Глава 11. Утро перед отъездом

      Они проснулись поздно. Солнце уже заливало комнату через щели в шторах, за окном стрекотали цикады, а с кухни тёти Иры тянуло свежими лепёшками. Вера потянулась, села на кровати — Роман ещё спал, разметавшись, с рукой, закинутой за голову. Она посмотрела на него несколько секунд, потом тихо встала, натянула лёгкое платье и вышла на крыльцо.       Тётя Ира поливала цветы из лейки.       — Доброе утро, касатка. Выспались?       — Доброе, тёть Ир. Да, спасибо. Знаете, мы сегодня уезжаем.       — Знаю. — Женщина поставила лейку, вытерла руки о фартук. — Жалко, хорошие вы. Не ссорьтесь больше, ладно? А то господь смотрит, ему обидно.       Вера не нашлась, что ответить, только кивнула.

***

      Они позавтракали на крыльце — лепёшками с мёдом, нектаринами и чаем из того самого термоса, который уже стал почти родным. Роман листал телефон, проверял билеты, Вера молча смотрела на сосны.       — Жалко уезжать, — сказала она.       — Угу.       — Давай ещё сходим к морю. На прощание.       Он поднял глаза, улыбнулся уголками губ.       — Давай.       Пляж в этот час был почти пуст. Только пара пенсионеров сидела на гальке с удочками да бегали по берегу бродячие собаки. Вера скинула сандалии, подошла к воде — она была тёплой, парной, после вчерашнего солнца.       — Заходи, — позвала она Романа.       Он скинул футболку, подошёл. Вода доходила сначала до колен, потом до пояса. Вера вдруг окунулась с головой, вынырнула, стряхивая капли, и рассмеялась.       — Ты чего? — он опешил.       — Прощаюсь с морем. Тоже ритуал.       Он закатил глаза, но потом тоже нырнул. Вынырнул рядом, отплёвываясь. И они стояли по грудь в воде, глядя на горизонт, где едва виднелась полоска берега.       — Спасибо тебе, — сказал он вдруг.       — За что?       — За то, что придумала эту поездку. За то, что не бросила. За… ну, за всё.       Она не ответила, только взяла его за руку под водой, сжала пальцы.       На берегу они обсохли на солнце, лёжа на пледе. Вера подставила лицо ветру, закрыла глаза. Мысли были спокойными, почти пустыми — как раз такое состояние, когда ничего не надо решать, а просто быть.       — Ром, — сказала она, не открывая глаз.       — М?       — Ты ведь теперь будешь разговаривать со мной? Не молчать неделями?       Он помолчал.       — Постараюсь. Обещаю, что постараюсь.       — Я тоже обещаю, — она повернула голову, посмотрела на него. — Не слушать Алису и маму как истину. И слушать тебя.       — Договорились.       Они ещё полежали немного, потом собрали плед и пошли в домик — собирать рюкзаки.

***

      Она вспомнила, как вчера, вернувшись с фаер-шоу, они долго сидели на крыльце в сумерках. Пили остывший чай, перебирали фотографии. А потом он взял её за руку и повёл в комнату — не говоря ни слова. И там, в полумраке, пахнущем можжевельником и морем, всё решилось само собой. Неспешно, тихо, без лишних обещаний. Он был нежен, она — отзывчива, и между ними больше не было стеклянной стены. Только кожа, дыхание, пальцы, сплетённые на простыне. А под утро она уснула у него на груди, и он не убрал руку.       Вера тряхнула головой, прогоняя видение. Не время сейчас. Но тепло разлилось по груди — то самое, которое она почти забыла. Тётя Ира вышла их проводить, сунула в рюкзак пакет с лепёшками: «В дорогу, не отказывайтесь». Вера обняла её — хозяйка пахла пирогами и чем-то деревенским, домашним.       — Спасибо, тёть Ир. Вы нам помогли. Сами не знаете как.       — Знаю, касатка, — та хитро прищурилась. — Я ж на вашем месте сидела. Тоже с мужем ссорились, тоже не знали, что дальше. А вышло — четверть века вместе. Так что верьте друг другу.       На остановке автобуса, уходящего в Анапу, Вера оглянулась на посёлок: сосны, море вдалеке, белые домики. Красиво. И чуть-чуть щемит.       — Ты как? — спросил Роман.       — Нормально. Немножко грустно.       — А я рад, что мы приехали, — сказал он, беря её за руку. — Правда. Не хотел сначала, а теперь… теперь я хочу повторить. В следующем году. Здесь или в Питере.       Она удивлённо посмотрела на него.       — В Питере? Ты же не любишь дожди.       — Люблю, если с тобой. — Он улыбнулся, стеснительно, по-мальчишески.       Автобус подъехал, они загрузились. Всю дорогу до Анапы Вера смотрела в окно на виноградники, подсолнухи и далёкие горы, а Роман дремал у неё на плече.       — Мы справимся, — прошептала она. Он не слышал, но она сказала для себя.       И ей стало легче.