Лотос

Выходной стал её спасательным кругом в адской неделе. Забрав всё барахло из ординаторской, она пулей вылетает из больницы ровно в восемь вечера, напрочь позабыв про усталость. Впереди её ждал выходной, который она собиралась потратить на глубокий младенческий сон, а что по поводу сегодняшнего вечера? Ох, у неё были планы, а точнее, два: один уже целую неделю стоял в холодильнике, томя в себе всё своё содержимое в сорок градусов, а второй её план, равный в две тысячи калорий, всё ещё лежал на полке в магазине. Заходя в ближайший супермаркет, люминесцентные лампы бьют ей в лицо. Она идёт к разделу с большими холодильниками, откуда на неё смотрят самые разные представители сахарной комы. Быстро окинув полки взглядом, она решает, что явно не из тех людей, которые будут тратить много времени на выбор того, что сегодня же вечером будет съедено. Потянувшись рукой за клубничным тирамису, её телефон завибрировал. Лоулань: какие планы на вечер, красотка? Не хочешь прошвырнуться по парочке баров? Мао Мао цокает языком. Мао Мао: У меня дома ассортимент не хуже. Лоулань: зануда, опять хочешь бросить меня. Мао Мао, стараясь извернуться, удержать телефон, при этом держа коробку и доставая деньги, подходя к кассе, быстро печатает ответ. Мао Мао: С меня бренди и чизкейк, а ты бери запасные трусики и зубную щётку. Жду у себя. Лоулань: Принято. Мне стоит выбрать бельё посимпатичнее? Хочешь показать соседям, что тоже умеешь развлекаться? Мао Мао, всё ещё держа телефон в руке, стоя у кассы, быстро кидает коробку в пакет, снова обращая внимание на сообщение в телефоне. Раздражённая усмешка ползёт по её лицу. Вот же заноза. Она ведь прекрасно поняла, что Мао Мао просто позвала её на ночёвку. Оставив сообщение без ответа, дабы не подпитывать разыгравшуюся Лоулань, она прячет телефон и выходит из магазина. Вечер тёплый, а осознание, что сегодня наконец напьёшься до беспамятства, греет с утроенной силой. Дом встречает её темнотой. Кинув на кухонный стол коробку с чизкейком, она направляется в ванну. Юбку — снять, лифчик долой, лицо умыть, о, вот теперь ей действительно лучше. Решив добавить последний штрих к своему душевному умиротворению, она достаёт бутылку бренди из холодильника, делая быстрый нескромный глоток. Тепло разливается по телу, обжигая гортань. Вечер плавно перестаёт быть томным. Она включает тихую музыку на фон, достаёт два стакана, распаковывает и выкладывает на тарелку чизкейк. Как-то пусто, может, стоит найти что-то ещё? Открыв холодильник, она разочарованно понимает, что из еды у неё осталась только утренняя каша и пара болгарских перцев. Вот чёрт, нужно было купить что-то ещё. Она быстро пишет сообщение Лоулань. Мао Мао: У меня только чизкейк. Если хочешь что-то ещё, то зайди в магазин. Одобрительная реакция на сообщение приходит ей почти сразу. Она откладывает телефон и идёт к дивану, чтобы упасть в его скрипучие объятия и хорошенько растянуть спину. Проходит около получаса, как в дверь раздаётся протяжный противный звонок. Нехотя покидая своё пристанище, которое,как назло, так приятно нагрелось, и подходя к двери, ей даже не нужно смотреть в глазок — она знает, что за всадник апокалипсиса и раздрая стоит за ней. Рывком открыв дверь, она видит Лоулань, лицо которой, кажется, сейчас лопнет от настолько широкой улыбки. — О хо хо, а ты порозовела. Уже прибухиваешь, да? Мао Мао шикает на неё, пропуская в квартиру и закрывая дверь, и лишь тогда обращает внимание на то, что вообще-то Лоулань пришла не с пустыми руками. — Ты прикалываешься? То есть просьбу докупить что-то к столу ты воспринимаешь как просьбу припереть ещё бутылку шампанского? Лоулань кривит лицо в возмущении, прижимая к себе бутылку. — Ну не на полу же ей стоять! — У меня нет столько закуски, Лоулань! Мао Мао обречённо смотрит на неё. — Закуска градус крадёт, ну же! — Ты переоцениваешь наши возможности. — Я нам льщу! Всё. Хватит. Она сдаётся и машет рукой. — Пойдём. Мао Мао переносит импровизированный аперитив-ужин в гостевую комнату, пока Лоулань скрывается в её ванной, чтобы помыть руки. Крик Лоулань из ванной доносится до неё. — У тебя что, нет биде? — Биде? Нет, но это же не помешает тебе помыть руки, правда? Из ванной продолжают слышаться причитания, и на Мао Мао из дверного проёма устремляется самый укоризненный взгляд из возможных. — Как ты тогда подмываешься? Это что вообще за вопрос? Гинекологи действительно так помешаны на всём, что связано с кисками? Из ванной снова доносится вопль: — Да у тебя даже гигиенического душа нет! А нет, кажется, это просто Лоулань. Мао Мао недовольно бурчит, разламывая вилкой чизкейк: — Лоулань, заканчивай нести этот бред! Когда вся добыча была расставлена на столике в зале, Лоулань наконец выплыла из ванной. — Признай, что ты неряха, Мао Мао. Она проходит мимо неё, провокационно ухмыляясь. Боже, они всё ещё обсуждают гигиенический душ? — Это съёмная квартира. Ты можешь угомониться? Лоулань приземляется на диван рядом с ней. — Я просто шучу, Мао. Она улыбается. — Наливай! По стенкам стаканов полилась жгучая смесь. Первый тост — за здоровье, второй — за любовь, а третий — за трудолюбие. Уже поддатая Лоулань (потому что пить они начали задолго до решения говорить тосты — возможно, это был способ поумерить пыл?), встав ногами на диван, крепко держа стакан в руке, звонко и почти внятно выкрикнула: — За то, чтобы ты хорошо выспалась, моя кошечка, и не бурчала на работе! Когда Мао Мао, широко улыбаясь, хотела ударить своим стаканом по её, Лоулань, спохватившись, отдёрнула руку и добавила: — И купила гигиенический душ! Мао Мао звонко смеётся, чувствуя приятный туман в голове и лёгкость в теле. — Когда я стану владелицей корпорации, то доверю тебе проектировать мою ванну. Лоулань машет пальцем перед её лицом: — Или когда ты трахнешь владельца корпорации! Мао Мао осушает стакан. Приятно. Ей давно этого не хватало. Может, сделать музыку погромче? Время летело незаметно, и бутылка бренди осушилась больше чем наполовину, а чизкейк был неаккуратно разломан на части, из которых почти каждая была надкусана, но от этого он не переставал быть таким же вкусным. Они обе уже были изрядно пьяны. Мао Мао, удобно разместившись на бюсте у подруги, невнятно подпевала песне на фоне. Вдруг её импровизированная подушка резко смещается, Лоулань резко садится. — Эй! Мао Мао неохотно меняет положение, пока Лоулань снова выпихивает ей в руки стакан. — А за любовь-то мы не пили! Из Мао Мао вырывается тяжёлый вздох. — Я больше не могу… Кажется, Лоулань её не слышит, доливая остатки в её стакан. — За твоё грядущее страстное соитие с красавчиком-соседом! Мао Мао жалобно стонет. — Я надеялась, что ты оставила эту тему… С чего ты вообще взяла, что он красавчик и с чего ты вообще взяла, что это «он»? Лоулань закатывает глаза. — Ну ты как маленькая, Мао! Будь он стрёмный, разве ему перепадало бы так часто? Мао Мао залпом осушает бокал, не чокаясь, и прибавляет громкости на дисплее. У её подруги действительно была куча навязчивых мыслей, с которыми ей приходилось мириться, но Лоулань не заставит её думать об этом больше пары мгновений. Ей слишком хорошо сейчас. Она встаёт с дивана, нетвёрдо становясь на ноги, и тянет руки к расплывшейся на диване подруге. — Пошли потанцуем. Лоулань охотно поддаётся, вставая и обнимая Мао Мао за бёдра, чтобы не упасть. Они медленно кружат по периметру комнаты, то и дело хватаясь за разные части тела друг друга для равновесия. Со стороны это, скорее всего, выглядит комично, но когда в вас литр бренди на двоих — это скорее геройство. Глаза начинают слипаться, Мао Мао блаженно опускает лицо в разрез майки Лоулань. — Сколько же ты теряешь вместе с фактом, что не можешь спать на собственных сиськах. Лоулань смеётся, хватая Мао Мао за румяные щёки. — Божечки, а я и не знала, что ты становишься похабным мужиком, когда выпьешь. Мао Мао старается подмигнуть, но, кажется, не может напрячь ни одну мышцу лица. Кое-как доковыляв до спальни, они обрушиваются на кровать, падая друг на друга. Мао Мао скатывается на соседнюю сторону кровати и затаскивает Лоулань за собой. — Не вздумай заблевать мне постель, ладно? Лоулань показывает язык и язвит: — Я буду стараться изо всех сил. — Старайся изо всех сил этого не делать, а не наоборот. Сон приходит мгновенно, как только их лица полноценно касаются подушек. Тёплая постель обволакивает со всех сторон, а в голове тихо и пусто. Мао Мао засыпает, уверенная в том, что из такого сна её не сможет выдернуть даже самая крикливая сучка сверху. Джинши постоянно о чём-то думает. Если перевести диапазон его мыслей в километраж, то, кажется, что расстояния хватит от Северного полюса до Южного. Он мог думать обо всём и ни о чём одновременно, из-за чего начинала болеть голова. Сейчас, оставшись один в своей квартире, в голове было слишком шумно. Он не мог быть без дела в тишине, иначе начинал теряться в собственных раздумьях. Доволен ли им отец? Ответственный ли он сотрудник? Правильно ли он поступает с другими? Как на них отражаются принятые им решения? Правильно ли то, как он ведёт себя с Лишу? Может, он на самом деле эгоист? Лжец, ищущий себе оправдания? А может, она тоже лжёт ему, когда стонет так громко? Может, она думает, что так ему нравится больше? Зачастую это ему только мешает… так же, как это мешает Мао Мао. Мао Мао… Он возвращался к ней в мыслях подозрительно часто. Среди всех прекрасных цветов, что он видел, Мао Мао была бы лотосом. Лотос — спокойный, незаметный, привередливый, и лепестки у него такие… словно острые. Кажется, этот самый лотос прорастал внутри него, пуская корни. Он правда хотел позвать её на кофе, да в целом куда угодно, или хотя бы просто ещё раз промелькнуть перед её взглядом, найти предлог снова завязать диалог. Нужно подумать. Нет, он же клялся, что выспится. Ворочаясь на кровати битый час, в какой-то момент он услышал лёгкий гомон… неужели снизу? Он тут же встаёт с кровати и, наклонившись, припадает ухом к полу. Музыка, женский звонкий голос, неразборчивый лепет — что она там делает? Он прислушивается, но всё равно не может понять ни слова. Он ждёт. Когда время уже перевалило за полночь, музыка становится громче. Или, может быть, ему кажется? Вернувшись на кровать, Джинши ещё больше терял дезориентацию в своих предположениях, к которым теперь добавилась ещё и паранойя. Она как-то вычислила, где он живёт, и теперь мстит ему? Значит, у него нет шансов даже на старте? Или у неё выходной? Значит, завтра она свободна, и они могли бы…? Стоп. Нужно просто уснуть. С силой зажмурив глаза, он потряс головой. Как он мог спать, когда объект размышлений выкручивала громкость дисплея на максимум? Он не может спать из-за шума снизу или из-за шума в своей голове? Он закрыл глаза и представил, как собирает яркие звёзды в корзину: одна, две, три… Сильный вихрь выбивает корзинку из рук — снова рассыпая звёзды по небу. Он не может уснуть. И отчаянно кутается в одеяло, закрывая им уши. Шум снизу смешивается с тем вихрем, что бушевал в голове. Так дальше нельзя. Завтра он пойдёт к ней.