Глава 1. Утро без обещаний

      Вера проснулась от того, что кто-то на кухне с грохотом закрыл дверцу шкафчика. Потом послышалось шипение — скорее всего, Роман включил воду. Она не шевелилась, лежала на боку, глядя в стену с бледными обоями в цветочек — хозяйские, не их. В щель между шторами пробивался сероватый свет раннего утра.       Она ждала. Может быть, он зайдёт попрощаться перед работой. Поцелует в плечо. Скажет «пока, любимая». Раньше так бывало. Раньше он даже кофе к кровати приносил иногда, просто так, без повода.       Тишина за дверью. Потом лязг ложки о кружку. Хлопок входной двери — осторожный, но она всё равно вздрогнула.       Не зашёл.       Вера села, откинула спутанные волосы с лица. На тумбочке не было даже записки. Телефон — три пропущенных от Алисы за вчерашний вечер (она так и не перезвонила, не было сил). И сообщение от мамы: «Доброе утро, доча! Как дела?» Вера ответила смайликом, не в силах врать «хорошо».       В гостиной царил привычный полумрак: шторы задёрнуты, на столе — вчерашние чашки с остатками кофе, его ноутбук так и остался на диване, открытый на рабочем столе с какими-то строчками кода. Она машинально собрала кружки, отнесла в раковину. Кран закапал — она повернула его сильнее. Там, на подоконнике, всё ещё лежала полка, которую Роман обещал повесить три месяца назад. Обещал, когда она купила новые книги: аккуратный ряд детективов и фэнтези, которые теперь пылились в коробке у шкафа.       «Я сам, сам, ты только скажи, куда», — говорил он тогда, поднимая дрель. Дрель до сих пор валялась в кладовке, а полка — на подоконнике.       Вера налила себе кипятка в ту самую кружку, которую Роман не помыл после себя вчера. На донышке засохло молоко. Она помыла и её, налила чай, присела на кухонный табурет, глядя в окно на серую панельную стену соседнего дома. Где-то за стенкой плакал ребёнок. Где-то лаяла собака. Обычное утро двадцатипятилетней девушки, которая три года живёт с мужчиной и до сих пор не знает, звать ли его «мой парень» или уже «мой почти муж», или просто — «человек, с которым я делю кровать и счёт за коммуналку».       Она отхлебнула чай, обожглась, поставила кружку.       В голову полезло — она уже не могла это контролировать. Алиса вчера вечером наговорила в голосовом: «Вера, ну сколько можно? Ты его жалеешь? Он работает, ты работаешь, вы не дети. Если он не понимает, что пора, значит, не видит тебя в своём будущем. Открой глаза».       Мама, позавчера, с наигранной небрежностью: «А Роман-то что, так и не делает предложение? Вы же уже три года вместе. Я в твоём возрасте уже тебя на руках носила».       Их голоса смешивались в голове в назойливый гул. Вера мотнула головой — хватит.       Она посмотрела на время. Половина девятого. Роман, наверное, уже на полпути к офису, где его поджидает этот противный Иван, который бегает к начальнику с кофе и поддакивает каждой глупости. Вчера он вернулся злой — на вопрос «как дела» буркнул «нормально» и уткнулся в монитор до часу ночи. Она хотела поговорить, сказать, что по работе скоро закрывается какой-то отчёт, и она устала сворачивать горы бумаг в краеведческом музее. Но он даже не спросил.       Она вдруг вспомнила — ярко, как старый фильм, который прокручивают на замедленной скорости, — как они только съехались. Это было два года назад. Арендовали эту самую двушку, пахло побелкой и чужими обоями. Привезли вещи: её — четыре коробки книг, его — три пачки комиксов и старенький проигрыватель винила. Он тогда рассмеялся: «Мы будем самой книжно-музыкальной семьёй в этом доме». И сам вызвался вешать полки — тогда у него горели глаза. Он монтировал, она подавала инструменты. Потом долго целовались на голом матрасе, потому что кровать ещё не собрали.       Где это всё?..       Вера встала, ополоснула кружку (на этот раз — свою; чужую грязь она уже убрала), натянула домашние штаны и футболку с принтом — тем самым, в котором она когда-то танцевала на музыкальном фестивале, где они и познакомились. Эта футболка была почти ветхая, но выкинуть рука не поднималась.       Сегодня она решила приготовить ужин — нормальный, с мясом и гарниром. Может быть, если он поест горячего, то заметит, что она старается. Может быть, тогда он сам спросит: «Как прошёл день?» Может быть, она не задаст себе в сотый раз тот дурацкий вопрос, который мучил её каждую ночь: «Почему я всё ещё жду кольцо, которое он, кажется, даже не выбирает?»       Взгляд упал на телефон — новое сообщение от Алисы: «Ну что, надумала?» Вера сбросила уведомление, не читая.       Не сейчас.       Сейчас у неё была работа, документы на оцифровку и тишина архива. Тишина, в которой можно было не врать себе. Или, наоборот, врать сколько влезет.       Она набрала в поисковике «Анапа отдых недорого» — просто так, от нечего делать, от отчаяния. Открылась какая-то ссылка от Туту. Она не вчитывалась, но картинка — море, пальмы, пляж — задержалась в глазах дольше, чем следовало.       Мысль была глупой, детской, почти отчаянной: «А что, если… уехать? На несколько дней. Увидеть море. И… чтобы он тоже. Там, вдали от этой проклятой полки и рабочих дедлайнов, может быть, мы снова найдём друг друга?»       Она сунула телефон в карман джинсов, накинула лёгкую куртку — музей требовал более строгого вида, чем домашняя футболка, — и вышла в подъезд. Лифт не работал; она спустилась по лестнице, считая ступеньки, чтобы не думать о том, что Роман не поцеловал её сегодня.       А на улице было ветрено и серо. Как у них в душах.       Но где-то, очень далеко, на юге, в это время уже вовсю светило солнце, и можжевельник пах так, что кружилась голова. Она этого пока не знала. Но скоро узнает.