Глава 1: Рискованные попытки.

«Война за войной… С 2029 года наша страна не снимала военного положения на протяжении пятнадцати лет. Пятнадцати! Конечно, это привело к массовой безработице, нищете и повышенному уровню преступности…»       Внезапные помехи. Саймон несколько раз повернул антенну, но телевизор продолжал барахлить, в конце концов полностью отключившись. Он недовольно почесал поредевший затылок и засопел, как портативный пылесос. — Да ладно тебе, всё равно слушаем историю Верхонанга из раза в раз. Алексия не соврала. Телевизор им вообще был не положен. Пыльный ЭЛТ притащил один из старейшин после смены на переработке металла. Наверное, барахлящее устройство отдал кто-то из наёмников: вряд ли герцоги стали бы пользоваться подобным «антиквариатом». Этот же старейшина сумел его «оживить» и подключить к генератору. Правда, показывали только Национальный Первый Канал. — Да чёрт с ним, с НПК. Раньше хотя бы сорок минут работал. Теперь только и успеваем, что глянуть легенду нашего порабощения, — огрызнулся Саймон и сообщил, что планирует занять туалет. Заходить после него он не рекомендовал ближайшие минут пятнадцать уж точно. Клара, услышав неприятную новость, кинула ему вдогонку пару острых словечек. Затем воспользовалась «собственным» методом и несколько раз сильно ударила телевизор по корпусу. На этот раз получилось. Назло Саймону экран снова затарахтел и достаточно неплохо: теперь можно было разглядеть махровые усищи ведущего в малиновом смокинге. «Помимо того, месторождения нефти, металлов и иных ископаемых оказались на грани истощения. Паника среди населения росла, начались забастовки рабочих… Что делала власть? Она бездействовала, не в силах урегулировать внутреннюю экономику. Абсолютно немыслимая трагедия!» — Если ты ещё раз пересчитаешь этот ящик с морковью, он от тебя убежит, — пробормотала Клара. — Что ж… Было бы неплохо. Тогда мне не придётся тащить его к грузовику, — ответила Алексия, не поднимая головы. Клара недовольно вздохнула, пиная один из нижних ящиков. Картофелины глухо стукнулись друг о друга. — Серьёзно, если будешь пересчитывать каждый по третьему кругу, застрянешь здесь, в лучшем случае, до утра. — Не третий круг. Второй. — Третий. Я следила, пока Саймон возился с телевизором. Алексия на минуту остановилась. Чрезмерно говорливая Клара изнуряла сильнее всякого труда — особенно когда они спорили об очевидных вещах. — Если ошибёмся… знаешь же, что будет. Даже вездесущая Клара не нашлась, что сказать. Она ойкнула — кажется, вогнала под кожу толстую занозу. — Ладно, — буркнула девушка наконец. — Только если Гойл правда придёт и пожалуется, что мы всё делаем медленно, я скажу, что это ты тормозишь работу. — Договорились. «Гражданские войны — пожалуй, самый кровавый след в истории Верхонанга. Как мы все знаем, прошлое правительство во главе с президентом Ричардсоном было коррумпированным и во многом закрывало глаза на проблемы общества. Возможно, будь господин Ричардсон хоть немного ближе к народу, он подал бы заявление о капитуляции раньше. Или военных разборок вовсе удалось бы избежать!» Клара захихикала, продолжая пересчитывать картофель в пятидесяти пяти ящиках. — Ноздри у него раздуваются… Как у самого настоящего быка. — Или буйвола, — согласилась Алексия, проворачивая то же самое с морковью. Чед Пакс, главный ведущий НПК, выглядел достаточно комично: вечно залакированные назад русые волосы, лишних килограммов восемьдесят и устрашающе широкий рот, который искажался в разных вариациях искусственной улыбки. Алексия встречалась с ним лично — наверное, когда ей было лет двенадцать. Мистер Пакс, тогда ещё не страдавший лишним весом, упрашивал её отца профинансировать новое шоу, но попытки оказались безуспешными. О таких «связях» она предпочитала молчать, избегая лишнего внимания от других кориандров. Её и без того считали выскочкой, вечно норовящей создать новые проблемы. «…Однако стоит отметить, что господин Ричардсон всё-таки нашёл в себе силы уйти в отставку. Разруху он оставил, конечно, огромную, но мы-то знаем, что наши короли — уважаемые семьи Вонбайеров и Фельдхардов — построили всё с нуля. Лишь благодаря их стараниям нам удалось воссоздать справедливое и великое общество, а также выйти из череды многолетних войн!» — Брехня это всё. Короли «воссоздали великое общество»… Как же! Разве что себе положили лишнего золота в карман, — поджала обветренные губы Клара. — Тише! — пригрозила ей пальцем Алексия. — Говорю же, господин Гойл ещё не ушёл. Клара совестливо цокнула, хотя вины вовсе не ощущала. Её грязные мозолистые руки продолжали механически пересчитывать урожай, что данное подтверждало. Но дальше возникать насчёт политических агитаций она не решилась: наместник действительно до сих пор расхаживал по их четверти района. Им двоим и без того сегодня повезло: молодых редко оставляли в общем доме в самый разгар работы. Просто у Клары с утра появился мокрый кашель, и миссис Орабелла, главная старейшина, не решилась отправлять её маячить перед глазами. Новый наместник, которого им приставили в прошлом месяце, оказался хуже предыдущего. Худощавый и сутулый господин Гойл, бывший оловянка, слишком очевидно пытался показать свою власть и ничуть не мешкал с доносами, приводящими к дальнейшим эвтаназиям. За какие-то сорок три дня под его надзором на убой отправилось около дюжины людей. Миссис Орабелла, широкоплечая женщина лет пятидесяти, выделяющаяся картавостью и родимым пятном на пол-лица, была достаточно мягкосердечной. По этой же причине она «пощадила» и Алексию. За полнедели девушка отработала все сверхурочные — то есть ежедневно по пятнадцать часов без права на обед. Сегодня на сбор урожая должен был выходить Джером, но уже за завтраком он свалился в обморок. Обычно Алексия работала и за него, однако с новым наместником всё усложнилось. Господин Гойл ежедневно пересчитывал их поимённо. Зрение у него, конечно, было «не ахти» — толстые очки то и дело падали с мясистого носа. И всё же он наверняка сумел бы отличить Алексию Рейзенхаунт от её брата-подростка. А тут снова всё упиралось в его любовь к стукачеству. — Закончила! — победно отозвалась Клара, окончательно перестав слушать болтовню Чеда Пакса. — Уверена? — с подозрением покосилась на неё Алексия. — Смотри только, без мухлежа. А то… накажут. Наступил конец августа — сезон сбора основного урожая. Для кориандров летне-осенний промежуток сравним чуть ли не со смертным приговором. Всё, что они сеяли и растили весь год, приходилось тщательно просматривать, выбрасывать погнившие плоды и проверять каждый клубень. Алексия заступила на работу часом позже, и у неё уже спина не просто отекла — она онемела. Поэтому переживания за подругу являлись не беспочвенными. Клара — рыжая, конопатая, всегда загорелая от работы под солнцем, исхудалая, с оливковой радужкой. А ещё, обладательница такого же «лисьего», как её внешность, рвения отлынивать от работы. Её не часто наказывали: Клара умела замаслить даже самого строгого старейшину. Но теперь проверяли работу не они, а лично господин Гойл, так что шансы Клары кого-то обмануть скатывались до нуля. — Честно-честно! Не могу уже стоять. Ни рук, ни ног не чувствую. И вообще, время ужина давно наступило. Если я что-то и пропустила, имею полное право на перерыв. И тут даже короли, «воссоздавшие великое общество», мне не указ!!! Алексия скептично хмыкнула и, сама того не заметив, щёлкнула грязной ладонью по зачесавшейся щеке. И правда — желудок начало скручивать ещё давно, да и Саймон, ушедший по делам туалетным, довольным пришёл явно не со сбора винограда. Наверное, стоило действительно перекусить. Загвоздка заключалась в том, что надо как-то вывести Джерома из дома и пройти вместе с ним до кафетерия. При этом, не попавшись на глаза Гойлу. — Слушай, господин Гойл обычно в шесть идёт на поле? Не помнишь? — Алексии ответ требовался точный и уверенный, ведь от него зависел успех всей вылазки. Клара задумчиво покосилась в окно. Наместника на грядках не было. Алексия кивнула своим мыслям и попыталась стереть землю с пальцев сухой тряпкой — вышло не очень. Это не сильно расстраивало: в кафетерии был умывальник. Правда, из её головы совсем вылетело дают ли в этот четверг воду. — Я схожу за Джеромом. Подождёшь? Клара сняла рабочий фартук и буркнула нечто неоднозначное. Предположив, что это «нечто» является чем-то похожим на «да», Алексия тоже сняла лишнюю часть одежды и пронырнула в узкий коридор гостиной. Их общий дом считался одним из лучших в Инферниуме. В нём, по крайней мере, на двадцать пять человек приходилось две душевых и сортира, а также шесть спален, в общем, по два спальных места в каждой. Саймон с женой предпочитали спать на полу из-за неудобных матрасов, продырявленных клопами. Миниатюрные девушки вроде Клары или Алексии часто умещались «вторыми» на узкую кровать, а одеял, так и вовсе, хватало на всех. Миссис Орабелла считалась «показательным» кориандром: после сорока лет, то есть, с момента как она начала считаться старейшиной, ей и её приближённым выделили «наилучшие» условия. Главным преимуществом их ветхого дома определенно считались камин и несколько обогревателей — прошлое общежитие, куда Алексию с Джеромом определили изначально, этим похвастаться не могло. — Как себя чувствуешь? — Алексия провела ладонью по деревянной спинке кровати. В комнате поднялся пыльный ураган. Анемию не считали заболеванием «первой необходимости», поэтому препараты железа вне столицы достать было почти невозможно. Джером попал сюда в десять лет. Врач прописал ему принимать заместители железа ближайшие полгода, расценив степень болезни, как среднюю. Перед отправкой в Инферниум Алексия ухитрилась спрятать в бельё фумарат, так что первый месяц брат пропивал курс как надо. А следующие два года было неплохо и без лекарств — детей до двенадцати лет особо не нагружали, максимум поручали помочь с урожаем. Дальше стало хуже. Из-за отсутствия медикаментов, нормального питания, а ещё из-за постоянной работы на клумбах у него начались головокружения и обмороки. В идущий год Джером всё чаще жаловался на тахикардию и боли в сердце, особенно при физических нагрузках. Поэтому выполнять суточную норму обязанностей оказалось для него невозможным. — Эй, — не дождавшись ответа, повысила голос Алексия. — Вставай. Нам нужно идти. Он медленно перевернулся. Взгляд показался ей чересчур мутным. — Пойдёт, — наконец соизволил оповестить о своём самочувствии Джером. У него начал ломаться голос. Появилась юношеская хрипотца, в которой прорезался горько-знакомый отцовский тембр. Порой Алексия поражалась, как сильно с годами брат становился похожим на папу: те же курчавые каштановые волосы, припухлые губы и маленькая родинка на узкой переносице. Будь они до сих пор в касте герцогов, Джером наверняка имел бы успех у девчонок в академии. Алексия помнила, что смазливые мальчишки с претензией на бунтарство до одури нравились её одноклассницам. Ну и… ей они тоже приходились весьма по душе в то время. — Тогда идём ужинать. Только талон не забудь. Нужно пробраться, пока Гойл следит за фермерами. Джером выглядел ужасно бледным. Не будь рядом проклятого наместника, Алексия договорилась бы с дежурными по кухне и забрала еду на дом. Но сейчас, если брат не пойдёт на ужин, он останется банально голодным. Из-за этого приходилось игнорировать его болезненный вид. Джером поднялся, хрустнув затекшими пальцами на ногах. К всему прочему, он почти сравнялся с Алексией ростом, хотя ещё несколько месяцев назад доставал ей только до подбородка. Клара даже недавно пошутила, что к восемнадцати годам Джером будет ростом с Саймона, а тот являлся достаточно рослым, примерно метр девяносто. Джером скрипнул ступеньками следом за ней. Из кухни всё ещё доносилась агитация Чеда Пакса — на этот раз ведущий беседовал с кем-то из приглашённых гостей. Алексия металась между мыслями о зря потраченном электричестве и необходимости скорее уйти. В конце концов она выбрала второе — и тут же услышала звук сливного бачка. Значит, решение оказалось правильным: Саймон точно первым делом пойдёт глядеть НПК. — Саймон, наверное, обрадуется, что зомбовизор снова заработал, — шепнул Джером, поравнявшись с ней у двери. — Подслушивал нашу болтовню? — Алексия надеялась, что да, ведь это значило, что брат не проспал весь день из-за головной боли. — Не-а. Саймон так громко ворчал в туалете, что даже мне сквозь сон было слышно. Алексия выгнула бровь, не очень поверив его словам. За пределами дома, как всегда, пахло свежими фруктами и мятой — единственный плюс жизни в Инферниуме. Южный город кориандров трудно было назвать городом как таковым: скорее, он представлял из себя сложную паутину ферм, заводов и свалок. Опять же, благодаря, заслужившей премию миссис Орабелла, они жили в самом благоприятном районе и отвечали за скотоводство, овощеводство и прочую сельскохозяйственную рутину. Иногда Алексия уезжала в пограничную зону — там располагались консервные заводы, за работу на которых давали дополнительные баллы к Звериной битве. Только ради последнего она часто меняла свой условный комфорт на утренний смог и зловоние отходов. — А вот и наш небоскрёб! — Клара продолжала подтрунивать над тем, насколько Джером быстро рос. — А вот и наша грязнуля! — ехидно высунул язык тот, намекая на её запачканный нос. Клара вспыхнула от злости и горделиво ушла вперёд. Алексия ткнула брата в лоб, тихо предлагая извиниться за ужином. Подростковый возраст Джерома давался ему нелегко: он часто говорил обидные вещи другим обитателям дома и вступал в словестные перепалки с миссис Орабелла. Кроме того, он всё тяжелее переносил, что сестра выполняла за него практически всё. Однажды Джером даже довёл Алексию до слёз, сказав, что лучше пойдёт на эвтаназию, чем продолжит наблюдать, как она себя изматывает. — Серьёзно, потом извинись. Клара очень ранимая, — продолжала воспитывать брата Алексия, напряжённо оглядываясь по сторонам. По пути им встретилась Сента, терпеливо везущая телегу с огромной канистрой молока. Джером вызвался помочь — Сента была единственной девчонкой его возраста в доме, к тому же с уже округлившимися формами, от чего взаимная симпатия являлась лишь делом времени. Алексия легонько ударила брата по запястью. Рыцарство брата могло довести его до нового обморока. — А перед ней будешь извиняться ты, — обиженно насупился Джером, уже не выглядя таким самодовольным. К этому моменту они успели обогнуть общий дом и ни разу не попались Гойлу, что вызывало у Алексии несказанное облегчение. Дальше дело оставалось за малым — пройти до промышленного района и не встретить других наместников, уж очень любящих сплетничать между собой. Например, таких, как господин Грег, шагавшего к ним прямо сейчас. На нём, как и на любом наместнике, были чёрные шорты с подтяжками и мявшаяся коричневая рубаха. На боку шорт крепилась лишняя шлевка с зафиксированной в ней короткой плетью. Он торопился поправить пыльный ворот, нелепо вступая ботинком в переливающуюся лужу бензина. В промышленном районе располагалось сразу несколько заправок — здесь снабжали топливом, часто повреждённые машины наёмников, которые отслеживали перебежчиков на границе Инферниума. Поэтому экология района часто страдала от подобных последствий. — Ужинать идёте? — Грег, по своему обыкновению, любезно улыбнулся. Из всех возможных встреч его появление казалось самым безопасным вариантом. Господин Грег родился в семье наместников и пришёлся надзирателем в первом общем доме Алексии и Джерома. Будучи немногим старше неё, поначалу он проявлял к девушке совсем непрофессиональный интерес. Однако после очередной эвтаназии из-за внекастового ребёнка быстро остыл и с тех пор лишь наблюдал издалека. Иногда Алексии даже думалось, что он вполне мог догадываться о её махинациях с работой Джерома, потому она старалась держаться с ним осторожнее. — Хотите с нами? — наместники и кориандры питались в одном кафетерии, но по разным талонам. — Уже поел. Слышал, вашим сегодня давали куриные потроха и салат с консервированной кукурузой. Кажется, даже по баночке ванильного пудинга, правда, не уверен в его свежести, — Грег тактично умолчал о том, чем питался сам. Джером считал его невыносимо прилипчивым, поэтому ничего, кроме вялого кивка из себя выдавить не сумел. Алексия же поблагодарила наместника за внимание и пожелала плодотворной работы, мысленно надеясь, что он отстанет и не станет расспрашивать брата о его сегодняшней деятельности. Грег действительно куда-то торопился, всё время поглядывал на солнце: смотрел, насколько приблизилось оно к горизонту. Однако эта деталь не помогла им избавиться от нежелательного допроса. Его взгляд, неожиданно пристальный, скользнул вниз, на трясущиеся руки, прижатые к сердцу, и на слишком чистую одежду Джерома. — Он плохо выглядит, — заметил наместник, почему-то не обращаясь к парню напрямую. Возможно, искренне ждал от Алексии более «верных» ответов. — Просто устал. Сами знаете, какая у нас работа. — Устал… Забавно: устают все, но мало кто позволяет себе отдыхать. — Тон Грега стал холодным, лишний раз напоминая, с кем они имеют дело. Клара, всё это время идущая впереди, вдруг остановилась. Алексия заметила, как та принялась нервно перебирать складки колючего свитера. Даже «лиса», уловившая лишь обрывки разговора, поняла: они в заднице. — Он должен был пойти на ночную смену на металлургию с миссис Орабелла, — выпалила Алексия. Ложь прозвучала слишком поспешно, и она сразу осознала, до какой степени оплошала. Господин Грег приподнял брови. Конечно, он знал, что совсем юных, ещё не отслужившихся перед государством, редко брали на серьёзные предприятия. Его зеленоватые губы норовили дрогнуть, потянуться вниз. Алексия впервые ощутила от него такое опасное напряжение. — Правда? — в сером голосе снова появились отблески любезности. — Алексия, пойми, я не желаю вам зла, но за металлолом сейчас отвечаю я. В списках Джерома не было. Поэтому, если он не выполняет норму… — Я выполняю. Я могу работать, — резко перебил его Джером. — Можешь? Это хорошо, очень хорошо. Потому что я обязан доложить о твоём состоянии вашему наместнику. Боюсь, завтра он проследит за тобой лично. Грег стёрто улыбнулся, похлопав его по плечу. Джером замедленно кивнул — казалось, он сам не верит в свою решимость. — Что ж, приятного аппетита, — сказал наместник, снова глянув на солнце. Выйдя из оцепенения первой, Алексия нашла в себе силы откланяться ему в ответ. После такой встречи разговаривать больше не хотелось. Она планировала поддержать брата, взяв его под локоть, но тот нагнал Клару. Точно чувствовал вину за то, что так заметно схватился за сердце перед наместником. Кафетерий находился на соседней улице. Помещение, приходившееся общей трапезной, мало напоминало даже столовую, не то что ресторан. В нём всегда воняло сушёной рыбой с примесью напольной плесени. Само здание было составлено из маленьких каменных кирпичей и покрывалось толстым слоем мха, навевающим Алексии воспоминания о жизни в Бонуме. Мама приложила много сил, чтобы их усадьба полностью заросла вьющимся плющом — по крайней мере, так запомнилось Алексии. А как было на самом деле, уже никого не волновало. Она всё равно о прошлой жизни почти никому не рассказывала, разве что Кларе, любившей помечтать о несбыточном. Внутри кафетерия стояла такая духота, что сразу захотелось вернуться обратно, в лёгкие объятия сонного переулка. Наместники обычно ужинали чуть раньше кориандров, поэтому гул голосов превратился в непрекращающийся хаос, лишённый всякого контроля. За продолговатым поржавевшим столом сидела миссис Орабелла, тут же поднявшая кружку, приветствуя «своих». Алексия вяло склонила ей голову и наконец дождалась своей очереди показать талон. Брат, получивший порцию перед ней, по-прежнему выглядел растерянно, но бессмысленная болтовня Клары хоть немного разбудила в нём аппетит. — Мисс Рейзенхаунт, — повариха, знавшая, чего ожидать, всё равно уточнила, — у Вас есть сорок накопленных баллов. Могу списать десять и предложить дополнительно говяжью печень и гороховый суп. — Сколько стоит одна печень? — она бы очень пригодилась Джерому. Повариха ненадолго отошла от стойки, возвращаясь с пожелтевшим блокнотом. — Шесть баллов. Алексия прикинула в голове: для участия в Звериной битве требовалось тридцать баллов. Результаты огласят завтра утром, и шанс, что её оштрафуют, близился к десяти процентам. Но, с учётом бодрого настроя господина Грега доложить обо всём Гойлу, она не была ни в чём уверена. — Мисс Рейзенхаунт… — раздражённо повторила повариха. Алексия снова зацепилась взглядом за лёгкий тремор Джерома. Говяжья печень, возможно, не сыграет большой роли, но это лучше, чем ничего. Ему нужно выйти на работу уже завтра. — Давайте печень, — она опередила отёчную старуху, не давая той снова её поторопить. Та удивлённо сморщила подбородок: на её памяти Алексия впервые тратила баллы на то, что раньше называла «ерундой». Ужин уже близился к концу, поэтому выданная тарелка с подбитым глиняным краем оказалась еле тёплой. — Пудинг? — Не надо. Несварения ей хотелось в самую в последнюю очередь. Джером, к её сожалению, от десерта не отказался, так что появилась необходимость сесть рядом с ним. Изначально она планировала пробраться к миссис Орабелла — та могла бы подсказать, как решить проблему с Гойлом. Из-за «час-пика» пришлось делить одну табуретку с Кларой. Подруга, услышав новости про пудинг, сильно расстроилась и с удвоенной жадностью набросилась на потроха, приправленные чем-то прогоркшим. — Слышала, кстати? — вдруг спохватилась Клара. — В этом году рекордный сбор кориандра. Герцоги, наверное, в восторге — лопают с ним всё за обе щёки. — Я вообще не понимаю, как он стал деликатесом. По-моему, гадость, — поморщился Джером, со скрипом елозя вилкой по тарелке. — Вспоминай начальные классы, — цыкнула Алексия. — Неужели действительно забыл? Это любимая приправа Вонбайеров, хоть она и остаётся в дефиците. Их предки даже предложили назвать в честь неё нашу касту. — Вы хоть пробовали его! Не то что я… простолюдинка, — беззлобно разнылась Клара. Она часто поглядывала на них так, словно пыталась разглядеть в чертах лица или манерах бывшую знать. Удавалось это, с учётом сине-фиолетовых мешков под глазами у Алексии и заметного изнеможения обоих — не особо. В любом случае, тему для разговора Клара выбрала неплохую. Она отлично проветрила голову, полностью разбитому от известий о проверке, Джерому. Да и напомнила Алексии пересчитать, сколько раз за год она ходила собирать кинзу. Может, за хорошую работу ей дадут пару дополнительных баллов. Они покрыли бы покупку печёнки. — Держи, я уже наелась, — Алексия прекрасно понимала, что Джером не возьмёт ничего «просто так». Его вилка с лязгом упала на пол, перед этим несколько раз перевернувшись в воздухе. Джером хотел за ней потянуться, но сестра опередила. Глаза у него остекленели, покраснели сильнее обычного. Алексия не любила, когда он ощущал себя жалким, но ничего не могла с этим поделать. — Ладно, — отрезал он после долгой паузы. Джером не страдал глупостью и понимал, зачем она это сделала. Сам кафетерий располагался в подвале. Наверху, в том же кирпичном доме, проживало около пятидесяти наёмников, примерно в это время сменяющих вахту на границе. Иногда в особо неудачные дни, они захаживали позлорадствовать над кориандрами: маячили над душой или требовали встать для проведения обыска на «запрещёнку». Алексии, к счастью, за все четыре года ни разу не пришлось через это пройти. Те наёмники, которых она встречала, вели себя лучше местных наместников. Обычно они просто проходили мимо или кидали короткое приветствие и быстро исчезали в ближайшем закоулке. Когда только вышел указ о их с Джеромом понижении в касте, в её душе теплилась надежда, что именно к наёмникам их и отправят. Даже ребёнком брат выглядел крепким и вполне мог сойти за будущего охранника или солдата. К тому же наёмникам полагалось лечение. Не такое, как высшим кастам, однако сильно упрощающее расклад дел. Что до Алексии… Сама она, учитывая её трудолюбие и молчаливость, рассчитывала попасть к «мышам». Так неофициально кориандры называли наёмников, ставших горничными, королевскими поварихами и личной прислугой аристократ. Но синод решил, видимо, поиздеваться, бросив их в самую глубь бездны. — Смотри… Идут! — пискнула Клара, тут же пригнув голову к столу. Дверь, чуть не сорвавшись с петель, тревожно распахнулась. Кориандры, обычно не обращающие никакого внимания на новоприбывших, вмиг притихли, зашептались, словно мелкие крысы. Анархичный настрой, возникший от отсутствия надзора, растворился в спёртом воздухе. Послышались тяжеловесные шаги. Алексия не оборачивалась, но сразу узнала знакомый лязг броши с изображением орла на военных берцах. Быстро сообразив, что дело — дрянь, она уткнулась носом в тарелку, практически чувствуя на языке тошнотворный привкус ржавчины, и хлопнула Джерома по шее, заставляя опустить лицо на один уровень со своим. Им нельзя было привлекать внимание. — С какой целью вы пришли? — одна из табуреток начала жалобно шататься. Миссис Орабелла решила спросить в лоб. — Ищем нарушителя. Из вашего дома, — ответил господин Гойл занудным, временами посвистывающим голосом. У Алексии бешено заколотилось сердце. Разве Грег успел бы ему рассказать? Если сюда привели наёмников, значит, подозреваемому кориандру уже вынесли приговор. И он мог быть только один: виновен. Набравшись смелости, она развернулась в пол-оборота. Кроме Гойла, чья лысина поблескивала от искусственного света ламп, пришли двое наёмников. Оба мускулистые, громоздкие. Даже если бы она сильно захотела их приложить, не сумела бы. Оставалось только дождаться, пока они пройдут вглубь, и проскочить к двери. Голову можно попробовать прикрыть подносом — они достаточно тяжёлые, закроют и часть спины… — Мужчина, — хладнокровно оповестил один из наёмников миссис Орабеллу. — Не из новых, давно маячил у нас перед глазами. Гойл, называй имя быстрее, не хочется обыскивать всех подряд. Кто-то коснулся её мизинца. Алексия вздрогнула, переводя фокус на Джерома. Он весь дрожал, левое веко, сильнее наклонённое к столу, норовило заслезиться. Джером глядел на сестру выпяченными глазами, искажаясь в гримасе ничем неприкрытого ужаса. Конечно, он блефовал, когда говорил, что готов к эвтаназии. Никто не может быть готов к смерти — особенно четырнадцатилетний мальчишка. Алексия прижала палец к губам, умоляя молчать. Как только господин Гойл произнесёт имя, они пройдут в глубь. Затем она подаст сигнал и прикроет голову Джерома подносом. — Саймон. Саймон Вайнер, — отчеканил Гойл, тихонько хмыкнув. — Что ж… Миссис Орабелла, нам обыскивать кафетерий или стоит сразу направиться в общий дом? Алексия, чтобы не взвизгнуть, тотчас зажала себе рот. Её продолжало бросать то в жар, то в холод, как от лёгкой лихорадки. По виску текла солёная капля пота, норовившая закатиться в ухо. Впервые, услышав, что казнить собираются её знакомого, она испытала такую обжигающую, абсолютно аморальную радость.