Глава 5.Горячие ладони.

Зеленоглазая сидит на диване, подтянув плед и аккуратно устроив ногу. Холод уже не прикладывает — просто не хочется снова ловить эту резкую боль. Включён какой-то фильм, но она почти не следит за сюжетом. Мысли всё равно возвращаются к сегодняшнему дню. К льду. К прыжку. К моменту в воздухе. И… к нему. Как он спокойно говорил, как не лез лишний раз, как просто был рядом. — Да ну… — тихо выдыхает она и закрывает лицо ладонями на пару секунд. Телефон вибрирует. Мишка🧸 •Болит? Она смотрит на экран чуть дольше, чем нужно. •Терпимо. •Врёшь? Вера усмехается, уткнувшись затылком в спинку дивана. •Немного. •Лёд приложи ещё. •Не хочу. •Надо. •Ты задолбал. •Я в курсе. Девушка пару секунд смотрит на переписку, потом всё-таки тянется за холод-пакетом. Аккуратно прикладывает к колену, морщится. — Мм… •Приложила. Доволен? •Да. •Теперь спать иди. •Командир нашёлся. •Иди спать, Андреева. Русая смотрит на экран и всё равно слегка улыбается. •Спокойной ночи. Ответ приходит не сразу. •Спокойной. ————————————————— Утро встречает тем же раздражающим звуком будильника. Вера с трудом тянется к телефону, выключает его и остаётся лежать ещё пару секунд, не двигаясь. Потом осторожно шевелит ногой. Тянет. Неприятно, но уже не так резко. Она медленно садится, опуская ноги на пол, делает пробный шаг, потом ещё один, привыкая к ощущению. — Ну класс… Телефон снова вибрирует. Мишка🧸 •Жива? Она закатывает глаза, но отвечает почти сразу. •Нет, пишу тебе с того света. •Я серьёзно. Вера делает ещё шаг, чуть прихрамывая. •Хожу. •На лёд выйдешь? Русая на секунду задерживается, глядя на сообщение. •Выйду. Ответ приходит быстро. •Я заеду. Фигуристка хмурится. •Не надо. •Надо. Вера пару секунд смотрит на экран и в итоге просто сдаётся. •Через сколько? •20 минут. Она выдыхает, проводит рукой по лицу и начинает собираться. Улица встречает холодом. Воздух сырой, цепляется за кожу. Вера по привычке прячет руки в карманы кофты и идёт к машине. Та уже стоит у бордюра. Подходя ближе, она замечает, что внутри слишком тихо. Миша не двигается. Андреева останавливается у двери, наклоняется чуть ближе и видит — он сидит, откинувшись назад, глаза закрыты, голова чуть запрокинута, как будто он просто вырубился на месте.Девушка стучит по стеклу. Он вздрагивает резко, будто его выдернули из сна. Медленно поворачивает голову, открывает глаза, и Вера сразу чувствует, как внутри что-то неприятно сжимается. Взгляд у него мутный, тяжёлый, будто он не до конца здесь. Он несколько секунд просто смотрит на неё, как будто пытается сфокусироваться.Миша открывает дверь, но движение какое-то заторможенное. — Садись… — голос глухой, хриплый, с надрывом. Она не спешит садиться. Сначала наклоняется ближе, внимательно смотрит на него. Лицо бледное, губы сухие, под глазами тени. — Ты заболел, да? — Нет. Ответ слишком быстрый и слишком слабый одновременно. Вера ничего не говорит. Просто тянется рукой и кладёт ладонь ему на лоб. И в ту же секунду резко убирает, будто обожглась. — Ты серьёзно? Кожа горячая. Не просто тёплая, а именно горячая.Михаил чуть морщится от прикосновения, закрывает глаза на секунду. — Нормально всё… — Нормально? — тихо, но уже с напряжением. — Ты горишь. Он пытается усмехнуться, но выходит плохо. — Пройдёт. Она смотрит на него ещё пару секунд, и в этом взгляде уже не раздражение, а чистое беспокойство. — Ты в таком состоянии сел за руль? Он пожимает плечами, будто это вообще не вопрос. — Надо было. — Кому? — Тебя забрать. Она на секунду замолкает. И вот теперь это не смешно и не мило. Это бесит и пугает одновременно. — Ты мог просто не доехать, — тихо говорит фигуристка. Мужчина не отвечает. Просто отворачивается чуть в сторону, как будто даже это движение даётся с усилием.Вера тяжело выдыхает и всё-таки садится в машину. Но взгляд от него не отводит. По дороге он почти не говорит. Руки на руле держит крепко, но иногда пальцы едва заметно подрагивают. Он моргает чаще обычного, иногда дольше задерживает глаза закрытыми, как будто на секунду выпадает. Один раз машина чуть дёргается — он поздно реагирует.Вера это замечает. Сжимает губы, но молчит. ———————————————- На льду всё становится только очевиднее. Миша двигается, делает элементы, но это уже не его обычная точность. Всё как будто через усилие. Он делает прыжок — чисто, но приземление жёсткое, с лишним ударом. Почти сразу уезжает к борту, опирается руками и остаётся там чуть дольше, чем нужно. Урманов наблюдает недолго. — Шайдоров, подошел сюда, — спокойно, но без вариантов. Миша подходит и слушает тренера, который что-то агрессивно ему объяснял, а затем  кивает, даже не пытаясь спорить, и уходит со льда. ————————————— Перерыв. Раздевалка номер семнадцать была в распоряжении Шайдорова как и всегда, но в последнее время здесь начала появляться и другая фамилия — Андреева. Он сидит на лавке, наклонившись вперёд, локти на коленях, пальцы сцеплены. Плечи чуть подрагивают — не сильно, но заметно. Дыхание тяжёлое, неровное. Михаил закрывает глаза, и кажется, что сейчас просто отключится.Дверь открывается тихо, осторожно. — Миш… Шайдоров поднимает голову медленно, слишком медленно. Вера подходит ближе и останавливается прямо перед ним, смотрит внимательно — теперь это уже не просто «плохо выглядит», ему реально плохо. — Ты вообще как? — Нормально… — голос едва слышный. Она садится рядом и снова тянется к нему, ладонь ложится на лоб, и в этот раз она не убирает её сразу, просто держит, как будто проверяя, не показалось ли. Не показалось — он горячий, сильнее, чем утром. Вера тихо выдыхает, и в этом выдохе уже явно слышно волнение. — Ты совсем… Он закрывает глаза прямо под её рукой. — Устал… Слово звучит глухо и как будто не до конца отражает состояние, Михаил пытается выпрямиться, но его тут же ведёт, и Вера сразу перехватывает его за руку. — Сиди. Он больше не спорит, просто опускается обратно. Несколько секунд тишины, только его тяжёлое дыхание. — Ляг, — тихо говорит она. Он не сразу реагирует. — Куда? — спрашивает он тихо, почти не имея голоса. Вера разворачивается к нему боком, чуть сдвигается, освобождая место. — Сюда. Фигурист смотрит на неё, как будто пытается понять, серьёзно ли она, но сил на анализ уже нет. Он просто двигается медленно и в какой-то момент опускает голову ей на колени — не аккуратно, не осторожно, просто ложится, будто больше не может держаться. Вера на секунду замирает от тяжести, но сразу подстраивается, рука автоматически ложится ему на голову. — Засыпай… Шатен ничего не отвечает.Глаза закрыты. Дыхание горячее, сбивчивое. Иногда его чуть трясёт — мелко, но постоянно. — Тебя знобит… — почти шёпотом. Она осторожно проводит пальцами по его волосам, потом чуть касается виска. Кожа всё такая же горячая.Миша едва заметно сдвигается ближе, как будто ищет тепло. — Холодно… Слово почти не слышно, а Вера реагирует мгновенно,сразу подтягивает на него край своей кофты, накрывает плечо, чуть сильнее прижимает его к себе, не задумываясь. Она продолжает медленно перебирать его волосы — не специально, просто потому что так он меньше хмурится, меньше дёргается. Шайдоров дышит тяжело, иногда чуть сбивается, но постепенно дыхание становится ровнее, и Миша проваливается в сон — настоящий, глубокий, с этой температурной тяжестью, когда тело наконец сдаётся. Вера сидит неподвижно. Нога начинает затекать, спина ноет от неудобной позы, но она не двигается, только смотрит на него. И впервые за всё время ей действительно страшно — не из-за льда, не из-за прокатов, не из-за тренера, а из-за того, насколько он сейчас беззащитный. Раздевалка остаётся тихой и полутёмной. Только слабый свет сверху, шум вентиляции и его тяжёлое дыхание. Миша всё так же спит у неё на коленях, даже не пытаясь проснуться. Температура явно поднялась ещё сильнее — это чувствуется даже через ткань кофты, через горячее дыхание, которое иногда сбивается. Вера осторожно проводит пальцами по его волосам, уже почти машинально. Сначала это было просто чтобы успокоить его, потом — чтобы проверить, насколько ему плохо, а теперь… теперь она и сама не замечает, что продолжает это делать. Он слегка хмурится во сне, будто ему неудобно, и вдруг тихо выдыхает: — Мм… Русая сразу опускает взгляд. — Проснулся? Ответа нет, только дыхание становится чуть тяжелее. Михаил едва заметно двигает головой, устраиваясь ближе, и Вера чувствует, как внутри всё странно сжимается. — Ты вообще как печка… — тихо бормочет она, глядя на него. Свободной рукой девушка тянется к мужской сумке, начиная искать хоть что-то похожее на лекарства. Пальцы цепляются за чехлы, перчатки, какие-то бумажки, пока наконец не находят блистер таблеток.Вера вытаскивает упаковку, читает название и тихо выдыхает с облегчением. — Миш… — тише зовёт она. — Надо таблетку выпить. Никакой реакции. — Михаил. Он с трудом приоткрывает глаза — медленно, очень медленно, и взгляд сразу кажется мутным, расфокусированным. — М?.. — Таблетку выпей. Фигурист пару секунд просто смотрит на неё снизу вверх, будто пытается понять, что вообще происходит. Потом неожиданно хрипло усмехается: — Командуешь… — Потому что ты в ужасном состоянии. — Нормальном… — Ты еле живой. Миша прикрывает глаза обратно. — Зато ты красивая сейчас… Вера замирает. — Что?..—он будто сам не понимает, что сказал. Просто смотрит на неё сонным, больным взглядом и тихо добавляет: — Очень… У неё на секунду сбивается дыхание. — У тебя температура под сорок, не разговаривай.—уголок его губ едва заметно дёргается. — Всё равно красивая… Вера быстро опускает взгляд на таблетки,а затем открывает бутылку воды. — Давай, садись.Аккуратно, пожалуйста. Он тихо выдыхает сквозь зубы и на секунду опускает голову ей в плечо, будто просто не держится. — Всё… нормально… — Ненавижу эту фразу. — Я заметил… Она помогает ему сесть ровнее, вкладывает таблетку в руку. — Пей. Мужчина послушно глотает лекарство, запивает водой и снова прикрывает глаза. Вера сидит слишком близко — настолько, что чувствует жар его кожи даже сейчас.Несколько секунд проходят в тишине, а потом дверь раздевалки открывается. — Так и знал. Вера резко оборачивается. Урманов.Тренер останавливается в проходе, смотрит сначала на Мишу, потом на неё, потом снова на Мишу. — Шайдоров, мозги где потерял?—Михаил в ответ только морщится, не открывая глаз. — Алексей Евгеньевич, не начинайте… — Не начинать? Ты на лёд вышел с таким состоянием. — Всё нормально было. — Да-да, конечно. — Урманов переводит взгляд на Веру. — А ты чего смотришь? У тебя колено, я знаю.  — Я нормально. Тренер смотрит на неё пару секунд очень выразительно. — У вас это семейное, что ли? Вера непонимающе моргает. — Что? — “Нормально”. Один с температурой под сорок катается, вторая после падения хромает и делает вид, что всё прекрасно. Миша тихо усмехается с закрытыми глазами. — Мы стабильные… — Вы проблемные, — спокойно поправляет Урманов. Вера всё-таки улыбается краешком губ.Тренер подходит ближе и смотрит на Мишу внимательнее. — Домой поедешь. Без вариантов. — Тренировка… — Я сейчас тебя сам с тренировки вынесу. Миша устало выдыхает, явно понимая, что спорить бесполезно. — Ладно… Урманов кивает и уже собирается выйти, но перед дверью всё-таки останавливается. — Андреева. — Да? — И ты домой. С таким коленом хотя бы день посиди дома и отдохни.  — Алексей Евгеньевич… — Даже не начинай.—Она недовольно выдыхает. — Хорошо… Тренер кивает удовлетворённо. — Вот, уже лучше. Миша задерживает на ней взгляд чуть дольше обычного — внимательно, спокойно, будто впервые за долгое время действительно рассматривает. Скользит глазами по чуть растрёпанным волосам, по уставшему лицу, по тому, как она машинально кусает губу, о чём-то думая. — Чего?.. — тихо спрашивает Вера. — Ты и вправду очень красивая. Она сразу отворачивается. — Тебе плохо, вот и мерещится. — Не-а… Голос совсем хриплый, слабый, но в нём всё равно слышится улыбка.А Вера почему-то снова начинает перебирать его волосы, уже даже не замечая этого. Раздевалка после ухода Урманова снова погружается в тишину, только где-то в коридоре хлопает дверь и тихо гудит вентиляция. Миша сидит рядом, опустив голову, и выглядит совсем разбитым. Таблетка будто немного сбила температуру, но не состояние — глаза всё ещё тяжёлые, движения медленные, плечи расслаблены так, словно сил держать их ровно уже просто нет. Вера украдкой смотрит на него уже которую минуту подряд, и каждый раз внутри неприятно тянет. Он никогда на её памяти не выглядел таким уставшим, и Миша замечает её взгляд даже с закрытыми глазами. — Ты сейчас дыру во мне прожжёшь. — Было бы неплохо. — Жестокая… Она тихо фыркает, а потом всё-таки тянется рукой к его лбу ещё раз. Просто проверить. Но как только ладонь касается кожи, Вера хмурится сильнее. — Ты всё ещё очень горячий. — Спасибо за комплимент. — Я серьёзно. — Я тоже. Девушка закатывает глаза, но руку не убирает. Наоборот — пальцы сами уходят чуть выше, к волосам. Темные пряди мягкие, тёплые. Миша едва заметно выдыхает и прикрывает глаза окончательно, будто от этого прикосновения ему правда легче. — Тебе так лучше? — тихо спрашивает она. — Угу…— он отвечает почти сонно. Вера продолжает осторожно перебирать его волосы, уже даже не думая, нормально это или нет — сейчас это ощущалось естественно, почти привычно, будто её рука сама знает, как двигаться, а Миша вдруг открывает глаза и смотрит на неё снизу вверх спокойно, долго, не отводя взгляда. — Чего? — шепчет она. — Красивая очень. Вера моментально отворачивается. — Опять начинается. — Я молчал целых пять минут. — Это рекорд? — Для температуры — да. Русая не выдерживает и тихо смеётся. Совсем негромко, но искренне.И Миша сразу улыбается в ответ, слабо, уставше, но так тепло, что у неё внутри опять всё странно сжимается. — Вот так лучше, — тихо говорит он. — Как? — Когда улыбаешься. Вера качает головой. — Ты невозможный. — А ты милая, когда переживаешь. — Я не переживаю. — Конечно. Шайдоров говорит это так спокойно, что спорить почему-то бессмысленно, а потом Миша вдруг чуть двигается ближе и осторожно утыкается лбом ей в плечо просто потому, что устал. Вера сначала замирает, но почти сразу медленно расслабляется, чувствуя, какой он горячий даже через одежду, и осторожно кладёт ладонь ему на затылок. — Домой надо. — Угу. — И спать. — Угу. — И врача бы желательно. — Не угу.—она тихо усмехается. — Ты сейчас серьёзно со мной споришь в таком состоянии? — У меня сил мало… надо экономить. — На что? Миша чуть поворачивает голову, глядя на неё снизу вверх. — На комплименты тебе. Вера сразу прикрывает лицо ладонью. — Господи… Он тихо смеётся, но почти сразу морщится от кашля. Вера мгновенно становится серьёзнее. — Всё, хватит разговаривать. — Есть, командир Андреева. — Я серьёзно. — Я тоже серьёзно. — Он смотрит на неё пару секунд и уже тише добавляет: — Спасибо, Вер. Зеленоглазая опускает взгляд на него. — За что? — За то, что рядом сидишь. И вот после этого у неё почему-то вообще пропадает желание язвить. Только пальцы снова начинают осторожно перебирать его волосы, а голос становится совсем тихим: — Куда я денусь… Миша прикрывает глаза обратно, и на несколько секунд в раздевалке снова становится тихо. Вера продолжает сидеть рядом, медленно перебирая его волосы уже автоматически, а он явно начинает дремать снова — дыхание становится ровнее, плечи расслабляются ещё сильнее. И именно в этот момент она понимает, насколько он сейчас доверяет ей, и эта мысль почему-то бьёт по-особенному, слишком сильно. Обычно собранный, спокойный, вечно контролирующий всё вокруг Шайдоров сейчас буквально засыпает у неё на плече просто потому, что ему плохо, и даже не пытается делать вид, что всё нормально, только продолжает говорить это тренеру. Вера смотрит на него чуть дольше, чем нужно, потом осторожно касается пальцами его щеки.Горячий. — Ты вообще как умудрился так заболеть?Да еще и в июле..— тихо спрашивает она, скорее сама у себя. Миша еле заметно улыбается с закрытыми глазами. — Замёрз… — Где? — На катке, наверное… — Гений. — Угу. Андреева качает головой, а потом вдруг замечает, что его руки опять слегка дрожат. — Тебя всё ещё знобит? — Немного… Вера, не особо думая, подтягивает ближе свою кофту, накрывая ею и его плечо тоже. Почти прижимает к себе, чтобы хоть немного согреть.Миша тихо выдыхает. — Так лучше… Фигуристка опускает взгляд на него. — Ты сейчас как ребёнок. — Это плохо? — Нет… Ответ вырывается слишком быстро.Миша открывает глаза и сразу ловит её на этом, взгляд у него уставший, сонный, но довольный. — Не ожидал такого быстрого ответа. — Не придумывай себе лишнего. — Поздно. Девушка тихо цокает языком и уже хочет что-то ответить, но он вдруг осторожно берёт её за руку, переплетая пальцы.Без резкости, без давления — будто проверяет, не уберёт ли она руку.Вера смотрит на их ладони несколько секунд,не убирает.Наоборот — чуть сжимает в ответ. И у Миши от этого появляется такая мягкая улыбка, что у неё внутри всё снова переворачивается. — Ты сейчас слишком довольный, — подозрительно щурится Андреева. — Есть такое. — Почему? Он пару секунд молчит, потом тихо говорит: — Ты со мной мягкая. Вера замирает. — Что?.. — Со всеми колючая, а со мной нет. Она сразу отворачивается. — Неправда. — Правда. — Ты болеешь и выдумываешь. — А ты красивая и смущаешься. — Михаил! Фигурист тихо смеётся.И снова кашляет.Вера моментально хмурится, придвигаясь ближе. — Всё, хватит разговаривать. Серьёзно. — Ладно… Но даже сейчас он продолжает держать её руку. Несколько секунд проходят спокойно. Потом Миша вдруг открывает глаза и смотрит куда-то вниз, на её ногу. — Колено болит? Вера удивлённо моргает. — С чего ты… — Ты постоянно положение меняешь. Она невольно выдыхает.Конечно он заметил. — Терпимо. Миша смотрит на неё очень выразительно.И Вера сразу закатывает глаза. — Да, я поняла, это значит “врёшь”. — Угу. — Не сильно болит. — Всё равно. Он осторожно проводит большим пальцем по её ладони. — Дома сидеть надо тебе тоже. — Алексей Евгеньевич уже промыл мне мозги. — Правильно сделал. — О, ещё один. — Я серьёзно. Она смотрит на него и вдруг замечает, насколько у него уставший взгляд, даже сейчас, когда он улыбается, и весь её привычный сарказм резко исчезает. — Миш… — М? — Тебе совсем плохо, да?.. Шайдоров пару секунд молчит.А потом неожиданно честно отвечает: — Да. И почему-то именно от этой тихой честности у неё внутри всё сжимается сильнее всего.