Глава 4.Он рядом.

Она кивает и уходит, чувствуя, как щёки всё ещё пылают после собственных слов. В висках стучит, а где-то под рёбрами поселяется странная, тянущая лёгкость. Дома Вера сразу прислоняется спиной к холодной стене и облегчённо выдыхает, прикрыв глаза. В тишине прихожей отчётливо слышно, как колотится сердце — не от усталости, совсем нет. Перед глазами снова всплывает момент в машине. Его низкий голос, окутывающий странным спокойствием. Кофта, которую он дал и которая пахла так, что хотелось уткнуться в неё носом и не дышать больше ничем другим. Точно. Кофта. Вера резко разворачивается к зеркалу. Из отражения на неё смотрит девушка в чём-то безразмерном, мягком, явно чужом. На Мише эта вещь сидела иначе — просто по фигуре, без претензии на оверсайз. Ладони сами накрывают пылающее лицо, и стеснение, скопившееся за вечер, выходит далеко за пределы допустимого. В голове навязчивым эхом крутится одна фраза, брошенная Михаилом: «Я обязательно дождусь». Слишком простые слова, но от них внутри разрастается что-то огромное и тёплое, чему она пока боится дать имя. Душ немного приводит в чувство, смывая напряжение и боль прошедшего дня. Едва коснувшись головой подушки, Вера проваливается в глубокий, почти беспросветный сон. —————————- Утро врывается в тишину яростной трелью будильника. Раздражённо смахнув его с тумбочки, Вера смаргивает остатки сна и видит на экране новое уведомление. От уже известного номера. Мишка🧸 •Привет, через 5 минут буду. •Привет, принято 🫡 — печатает она в ответ и ставит лайк на его сообщение. Быстро соорудив на голове небрежный, но аккуратный пучок, зеленоглазая хватает сумку и выскальзывает за дверь. ———————————- Каток встречает привычным холодом и гулким эхом. Лёд под светом ярких ламп блестит, как идеально отшлифованное стекло. Алексей Евгеньевич Урманов уже здесь — стоит у борта, не отрываясь от планшета. — Андреева, подойди, — раздаётся его громкий, не терпящий возражений голос. Она подъезжает ближе, почти вплотную к бортику, чтобы не пропустить ни слова. — Ты вчера задержалась, — констатирует тренер спокойно, но в интонации проскальзывает лёгкий укор. — Немного... — У тебя «немного» не бывает. Вы с Мишей два сапога пара, я серьёзно, — он вдруг по-доброму усмехается в усы. Вера не отвечает. Просто кивает и уезжает к центру площадки, чувствуя спиной его взгляд. Первая часть тренировки проходит стандартно: разогрев, скольжение, отработка связок. Но сегодня Андреева раз за разом ловит себя на том, что взгляд сам ищет в полутёмном зале чью-то фигуру. Это раздражает, сбивает концентрацию. — Соберись, — приказывает она себе сквозь зубы и резко, почти агрессивно, заходит на триксель. Разгон. Толчок. Прыжок. Чисто. Ещё раз. Снова чистый выезд. Она останавливается, тяжело дыша, и тут же решается на четверной флип. Скорость отличная, заход на правильном ребре — всё должно получиться. Но животный страх перед четвёртым оборотом настигает прямо в полёте. Секундное сомнение — и тело уже встречается со льдом. Удар коленом получается жёстким, до цветных искр из глаз. — Вера! — голос Урманова прорезает гулкую тишину катка. — Всё нормально! — она слишком поспешно вскакивает, отряхиваясь. Краем глаза Андреева улавливает у входа атлетичную мужскую фигуру. Миша. Его тёмные, как ночь, глаза смотрят на неё с лёгким, едва уловимым беспокойством, но как только она замечает его взгляд, он резко отворачивается. ————————- После тренировки колено даёт о себе знать рваной, пульсирующей болью. Повезло лишь в том, что это был конец тренировочного дня и тренерский состав уже уехал. Вера, стиснув зубы, ковыляет к раздевалке — нужно добраться до аптечки, пока нога окончательно не отказала. Такая боль накатывает редко, но уж если приходит, то бьёт на поражение. Ощущение, будто тысячи крошечных игл одновременно вонзаются под коленную чашечку и проворачиваются там. От этого на глазах уже закипает предательская влага. Ввалившись в раздевалку, она без сил опускается на лавку, осторожно вытягивая пострадавшую ногу. Руки дрожат — не от страха, а от злости и бессилия перед болью, которая никак не хочет отступать. Сумка летит на пол. Вера лихорадочно расстёгивает молнию, роется внутри, перебирая бинты, таблетки, бесполезные мелочи. — Да где же... — с рычанием вырывается наружу. Дверь за спиной тихо открывается. Андреева даже не оборачивается, в мыслях лишь то, что это, наверное, Урманов вернулся. — Я же сказала, всё нормально, — бросает она, не оборачиваясь. — Я ничего не спрашивал, — раздаётся спокойный голос, и Вера замирает. Миша. Он не подходит сразу, задерживаясь у входа и оценивая обстановку. — Нашла? — спрашивает он, кивая на сумку. — Да, — она врёт, но шатен лишь качает головой. — Вижу. Фигуристка раздражённо выдыхает и наконец нашаривает на дне блистер с обезболивающим. Пытается выдавить таблетку, но непослушные пальцы соскальзывают. — Дай. — Я сама, — упрямится она. Он не двигается. Просто ждёт. Она ещё пару секунд безуспешно воюет с упаковкой... и сдаётся, издав тихое «цок». — Давай сюда. Миша подходит ближе, опускается рядом на корточки. Аккуратно забирает блистер из её рук, одним чётким движением вскрывает фольгу и протягивает таблетку. — Держи. — Спасибо. Вера запивает таблетку, чуть морщась от горьковатого привкуса. Повисает тишина, но он не уходит. — Сильно? — его голос звучит ниже обычного. — Терпимо. Миша смотрит прямо в глаза — спокойно, изучающе — и читает там всё, что она пытается скрыть. — Сильно, — сдаётся она, отводя взгляд. — Вот теперь хотя бы правда. Вера откидывается спиной к прохладной стене, на секунду прикрывая глаза. — Бесит, — выдыхает она. — Что именно? — Всё. Когда не получается. Когда больно. Когда надо делать вид, что всё в порядке, — она открывает глаза и смотрит куда-то вперёд, в пустоту. — И ты всё равно делаешь этот вид, Андреева. — Да. — Зачем? — Привычка, — она неопределённо пожимает плечами. Миша переводит взгляд на её пострадавшую ногу, но не трогает. — Холод где-то есть? — В том холодильнике, — Вера кивает в угол. Он без лишних слов тянется, достаёт холод-пакет и молча разминает его в ладонях. — Можно? — спрашивает, глядя ей в глаза. Она на секунду замирает, потом убирает руку с колена, разрешая. — Можно. Шайдоров аккуратно прикладывает холод, почти не касаясь лишний раз, но Вера всё равно резко втягивает воздух сквозь зубы. — Мм... — Терпи, — спокойно говорит он. — Очень смешно, — её голос неожиданно смягчается. Михаил держит пакет, не убирая руки. Андреева сначала напрягается от близости, а потом постепенно расслабляется. — Ты всегда такой...? — тихо спрашивает она. — Какой? — Спокойный. Он задумывается на мгновение. — Не всегда. — А сейчас? — Сейчас надо. Вера внимательно смотрит на него. Дольше, чем позволяют приличия. — Почему? — тихо спрашивает она. — Потому что ты сейчас не можешь, — в его ответе нет ни пафоса, ни желания казаться героем. Просто сухой факт. Она опускает взгляд. — Логично. Вера вдруг чуть сдвигается ближе, совершенно неосознанно. Расстояние между ними почти исчезает, воздух становится плотнее. — Миш... — М? — Ты не устал со мной возиться? Он коротко смотрит на неё, и в этом взгляде что-то меняется. — Нет. — Совсем? — Совсем. — Странный. — Я это уже слышал, — лёгкая усмешка трогает его губы, и она в ответ едва заметно улыбается. Он всё ещё держит холод на её колене. — Ты сам держишь, — замечает она. — Угу. — Я могу сама. — Знаю. Миша не убирает руку, и она не настаивает. Несколько секунд проходят в странной, но уютной тишине. Потом Вера осторожно кладёт свою ладонь поверх его, просто чтобы заменить. Он замирает, но не отстраняется. Она тоже не спешит убирать руку. Наконец, фигуристка медленно забирает холод сама и пробует встать. Первый же шаг даётся с трудом — ногу чуть ведёт в сторону. Вера тихо ругается, и Миша уже оказывается рядом, но не хватает первым. Ждёт, лишь подставив раскрытую ладонь. И в этот раз она сама тянется к нему, берёт за руку. — Пойдём... — почти шёпотом говорит она. — Пойдём. Михаил поддерживает её, не сжимая слишком сильно. — Можешь облокотиться на меня полностью. Закинь руку на плечо и перенеси вес, — уверенно произносит он. — Я тяжёлая, не нужно. — Не неси ерунды, — шатен качает головой, будто услышал полный бред. Боль снова напоминает о себе, и Вера сдаётся соблазну опереться на Мишу. Его горячая ладонь ложится ей на плечо, хотя, по логике, должна быть на талии. Но, кажется, он специально не переходит границу, чтобы не смущать. Тогда она сама, собрав остатки смелости, перекладывает его ладонь себе на талию. — Так удобнее. Шайдоров не убирает руку, просто держит ровно и крепко, чтобы она не заваливалась. Они идут медленно, очень медленно, шаг за шагом. — Блин... — бормочет Вера сквозь зубы. — Болит? — обеспокоенно спрашивает он. — Да не то чтобы... просто бесит, — она криво усмехается. — Угу. Он не лезет с расспросами, и это почему-то успокаивает сильнее любых слов. — Я нормально зашла на прыжок, кстати. — Угу. — Реально нормально. — Я видел, — она косится на него. — И? — И ты в какой-то момент сама решила, что не сможешь. Поэтому и упала. Вера закатывает глаза. — Ой, не начинай. — Я и не начинал. — Начинал. — Ты сама спросила, — его улыбка — мягкая, понимающая. — Просто... в какой-то момент как будто стоп в голове. И всё, — она выдыхает через нос. — Часто так? — Нет. — Тогда ок, — коротко резюмирует он. Вера хмурится. — В смысле «ок»? — В смысле, если это разово — не проблема, — поясняет он. — А если не разово? — Тогда надо будет разобраться с этим. Она пару секунд молчит, переваривая сказанное. — Логично. — Угу. Ещё шаг. Вера чуть спотыкается на ровном месте и тут же цепляется за Мишу сильнее. — Аккуратнее. — Да знаю я, — раздражённо, но без злобы отвечает она. Он придерживает её чуть крепче, но ничего не комментирует. До выхода остаётся совсем немного. — Слушай... — вдруг говорит она. — М? — Это стремно. — Что именно? — Когда ты в воздухе уже понимаешь, что всё. Что приземления не будет, — она смотрит куда-то в пол. — И такое бывает, Вер. Это страх. Она поднимает на него глаза. — У тебя тоже? — Конечно. — И что ты делаешь? — Падаю. Так же, как и ты. А потом пытаюсь забыть этот страх, выбить из головы. Вера фыркает. — Спасибо, гений. — Я абсолютно точно гений. А что ты хочешь услышать? — в его глазах пляшут смешинки. — Не знаю... что есть какой-то волшебный способ избежать этого. — Есть только один способ. Делать следующий прыжок или каскад. Если нет травмы. Андреева молчит, обдумывая. — И всё? — Ага. — Серьёзно? — Серьёзно. Они проходят ещё несколько шагов в тишине. — Не хочу... — тихо признаётся Вера. — М? — Не хочу опять в такое ощущение влетать. В этот ужас в воздухе. — Не влетишь, — уверенно отвечает Миша. — Ты откуда знаешь? — Не знаю, — он пожимает плечами. — Но ты всё равно выйдешь и сделаешь. Она смотрит на него чуть дольше положенного. — Уверен? — В тебе — да, — просто говорит он. Вера резко отворачивается, но даже со спины заметно, как этот ответ попал в самое сердце и растёкся там теплом. Они выходят на улицу. Холодный ветер сразу бьёт по разгорячённому лицу, заставляя поёжиться. Вера инстинктивно прижимается ближе к его горячему боку. — Холодно? — спрашивает он. — Есть такое. — Тогда прижмись ближе. И завтра жду тебя в куртке, а не в лёгкой кофте. — Есть, мама. Вообще не ожидала, что в июле надо ходить в куртке, особенно в Сочи, — в шутку отвечает девушка. — Послушайся маму, дочка. Такая погода здесь бывает, но редко, — на его красивом лице расплывается тёплая улыбка. У машины он открывает дверь, помогая ей забраться на пассажирское сиденье. Вера садится, морщится, но не жалуется. — Норм? — Да. Миша не закрывает дверь сразу, нависая сверху. — Если завтра будет хуже — сразу скажи. — Кому? — Мне, как минимум. — Посмотрим. — Вера, — его голос становится строже. Она поднимает глаза, встречаясь с его твёрдым взглядом. — Скажешь. — Хорошо. Скажу, — сдаётся она. Фигурист удовлетворённо кивает. — Миш... — М? — Спасибо. Он смотрит на неё секунду, прямо в глаза, и в этом взгляде читается гораздо больше, чем просто вежливость. — Угу, — тихо отвечает он и закрывает дверь. Вера откидывается на спинку сиденья, закрывая глаза. В голове всё ещё прокручивается злополучный прыжок... но уже без паники. Просто момент, который не получился. Который обязательно должен получится завтра. ————————————- Закрыв дверь квартиры, Вера обессиленно оседает прямо на пол в прихожей. Колено разболелось не на шутку — боль волнами расходится по всей ноге. Нашарив в тумбочке разрешённые обезболивающие, она сразу закидывает таблетку и, хромая, бредёт на кухню. Открывает холодильник и разочарованно вздыхает: внутри — хоть шаром покати. Пара бутылок морса да остатки еды, к которым уже страшно прикасаться. Ни овощей, ни фруктов, ни нормального ужина. Заказывать доставку — не вариант, пробки в это время гарантируют минимум час ожидания. Придётся идти в единственный работающий на районе круглосуточный магазин. Вера тяжело опирается руками о столешницу. Колено ноет, но уже не так остро — таблетка начинает действовать. — Супер... — бормочет она себе под нос. Натягивает первую попавшуюся толстовку (естественно, она оказывается его, которую он недавно отдавал ей) и быстро обувается, даже не завязывая шнурки до конца. Лифт едет слишком долго. Или ей просто так кажется, потому что каждая секунда ожидания раздражает. На улице зябко. Вера по привычке ёжится и засовывает руки в карманы кофты. Та всё ещё велика — рукава почти полностью скрывают ладони. Идти до магазина недалеко, но с её сегодняшним темпом прогулка растягивается, а боль в колене на каждый шаг отзывается тупым эхом. В магазине почти пусто: лишь пара человек у кассы да уставшая женщина за прилавком. Вера медленно бредёт между рядами, собирая в корзину хоть что-то на ужин: фрукты, овощи, йогурты, низкокалорийные батончики, гречку... Останавливается у холодильника, разглядывая йогурты с минимальной жирностью, и опирается рукой о край, чтобы разгрузить больную ногу. — Ты серьёзно? — раздаётся знакомый голос прямо за спиной. Вера вздрагивает от неожиданности, резко оборачивается... и расслабляется. Миша. — Ты издеваешься? Зачем так пугаешь? — Это мой вопрос, — он спокойно стоит с корзиной в руке. — Ты что тут делаешь? — Живу здесь. — В магазине? — Рядом. Ты же знаешь, Вер, — лёгкая усмешка трогает его губы. — А ты? — Продукты покупаю. Не видно? — Видно, — фигурист окидывает взглядом её корзину. — Ты на этом жить собираешься? — А что не так? — Всё не так. Вера закатывает глаза. — Спасибо за экспертное мнение. Она тянется за йогуртом, но нога снова подводит, и девушка чуть смещается, перенося вес на здоровую. Миша замечает это сразу. — Дай сюда. — Я сама. — Ага, я уже понял. Шайдоров просто берёт йогурт из её рук и кладёт в свою корзину. — Эй! — возмущённо восклицает она. — Потом вернёшь. — Смешно. — Я не шучу. Они идут к кассе уже вместе. Как будто так и должно быть. Вера это замечает и немного хмурится, но ничего не говорит. Слишком устала, чтобы спорить. — Ты чего без куртки? Я тебе только час назад говорил про это, — вдруг спрашивает Миша. — Я в кофте. — Я вижу. Удобная хоть? — усмехается он, явно узнавая свою вещь. — Не холодно. Удобная, спасибо. — Угу. — А сам-то? Без куртки идёшь, — парирует она. — У меня кофта на флисе, а под ней лонгслив из плотной ткани. Так что я выиграл в нашем споре, — с лёгкой улыбкой отвечает он. На кассе они стоят рядом. Звук сканера, шуршание пакетов, тихая музыка из динамиков. Миша оплачивает покупки первым, потом спокойно тянется к её продуктам. — Не надо. — Надо. — Я сама заплачу. — Заплатишь в следующий раз, — отрезает он. — В какой ещё следующий раз? — Придумаем. Она тихо выдыхает, но желание спорить пропадает окончательно. На улице он идёт рядом, подстраиваясь под её медленный шаг. — Ты как домой собираешься? — Дойти пешком. — С этим? — он кивает на пакет. — Да. — Пойдём. — Куда? — Провожу тебя до дома. — Не надо. — Надо, — передразнивает он. — Ты сегодня вообще всех спасаешь? — Только тебя. Вера на секунду зависает, переваривая ответ. — Странный ты. — Я в курсе. Ты уже говорила. Они идут медленно, теперь вдвоём. Пакеты у него, её руки в карманах его же кофты. Колено ноет, но это отходит на второй план, потому что рядом кто-то, кто отвлекает и не даёт провалиться в ощущение беспомощности. Двор почти пустой. Редкие окна горят жёлтым светом, где-то хлопает дверь подъезда. Воздух холодный, чуть влажный, пахнет приближающейся ночью. Вера иногда сбивается с шага, и Миша, не торопя, просто замедляется ещё сильнее. — Сильно тянет? — спрашивает он. — Уже меньше. — Врёшь? — Немного, — сознаётся она. — Понятно. У подъезда Вера останавливается, опираясь на стену. — Всё, дальше сама. — Уверена? — Да. Миша не уходит. Стоит рядом, и пакет всё ещё у него в руке. — Давай сюда, — она протягивает ладонь. — Я донесу. — Давай, — настаивает Вера и почти роняет пакет, потому что нога подводит в самый неподходящий момент. — Аккуратнее, — Миша подхватывает пакет одной рукой, второй придерживая её за локоть. — Я аккуратно. Он смотрит на неё долгим, изучающим взглядом и снова забирает пакет. — Давай без героизма. — Это не героизм. — Это глупость. Вера тихо вздыхает. Спорить нет ни сил, ни желания. Они заходят в подъезд, где сразу становится теплее и тише. Лифт ползёт медленно. Вера опирается плечом о стену кабины, прикрывая глаза. — Завтра на лёд выйдешь? — спрашивает Миша. — Выйду. — Уверена? — Да. — С таким коленом? — Миш... — Что? — Я всё равно выйду, — тихо, но твёрдо говорит она. — Я уже понял, — в его голосе странная смесь обречённости и уважения. Двери лифта открываются с тихим скрипом. Коридор пуст, горит тусклый свет. У двери своей квартиры Вера роется в кармане, но пальцы дрожат — усталость, боль, всё разом. — Ключи-то есть? — Да. Он молча забирает ключ из её непослушных пальцев и открывает дверь. — Спасибо. — Угу. Они заходят внутрь. Миша ставит пакет на кухню и оглядывается — быстро, без лишнего любопытства. — Ты вообще ешь? — задаёт он риторический вопрос. — Иногда. — По тебе видно. — Очень смешно. — Я не шучу. Она проходит на кухню, снимает кроссовки, стараясь не нагружать больную ногу. — Сейчас поем. Доволен? — Я буду доволен, когда ты реально поешь, — честно отвечает он. Вера закатывает глаза, но начинает выкладывать продукты на стол. Движения медленные, но уже более уверенные. Миша стоит рядом, опёршись бедром о столешницу, и молча наблюдает. — Ты всегда так после тренировки? — Как? — Ничего не ешь, пока совсем не приспичит. — Не всегда. — Почти всегда, да? — он опускает голову, заглядывая ей в лицо. — Миш... — Что? — Не начинай. — Я и не начинаю, — он отталкивается от столешницы. — Ладно. Я поеду. — Угу. Шайдоров идёт к выходу, но у самой двери останавливается. — Завтра напиши. — Зачем? — Чтобы я знал, как колено. — Я и так скажу на тренировке, — удивляется она. — Напиши, — в его голосе нет просьбы. Мягкое, но непоколебимое требование. Пауза. Вера смотрит на него из полумрака кухни. — Хорошо. Он кивает, открывая дверь. — Спокойной ночи, Вера. — Спокойной, Миша. Дверь закрывается. Тишина в квартире становится какой-то слишком заметной, оглушающей. Вера стоит посреди кухни, глядя на дверь, будто он сейчас вернётся. Но шагов уже нет. Только слабый, едва различимый гул лифта где-то внизу. Девушка медленно выдыхает и поворачивается к столу. Колено всё ещё тянет, но теперь это просто неприятный фон, не больше. Вера опирается ладонями о прохладную столешницу и пару секунд просто стоит, собираясь с мыслями. Затем начинает разбирать пакет. Йогурты — в холодильник. Фрукты — на стол. Батончики — в ящик. Гречка так и остаётся лежать; готовить сейчас решительно нет сил. — Ну да, конечно... — усмехается она сама себе. — Шикарный ужин. Открывает йогурт, берёт ложку и садится за стол, подтянув под себя одну ногу. Ест медленно, без аппетита, но заставляет себя — просто потому что надо. Телефон лежит рядом, и экран внезапно загорается от уведомления. Мишка🧸 •Напиши, когда поешь. Вера замирает с ложкой в руке. Закатывает глаза, но уголки губ предательски ползут вверх. Быстро печатает: •Ем сейчас. Ответ приходит почти мгновенно: •Нормально ешь, не «йогурт и всё». Она фыркает, глядя в экран. •Да, пап. •Не беси. Вера усмехается уже открыто, откладывает телефон и доедает. В этот раз — до конца. Просто потому, что кое-кто слишком настойчиво об этом попросил.