Лапша с овощами

День был действительно гадкий. Хотя, работая в больнице, наверное, каждый день можно назвать гадким? Она устало перебирает бумажки за столом регистрации: ксерокопии, записи пациентов, страховые, рецепты — куча макулатуры, которую ей ни в коем случае нельзя растерять и напутать. Ах, как бы она хотела работать хотя бы медсестрой, чтобы применить все свои знания, оставшиеся после медицинского. Ну или хотя бы те, что были включены в обязанности медсестры. Но, как назло, именно в этой больнице медперсонал не требовался, и её счастливое место украл кто-то другой, а она теперь вынуждена сидеть за стойкой регистрации, видя пациента лишь через стекло. Ах, так и чешутся руки не пускать его в кабинет, а провести осмотр самой. Но судьба любит шутить жестоко, поэтому Мао Мао уже пятнадцать минут копошится в ящиках, чтобы выдать господину… как там его зовут? Глаза быстро пробегают по стопке. Господин Шоу-Син! — Вот, прошу, ваши результаты анализов. Она судорожно выдыхает от облегчения, уже наполовину начав верить, что потеряла такую ценную для господина Шоу-Син бумажку. Сам же господин оказался мужчиной средних лет, с не особо приветливым лицом. Хотя для посетителей больницы, наверное, это нормально? Он не отвечает ей, выхватывая запечатанный конверт из её рук. — Понабирают стажёрок… Резко развернувшись, он идёт на выход из здания. Мао Мао делает вид, что не услышала едкого комментария, и натянуто улыбается. Как только дверь за мужчиной закрывается, она расслабляет все мышцы лица и падает на крутящийся стул. — Мудак, — шепчет она себе под нос, чтобы её коллега по несчастью не услышала, какой лексикон она позволяет себе использовать в адрес пациентов. Хоннян вообще, кажется, единственная, кто получает реальное удовольствие от господства над бумажками: ответственная, спокойная, правильная, требовательная, постоянно дающая Мао Мао по шапке — за некомпетентность, за халатность, за острые комментарии в спины уходящих людей… да за что угодно. За этим стеклом Мао Мао тосковала, как чахнущая пташка, которой не дают расправить крылья. Она смотрит на часы. Время перевалило за полдень, и кажется, единственное приятное в этом дне — это то, что он наполовину закончен. Устало откинувшись на кресле, она прикрывает глаза. Последствия бессонной ночи догоняют её. Она вообще не помнила, чем закончилось её утро сегодня — рутина стирает подробности из памяти вместе с деталями. Дверь их скромной с Хоннян обители распахивается настежь. — Время обеда, труженики! На входе стояла Лоулань, размахивая протеиновым батончиком. Лоулань была ближе Мао Мао, чем все остальные: взбалмошная, громкая и резкая, по совместительству молодая акушер-гинеколог. Ну, это и не удивительно — Мао Мао не удивится, если она выбрала именно эту отрасль медицины ради личной забавы залезать в чужие киски. Лоулань задорно подходит к Мао Мао, не обращая внимания на недовольное шиканье Хоннян. — Перестань печалиться, красавица, я принесла тебе лапши. Мао Мао слабо ей улыбается. — Я никогда не расплачусь с тобой за все обеды, что ты мне носишь. — Считай, что я так чищу себе карму, подкармливая лохматых бездомных кошек. Она весело подмигивает, уже таща Мао Мао к ординаторской. Мао Мао возмущённо вскидывает брови: — Я не бездомная! — Но всё же лохматая, да? Лоулань коварно хихикает, закрывая за ними дверь и поигрывая бровями, достаёт судок с острой лапшой с овощами. — Давай ты расскажешь мне, чем занималась сегодня ночью, в самых откровенных подробностях, а я за это накормлю тебя лапшой, м? Мао Мао невольно давит улыбку. Лоулань действительно поднимает ей настроение. — Так ты приносишь мне обеды, потому что пытаешься заранее забить себе место в раю или в обмен на секреты моей личной жизни? — Ах, так всё-таки тебе есть что сказать! Ну же, Мао Мао, скажи хотя бы на ушко, кто тебя так потрепал. Мао Мао закрывает лицо руками, испуская истеричный стон. — Соседи сверху снова были слишком активными сегодня ночью. Всю ночь не спала. Лоулань широко улыбается, кажется, не испытывая ни капли сочувствия. — Ох, не знаю, что за соблазнитель там живёт, но он явно наслаждается жизнью! Мао Мао, может, и тебе пора заглянуть к нему? Это ведь для здоровья полезно, как гинеколог тебе говорю! Мао Мао, запихивая в рот порцию лапши, отрицательно качает головой. — С чего ты решила, что это мужчина? Лоулань закатывает глаза: — Я надеюсь на лучшее для тебя. Мао Мао начинает подбешиваться от затянувшегося разговора про соседей и она стараясь доесть быстрее. Мало того, что кто бы там ни был мешает ей спать, так ещё и на работе она вынуждена обсуждать эту тему с Лоулань. — Даже если так, это всё равно глупо. Мне прийти к нему под дверь с бутылкой вина и сказать: «Хей, мне слышно, как ты трахаешься, и, судя по стонам твоих пассий, ты явно знаешь, что делаешь. Не мог бы ты и мне уделить минутку?» Лоулань взрывается смехом: — Ты просто зануда, Мао. Наверное, проще согласиться? Тогда этот диалог наконец-то закончится? Утвердительно кивнув и кинув судок в раковину, Мао Мао направляется к выходу. — Спасибо за обед, Лоулань. Я пойду и сменю Хоннян. Лоулань машет ей, хитро улыбаясь. Дурацкий день. Джинши никогда не был доволен графиком своей работы. У его отца была крупная компания недвижимости, в которую тот приткнул его сразу после универа. Грубо говоря, ему даже диплом был нужен лишь для галочки — ведь и так всем было понятно, в чьи руки перейдёт бизнес его ближайшего родственника. И, возможно, Джинши бы хотел ощутить на себе все прелести ребёнка с серебряной ложкой во рту, да вот только отец не давал ему спуску: платил зарплату ни на один юань не превышающую указанную в контракте, грузил работой даже больше, чем остальных, и относился к сыну со всей строгостью. Он воспитывал не избалованного сына — взращивал гарантию того, что его бизнес не рухнет, когда он передаст его законному наследнику. Единственное, чем Джинши действительно был избалован, — это женским вниманием. Начав пользоваться своими привилегиями ещё с раннего возраста, настоящий счастливчик в генетической лотерее, сорвавший куш. Девочки падали на его голову, в руки и на его член практически без сопротивления, и он был бы лжецом, если бы начал говорить, что это не было ему приятно. Он никогда не пытался быть мудаком, коллекционирующим девичьи сердца, но и не собирался играть роль паиньки, чтобы сохранить чью-либо невинность или честь. Из-за работы у него совсем не было времени углубиться в личности его подружек. Хотя, скорее всего, некоторые из них были очень даже занимательными. Иногда ему даже становилось обидно, что дальше спальни их контакт не заходил. Так случилось и прошлым вечером. Милая девушка Лишу заявилась к нему на порог с бутылкой сладкого шампанского около восьми вечера. Он бы счёл это наглостью, если бы они не виделись последний месяц почти каждый день. Иногда они спали, иногда нет, а иногда Джинши спал с кем-то другим. Он не знал, догадывается ли об этом Лишу, но, с другой стороны, зачем ему акцентировать на этом внимание? — Не хочешь посмотреть «Сумерки», Джинши? Глаза Лишу блестели, а тонкий топ давал ему неоспоримый аргумент, что пришла она без лифчика. Точнее, два, немного затвердевших в подъездной прохладе аргумента. Кажется, она была настроена серьёзно. — Привет, милая, конечно, проходи. Как раз скоро должна прийти доставка. Поначалу они действительно смотрели фильм. Лишу внимательно следила за происходящим на экране, потягивая шампанское. Ну и приторная гадость. Джинши совсем не заметил, в какой момент её лицо оказалось в изгибе его шеи, а маленькая ручка уже начала расстёгивать ему ширинку. Дальше голову заполнил густой туман. Конкретно с Лишу он всегда старался быть аккуратным. Она вызывала у него лёгкую теплоту в душе — пусть обычно она и кричит слишком громко, да так, что ему приходиться зажимать ее рот рукой или с особым усилием вдавливать лицом в подушку, пусть перебарщивает с косметикой которая все время оставляет пятна на его простынях, пусть пытается держаться какого-то образа… И всё же Джинши считал её милой. Утро раздавило его, упав камнем на голову. Оставив Лишу спать в своей постели и плотнее накрыв её голое тело одеялом, он начал пытаться прийти в себя. Найти одежду не составило труда, а вот собрать себя в кучу оказалось тем ещё квестом. Умыв лицо, он кое-как наспех затянул хвост на голове, застёгивая рубашку, всё время проверял телефон. Он уже опаздывал. Приторно-сладкий запах духов Лишу, оставшийся на теле, врезался в ноздри. Он наспех вытер шею водой, размазав на том же месте эфирное масло жасмина — оно-то точно должно перебить запах. В конце концов, он не может заявиться в офис, пахнущий девичьей дребеденью. Заходя в лифт, он прислонился к стенке, прикрыв глаза. Всё же сегодня он точно выспится. Один. Без никого. Дверь медленно открылась, явив за собой миниатюрную девушку в блузке и узкой юбке. Взгляд у неё был суровый. Джинши стыдливо закусывает губу, кажется, до конца осознавая, что всё же Лишу кричала слишком громко. Благо над ними ещё пять этажей. Она же не сможет догадаться, с какого именно он спустился, правда ведь? Дабы прощупать масштаб доставленных неудобств, он аккуратно здоровается. Ничего. Она почти не обращает на него внимания, и он не знает — хороший это знак или плохой. Дальнейший диалог не клеится. Они оба спешат. Может быть, ему стоит преподнести ей небольшой презент? Или хотя бы позвать на кофе, чтобы загладить вину? Нет, конечно, он не признается, что это именно он потревожил её сон… но хотя бы для того, что бы убрать это неловкое чувство в груди.