассыпаясь искрами блаженства, выдыхая его имя. Когда волна наслаждения схлынула, он приподнялся и посмотрел на неё. Её лицо было раскрасневшимся, глаза блестели от счастья, а губы были приоткрыты в лёгкой улыбке. Она была прекрасна, как никогда.       — Ты сводишь меня с ума, — прошептал он, его голос был полон любви и желания, и нежно поцеловал её в губы, передавая вкус её оргазма.       Не давая ей времени опомниться, не давая ей остыть, он вошёл в неё одним плавным движением, простонав ей в шею от переполнявшего его желания, чувствуя, как она обхватывает его ногами, притягивая к себе ещё ближе. Её тепло, её влажность, её близость сводили его с ума, и он больше не мог сдерживаться. Его движения были плавными вначале, но быстро переросли в мощные, ритмичные толчки, срывающие громкие стоны с её губ — стоны, которые он так любил.       Он вдалбливался все сильнее и сильнее, чувствуя, как её тело отвечает ему, как она двигается в унисон с ним, и это доводило его до безумия. Драко целовал её губы, шею, плечи, все участки нежной кожи, до которых мог дотянуться, стараясь вложить в каждый поцелуй всю свою любовь.       — Драко, пожалуйста, сильнее, — прошептала она сбивчивым голосом.       Его движения стали более резкими, более напористыми, глубже, и шлепки их тел друг о друга были оглушительны, заполняя всю комнату.       — Да-да… — выдыхала она, теряя остатки контроля, её тело извивалось под ним.       Драко добавил палец на её клитор, нежно кружа им, заставляя её стонать еще громче.       — Давай, любимая, — прошептал он ей на ухо, его голос дрожал от возбуждения. — Кончи для меня, кончи на мой член, покажи мне, как сильно ты меня любишь.       — Блять, — не выдержала она, выгибаясь, чувствуя, как её тело пронзает волна наслаждения.       Драко чувствовал, как она сжимает его в оргазме, как её мышцы пульсируют вокруг его члена. Вид раскрасневшейся Гермионы под ним, её разметавшиеся волосы, её блестящие глаза, её приоткрытые губы, уносили его в стратосферу.       Он подхватил её под колени, меняя угол проникновения, чтобы почувствовать её глубже. Член сбивчиво двигался в ней, то медленно и нежно, то быстро и напористо, пока он приближался к собственному оргазму, чувствуя, как его пресс напрягается в предвкушении.       — Блять, Грейнджер, — прохрипел он, не в силах сдержать эмоции, и кончил со сдавленным стоном, утыкаясь лицом в её грудь.       — Малфой.       — Что? — он поднял голову, тяжело дыша.       — Я Малфой, — она дьявольски улыбнулась и подняла пальчик, показывая обручальное кольцо.       — Ведьма, — прошептал он и нежно поцеловал её в губы.       — И я люблю тебя.