Глава 1.: Мороженое с шоколадной крошкой

      — Что значит быть супергероем?       Когда Хоумлендер появляется в главном зале, внимание Кейт привлекает совсем не он. По правую руку от него стоит Железная Леди. Без особого интереса в больших охровых, она окидывает взглядом присутствующих, а после, как бы невзначай, запускает руку в волосы, поправляя и без того идеальные локоны. Кейт может поклясться, что таких красивых волос она прежде не видела. Длинные, в меру густые и объемные локоны блестят в приглушенном свете, притягивая взгляды.       Если Данлеп не ошибается, ее зовут Виктория.       — ....а еще блестящая возможность продемонстрировать свои силы....       Кейт улавливает обрывки фраз, которые говорит Хоумлендер, следуя к своему месту во главе стола. Но прежде чем садится сам, любезно отодвигает стул для Виктории. Ждет, когда она сядет, склоняется слишком медленно, плавно берет ее аккуратную ручку в свою большую. Склоняется, мягко касаясь губами тыльной стороны ладони. Смотрит на нее, ловит каждую эмоцию, а после мягко освобождает ее пальцы из цепкой хватки.       В этот момент их взгляды пересекаются, и на мгновение Кейт становится неловко.       Пульс подскакивает.       Дыхание учащается.       — Она его женщина, — голос Сэма в ее голове служит предупреждением. — Не пялься на нее.       Пф...будто Кейт не понимает, кому она принадлежит.       Из очевидного: Виктория красива. Данлеп не может справиться с желанием как следует рассмотреть возлюбленную Хоумлендера, а потому делает это осторожно. Сначала окидывает беглым взглядом, акцентируя внимание на внешней составляющей: большие и невероятно выразительные глаза, обрамленные пушистыми ресницами. Кейт не может понять, накладные они или нарощенные. А может, свои? Густые, блестящие волосы, волнами струящиеся по спине и плечам, хорошая кожа, ровные белые зубы, а еще невероятно чувственные губы, идеальный контур которых видно невооруженным взглядом. Они сочные и блестящие.       Кейт ловит себя на мысли, что даже ей хочется попробовать их на вкус. Данлеп почему-то уверена: они приторно-сладкие.       — Никто не говорит, что это будет просто....       Кейт поджидает момент, когда Железная Леди заговорит, обратив внимание на новоиспеченных суперов, но этого не происходит. Лишь пару раз за все время, она окидывает взглядом присутствующих, на несколько секунд цепляясь за Сэма, сидящего рядом, и Данлеп этого достаточно. На лице Железной Леди нет изъянов. Даже ебаные блестки на ее щеках, вкупе с жидким хайлайтером, не делают из нее новогоднюю елку. Ее макияж идеален. Похоже, стилисты из кожи вон лезут, чтобы каждое ее появление притягивало взгляды, что, в принципе, неудивительно: дама сердца величайшего супергероя Земли просто не может позволить себе выглядеть плохо.       Кейт никогда прежде не интересовалась отношениями Хоумлендера и Железной Леди, но теперь она непременно заполнит этот пробел. Шестеренки в ее голове крутятся как заведенные. Один вопрос порождает другой.       Почему Хоумлендер выбрал ее?       Почему выделял среди тех немногих?       Обнимал слишком крепко, целовал слишком страстно, влажным языком слизывая глянцевую вишню с ее губ. Даже с Грозой он вел себя более сдержано. На публике, разумеется.       «Может, все дело в возрасте? —навязчивая мысль проносится в ее голове.»       Визуально Виктория намного моложе. Она не знает ее точный возраст, но предполагает, что ей нет и тридцати, в то время как Хоумлендер не так давно разменял пятый десяток.       — Теперь вы не любимые селебрити, — загадочно произносит Хоумлендер, сцепив руки за спиной. — Вы разгневанные боги!       В расправе над Кэмероном Коулманом ни Хоумлендер, ни Железная Леди не участвуют. Они лишь безмолвно наблюдают. Точнее, наблюдает Хоумлендер, в то время как Железная Леди с особым интересом изучает свой маникюр стоимостью в несколько тысяч баксов. Происходящее ее не волнует. Может, поэтому она так приглянулась Хоумлендеру? Глядя на нее, Кейт может сказать наверняка: ради такой женщины, как она, мужчины будут бить друг-другу морды, но в итоге она так никому и не достанется. Не потому что недостойны. Нет. Просто потому, что ей не интересно.       Данлеп видит, как они уходят. Хоумлендер берет Викторию за руку, сплетая пальцы, направляясь к выходу. Видит, лицо Шутихи, перекошенное ненавистью. Видит, как закатывает глаза Сестра Сейдж.       — Уберите за собой, — не оборачиваясь бросает супер, покидая главный зал.

***

      — И все же с шоколадной крошкой вкуснее! — Виктория поддевает пластиковой ложечкой подтаявшую молочную массу, с упоением отправляя в рот. — Но, знаешь, я еще люблю шоколадное с печеньем.       — А печенье тоже шоколадное? —супер издал тихий смешок.       Разумеется, Джон знал о предпочтениях любимой. Знал, что она до ужаса любит сладкое. Знал, какие фильмы она смотрит. Знал, что заставляет ее смеяться, а что плакать. Он знал о ней даже больше, чем думала Виктория. Знал, потому что любил...       — Конечно! — безапелляционно заявляет Виктория. — Вообще не представляю свою жизнь без сладкого.       — Правда, — хохотнул супер. — А как же картофель фри?       — Не смей посягать на святое! — Виктория махнула пластиковой ложечкой. — Чтобы это понять, нужен особый вкус. Мороженое сливочное и такое нежное, что когда проводишь по нему языком, такое ощущение, будто слизываешь мягкий крем, а в сочетании с хрустящим, жареным картофелем происходит взрыв вкусовых рецепторов!       — Ты хочешь сказать, что картофель фри идеально сочетается с макфлурри? — Джон вопросительно выгнул бровь.       — Пфф... а то! — Виктория цепляет две длинные картофелины из общей кучи, щедро макает в мороженое, а затем кусает. От удовольствия прикрывает глаза, смакуя необычное сочетание.       — Я в шоке, — заключает Джон, наблюдая за развернувшейся картиной. На столе, помимо мороженого самых различных вкусов, две порции картошки фри, гора нагетсов, креветки в кляре и один большой молочный коктейль. На мгновение взгляд супера, устремленный в одну точку, стекленеет. — Сладкая моя, ты даже не беременна.       — Да ну тебя. Это же вкусно!       — Ты права, любовь моя, — Джон кивает, уплетая третью по счету порцию мороженого. — Но, как по мне, сливочный пломбир лучше.       Кто бы мог подумать?       Хоумлендер и Железная Леди сидят в уютном кафе на окраине Нью-Йорка, споря о том, какое мороженое вкуснее. Если бы кто-то из папарацци или случайных прохожих увидел это своими глазами, то наверняка все новостные информагентства взорвались бы провокационными заголовками.        Однако этого не происходит.       Потому что в этом кафе не Хоумлендер и Железная Леди. Нет. Сейчас здесь просто Джон и Виктория.        Внутри шумно и людно, пахнет жареной картошкой фри и пригорелым маслом. Столы с гладкой поверхностью и ярко-красные стулья расположены в несколько рядов, и почти все они заняты посетителями, но никто не видит подвоха. Никто не узнает в них супергероев. Никаких костюмов. Никакого лоска. Наигранных эмоций и заученных наизусть фраз, от которых порой тошнит.       — Ты уже три порции слопал, — Виктория едва сдерживает смех. — Джон, я серьезно! Попробуй это, — она поддевает немного ванильного мороженого с шоколадной крошкой, протягивая ему. — Ну же, это вкусно.       Джон удивленно вскидывает бровь.       — Там шоколад?       — Швейцарский, — кивает головой Вики. — Попробуй. Пожалуйста.       — Только ради тебя, любовь моя, — соглашается Джон, поддаваясь вперед. Приоткрывает рот, впуская холодный пластик с молочной субстанцией, перекатывает подтаявшую сливочную массу и глотает.        Виктория завороженно смотрит, как Джон облизывает губы, как едва заметно проводит по ним языком...       — И как, — выдавливает, напряженно сглотнув, — вкусно? — сердце у нее суматошно стучит где-то в горле, стирая все мысли, словно губкой, оставляя лишь разводы и смазанные контуры.       Супер не отвечает, наклоняется ближе, благо небольшой столик позволяет, и целует ее первым. Захватывает верхнюю губу, затем нижнюю, проводит горячим языком по губам, дыша в ее рот. Ему так нравится эта ее нежность и податливость, которая исходит от нее, что Джон становится зависимым. Он делает несвойственные ему вещи: будит ее по утрам поцелуями, гуляет с ней в парке, навещает ее семьюпо выходным...        А ведь раньше он презирал подобное. Все еще помнил, как издевался над Мэйв за то, что посмела вступить в отношения.       — Теперь вкусно, — Джон разрывает поцелуй, осматривая кучу оставшейся еды, которая в них больше не влезает.       На самом деле самое приятное, что было в этом заведении — не мороженое и даже не молочный коктейль, а эта девушка напротив, которая вызывает в нем странные чувства. Лучи солнца оранжевыми всполохами ложатся на ее лицо, тонут в больших охровых, образуя совершенно внеземное сочетание.       — Пойдем в кино?