Часть 4

Как только Драко покинул её кабинет, Гермиона осознала, что сделала. Поддавшись эмоциональному импульсу отомстить Рону, она отключила свою обычную рассудительность. Но что будет дальше? Она ведь не актриса и не обманщица. Как она будет смотреть в глаза друзьям? Чем будет объяснять неожиданное сближение с Малфоем? Как, в конце концов, играть в любовь, которой нет? Серебряный браслет блеснул на запястье, напоминая о том, что отступать уже поздно. Часы показали полдень, и девушка поняла, что еще даже не завтракала, поэтому решила перекусить и заодно проветрить голову. Но видимо сегодняшний день решил сыграть с ней злую шутку. За одним из столиков сидел её бывший вместе с новоиспеченной невестой, а рядом с ними был Гарри. Компания громко смеялась, что-то активно обсуждая и не обращая внимания на окружающих. Гермиона заметила их сразу, услышав такой знакомый с самого детства смех лучших друзей. Еще не так давно это они сидели такой компанией, раздражая коллег своим смехом и болтовней, а сейчас её место занимала другая. Высокая блондинка с белоснежной кожей и огромными голубыми глазами была полным антиподом Гермионе, чьи кудри всегда непослушной копной лежали на плечах, а глаза больше напоминали тягучий шоколад. Девушка была младше их на 2 года и рождена в чистокровной семье. Эталонная невеста в мире волшебников. На глазах Гермионы предательски выступили слезы, а в груди снова появилось болезненное покалывание. Она хорошо помнила свою реакцию на их помолвку в пятницу, и, опасаясь рецидива, быстро покинула кафетерий, пока никто не заметил её. Эмма Хоук была хороша знакома Гермионе, ведь именно она сама привела её к Рону. От этого факта девушке было еще больнее. Семь месяцев назад она заметила плачущую волшебницу в коридоре Отдела Кадров и не смогла пройти мимо. Она решила её успокоить и предложила ей помощь, а уже через полчаса они сидели в ближайшем к Министерству кафе и болтали. Блондинка с голубыми глазами казалась просто ангелом — она сразу расположила гриффиндорку. Эмма рассказала Гермионе, что ищет работу после переезда из Америки, но ей везде отказывают из-за небольшого опыта. Проникшись её историей, Гермиона со своим синдромом спасателя вознамерилась ей помочь. И прекрасным совпадением стало то, что Рон как раз утром сетовал, что уже долго не может найти себе помощника. Девушка решила, что это точно знак, и познакомила их. Думая, что делает хорошее дело, а по факту этот момент стал началом конца. Гермиона много размышляла о том, когда же в их отношениях с Роном произошел разлом. Не было ни одного повода подозревать, что у них что-то не так. Парень был всё так же нежен с ней, у них был прекрасный секс, они вместе проводили время, ходили в гости к друзьям и родным, строили планы на будущее. Два месяца назад Рон прислал Гермионе на работу патронуса. Он возвращался с командировки, и голубой терьер с голосом любимого сообщил ей о том, что вечером им надо поговорить. Для него это было необычно, и девушка помнила, как её сердце затрепетало в тот день. Почему-то ей казалось, что он должен ей сделать предложение. Шесть лет, находясь в статусе девушки, она ждала, что это вот-вот произойдет, а его странное предложение навело на мысли об особенном вечере сегодня. Обычно работа доставляла ей удовольствие, но в этот день она сидела как на иголках, постоянно смотря на часы и ожидая конца рабочего дня, и как только стрелка показала «Домой», ей хватило пары минут, чтобы собраться. Отперев квартиру своим ключом, она чуть не упала — на пороге валялись сумки Рона, не разобранные после командировки, об которые она споткнулась. Переступив их, она захлопнула дверь. — Рон, я дома! — Привет, — отстраненно поздоровался он. Он стоял в коридоре, оперевшись плечом на дверной косяк. Руки были в карманах, и он не поднимал глаз на нее. Гермиона списала его поведение на волнение. Тепло улыбнувшись ему, она подошла и чмокнула парня в щеку. — Я так соскучилась по тебе! Двумя руками она обвила его талию, прислонившись к груди. Парень ответил неловким объятием одной рукой, больше напоминавшим приятельское касание. — Гермиона, я бы хотел с тобой поговорить. — Конечно, — широко улыбнувшись, ответила ему девушка. Он посмотрел ей в глаза. На его лице не было ни капли улыбки. Оно вообще не выражало никаких эмоций. — Нам надо расстаться, — спустя несколько секунд произнес Рон. — Что ты такое говоришь? Гермиона засмеялась, не веря в его слова, пытаясь найти на его лице признаки шутки. Она ждала, что сейчас он скорчит гримасу и скажет «Я пошутил», но вместо этого он сказал другое. — Я так больше не могу, Миона. Нам надо расстаться. До нее начало доходить: это не жестокий розыгрыш. Это правда. Он правда это говорит. Она смотрела в его глаза, слышала его дыхание и ощущала тепло его тела, но при этом в секунду он стал таким далеким. Её сердце начало быстро стучать, норовя покинуть грудную клетку. — Почему? — единственный вопрос, на который у нее хватило сил. — Я… я устал, понимаешь? Я думал, ты изменишься и станешь как моя мама домохозяйкой, но работа для тебя на первом месте. Вместо женщины рядом я вижу робота в юбке. Гермиона отшатнулась, прижимая ладонь к губам. Она хотела возразить, сказать хоть что-то, но голос предательски дрожал, а слёзы жгли глаза, мешая собраться. — Это всё? — прошептала она. — Поэтому ты бросаешь меня? Потому что я не твоя мама? — Я хочу закончить, потому что я не чувствую к тебе ничего. Он замолчал, и тишина в комнате стала оглушительной. Гермиона слышала только стук своего сердца и шорох мантии, когда Рон переступил с ноги на ногу. — Ничего? — повторила она, и собственный голос показался ей чужим, доносящимся откуда-то из-под воды. — Шесть лет, Рон. Шесть лет — и ты не чувствуешь ничего? Он не ответил. Просто стоял, опустив плечи, и смотрел куда-то в стену позади неё. Мир Гермионы рушился прямо сейчас, оставляя лишь руины там, где она строила воздушные замки. — Ты кого-то встретил? — решила спросить она в лоб. Рон наконец оторвал взгляд от пола. В его молчании она нашла ответ на свой вопрос. — Когда? — выдохнула она. — Когда это случилось? В какой момент я стала для тебя никем? Он запустил пальцы в волосы — знакомый жест, от которого у неё когда-то теплело на душе. — Гермиона, не усложняй, пожалуйста. Ты отдалилась, много работала, забросила себя… Это не произошло в один момент, это просто… просто произошло. — Ты изменил? Она, не отрываясь, смотрела ему в глаза. Ей катастрофически нужна правда, пусть она окончательно сломает её. — Да. — И кто это? — Я думаю, что это не важно. — Еще как важно! — громко закричала Гермиона. — Имей смелость не врать мне хотя бы сейчас! Эмоции начали выходить через край. Девушка уже отошла от шока, и её накрывала злость. — Эмма. Гермиона отступила на шаг, качнувшись. Стены квартиры, которая ещё утром была их общим домом, словно сомкнулись вокруг неё. — Гермиона… — он сделал шаг в её сторону. — И ты еще хотел обвинить меня? — тихо сказала девушка. — Уходи. Я не могу тебя видеть. Он несколько секунд постоял, словно решаясь что-то сказать, но по итогу развернулся и пошел к выходу. Он поднял сумку с пола и молча вышел, оставив после себя пустоту. Девушка прислонилась к прохладной каменной стене министерского коридора и закрыла глаза. Из болезненных воспоминаний о прошлом её вырвал голос Паркинсон: — Грейнджер, если я тебя буду каждый раз находить в полуистеричном состоянии, то у меня никакой печени не хватит на попойки с тобой. Гермиона улыбнулась. Она была рада встретить брюнетку, за саркастичным тоном которой скрывалось беспокойство. — Ты уже ела? — Нет, если честно, я просто адски голодная, — призналась Гермиона. — Отлично, пойдем пообедаем. Только не в этой харчевне для социально нуждающихся. Я знаю отличный итальянский ресторан в паре кварталов. Кроме шикарной пасты, там такой сексуальный шеф. — Паркинсон, тебе не надоело меня спасать? — спросила Гермиона, пока они шли к выходу из Министерства. — О, Мерлин, нет! — фыркнула Пэнси. — Это чертовски веселит моё раздутое эго. Знаешь, какое удовольствие — наблюдать, как знаменитая Грейнджер, лучшая ведьма нашего поколения, рыдает у меня на плече? Я потом рассказываю об этом своему отражению в зеркале, и мы вместе злорадно смеёмся. Они вышли на залитую солнцем улицу. Девушки решили пройтись пешком, и буквально через несколько минут показалась вывеска ресторана «La Piccola Magia». Он прятался в неприметном переулке, и, будь Гермиона одна, она никогда бы не заметила его. Внутри пахло базиликом, чесноком и свежей выпечкой. — Это маггловский ресторан, поэтому знакомых здесь мы не встретим. Можешь плакать в пасту сколько угодно, никто не будет пялиться. И поверь, паста того стоит, — небрежно прокомментировала Пэнси, усаживаясь за угловой столик. — Я не собираюсь плакать, — возразила Гермиона, усаживаясь напротив. — Конечно, — с сарказмом сказала Пэнси, не поднимая глаз от меню. Гермиона хотела возразить, но поняла, что нечего. Вместо этого она тоже взяла меню и сделала вид, что изучает его, но буквально через минуту отложила в сторону. — Я видела их, — тихо сказала она. — В кафетерии. Рона и Эмму. И Гарри был с ними. Пэнси даже бровью не повела. К ним подошел официант, и она сделала заказ: бутылку белого вина и две порции пасты с морепродуктами, и только потом заговорила: — И что, они тебя заметили? — Нет. Я ушла раньше. — Грейнджер, ты понимаешь, как это звучит? Ты прячешься от них, хотя это им должно быть стыдно. Ты, блядь, Гермиона Грейнджер. У тебя, наверное, фанатов больше, чем у Поттера, а ты бегаешь по коридорам от этого рыжего недоразумения и его блондинистой подстилки. — Она не подстилка, — машинально возразила Гермиона. — Она… вполне приятная девушка. Красивая, добрая.. — О, Мерлин, ты ещё и защищаешь её! — Пэнси закатила глаза так выразительно, что это, наверное, было видно даже повару на кухне. — Знаешь, в чём твоя проблема? Не в том, что ты много работаешь. Не в том, что ты «недостаточно женственная», — что, кстати, полная чушь. Твоя проблема — ты слишком добрая. Ты нашла плачущую девицу, помогла ей, познакомила со своим парнем, а она тебя отблагодарила, трахаясь с ним, и, возможно, даже у вас дома. И после этого ты всё ещё ищешь оправдания её поступку? Девушка молчала. Официант принёс вино, и Гермиона осушила бокал. Конечно, она всё понимала, и слова Пэнси были правдой, на которую ей давно нужно было открыть глаза. — Я ведь его всё еще люблю, понимаешь? — заговорила она наконец. — Я пытаюсь понять, что я сделала не так. Анализирую каждый день, но не нахожу ответа. Всё было прекрасно. — Гермиона, не ищи ответы на чужую слабость в себе. Для некоторых ты слишком хороша. Рядом с тобой Уизли всегда чувствовался на вторых ролях, но есть такие, как Эмма, которые готовы заглядывать в рот мужику, лишь бы завладеть им. И он предпочёл простой вариант. Гермиона взяла бутылку и снова налила себе вино, которое уже через несколько секунд выпила. — Пэнси, он меня обидел, а я всё еще люблю его. — Понимаю, — брюнетка протянула руку и взяла её ладонь в свою. — Отомсти, растопчи его. Обидь тоже. Может быть, тебе станет от этого легче. Можешь даже оттаскать эту белокурую дрянь за волосы. Лично я тебя не осужу. Гермиона не удержалась от смеха — впервые за долгое время искреннего, а не истерического. — Паркинсон, ты неисправима. — Я знаю. А еще я знаю, что всё будет хорошо. Давай выпьем за это. Гермиона помедлила секунду, а потом подняла свой бокал. Стекло звякнуло о стекло. — Кажется, с тобой я скоро сопьюсь. — Не вижу причин для грусти. Девушки засмеялись. Тревоги Гермионы начали отходить на задний план. Разговор с Пэнси подарил ей моральное спокойствие и уверенность в том, что Рона надо наказать, а Драко — отличное оружие.