1. Романтика (Джим/Диана) PG-13

      Мне всегда нравилось сниматься. Нравилось позировать перед камерой, в отличие от Медины. Стоя на узком подиуме, мы балансируем в обнимку, пока фотограф проверяет построение кадра, а его ассистент щёлкает экспонометром у меня над ухом.        Затем последуют автоматные очереди вспышек под обжигающим светом софитов, смена образа, макияж. Всё это стало таким привычным, уже год как нам пришлось забросить сёрфинг. Когда Жорж увидел нас, катающихся на Гавайях, он был очень настойчив.        Лёгкими касаниями я поправляю позу Медины. Она, как всегда, скована. А ведь это всё равно что ловить волну: убрать напряжение из тела и подставить лицо ветру. Сейчас мы выглядим совсем иначе, чем в Палос-Вердес. Благодаря усилиям стилистов, наши волосы одинакового оттенка уложены завитками, кожа из-за макияжа кажется фарфоровой. Нам запретили загорать после подписания контракта. Больше никаких обкусанных до мяса ногтей и синяков. Морская вода сушит кожу, значит, в период показов и съёмок, плавать можно только в бассейне.        Медина наотрез отказалась увеличивать грудь. Впрочем, Жорж был за нас. Он убедил агентство, что пышногрудые блондинки вчерашний день. Мы можем носить одинаковую одежду. Правда, я всё равно шире в плечах и выше. Несмотря на все усилия стилистов, мы никогда не станем абсолютно одинаковыми.        — Долго ещё, Джиджи? — стонет Медина.        Прошло два часа, а фотограф всё не унимается. Кажется, ему хочется нас раздеть полностью.        — Ближе. Она — твоё отражение! — командует он.        Мы принимаем зеркальные позы, тянемся друг к другу, пока не соприкасаемся носами.        — Жарче! — кричит фотограф.        — Они что, думают, мы трахаемся в свободное от работы время? — бормочет Медина.        Я улыбаюсь, показывая фотографу средний палец. До него медленно доходит.        — У вас проблемы?        — Никаких проблем, — я пожимаю плечами. — Пошёл на хер!        Срабатывает, как всегда. Фотограф уносится в сопровождении ассистента, вереща, будто истеричка. Я не волнуюсь о последствиях: он связан контрактом, как и мы. Съёмка закончена.        Телефон звонит очень вовремя. Пока я объясняю Диане как добраться до фотостудии, Медина переодевается.        — Так и пойдёшь? — бросает она мне.        — Расслабься, сестрёнка, здесь все так ходят.        На мне джинсы, обтягивающие, как вторая кожа и топ из сетки. В Милане в дни показов этим никого не удивишь. Кутюрье съезжаются в город задолго до недели моды. Знаменитости соревнуются, кто быстрее снимет лучший зал.       Мои глаза накрывают прохладные ладони.        — You’re so fucking cute!        Диана знает, что я ни слова не говорю по-французски. Пока мы целуемся, Медина уходит, оглянувшись.        Я и не думал, что в такое позднее время в Милане можно где-то перекусить, но Диана находит вполне приличный ресторан с белыми скатертями на пластиковых столах. Она делает заказ на итальянском и уходит «припудрить носик», грациозно двигаясь между столами. На часах около полуночи, и мы в зале практически одни.         Диана в модельном бизнесе с детства, умеет объясняться почти на всех языках мира, но её незаменимое качество в том, что она умеет молчать когда нужно.        — Ты неплохо справляешься, — говорит она, вернувшись.        — Правда? — я зеваю. — Жорж так не считает.        — Жорж любит выжимать из людей все соки.        Мне не нравятся её слова, но, возможно, Диана права. Жорж с самого начала раскручивал нас как уникальную пару близнецов. Порой его предложения заходили даже слишком далеко.        — Я видела фото с прошлой сессии. У вас будет много показов, поверь мне!        — Те фотографии с медвежьей шкурой? — я закатываю глаза. — Напоминают дешёвое порно.        — Это всего лишь бизнес, Джиджи.        — Да, теперь половина из них думает, что я гей, а другая половина — что я сплю с сестрой.       Прохладная ладонь накрывает мою руку.       — Мы-то знаем, с кем ты спишь, — говорит Диана.        Она откидывает с лица чёрные волосы и смотрит прямо мне в глаза. Меня привлекают брюнетки, это не секрет, но в Диане есть что-то особенное.        Мы идём по ночным улицам, держась за руки. Останавливаемся и целуемся глубокими влажными поцелуями. Её волосы относит мне в лицо ветром.        — Тебе нравится работать моделью? — спрашиваю я.        — Разве это работа? — Диана пожимает плечами. — Ты просто ездишь по разным странам, спишь в чужих кроватях и общаешься с людьми.        Она оглядывается:       — Почти пришли.        — Куда?        — Вот здание центрального вокзала, а вон там Башня Пирелли.        Диана тянет меня за руку, продолжая болтать:       — Наверно, обычным туристом быть скучно: гоняешься за достопримечательностями, таскаешься по музеям. Твоё фото не печатают в журналах, а лицо не показывают по телевизору. Я бы сошла с ума без съёмок и показов.        Мы заходим в пустынное здание и вызываем лифт. Диана нажимает кнопку последнего, тридцать первого этажа.        — Ты ведь из Америки, Джиджи?        — Да.        — Там у вас много небоскрёбов, есть и повыше. Но здесь всё равно красиво.        Мы выбираемся на крышу.        — Когда я закончу карьеру модели, я прыгну с парашютом. Слышишь, Джиджи?        Диана замирает, раскинув руки под звёздами, будто хочет обнять небо.        — А что будешь делать ты?        — Вернусь на Гавайи и продолжу сёрфить с сестрой.        Я говорю правду, насколько возможно. Я обещал Медине объехать с ней весь свет. После того, как она спасла меня, это меньшее, чем я могу отплатить.        — Почему бы нам вместе не поехать в Сан-Франциско или в Нью-Йорк? — шепчет Диана.        Я закрываю ей рот поцелуем и гадаю, удалось бы мне полюбить её по-настоящему, проживи мы вместе несколько лет? Моя сестра и Диана очень разные, вряд ли они смогли бы найти общий язык.        Я говорю:       — Там, где я жил раньше, все дома были крыты красной черепицей и ремонтировались строго раз в три года. Там почти у каждого дома был свой спуск к морю.        — Это было в раю? — смеётся Диана.        — Скорее в декорациях для фильма ужасов, — я тоже улыбаюсь.        — О-о-о, — Диана стонет, — я обожаю американские хорроры!        — Серьёзно? Тогда тебе бы точно там понравилось.        — И почему ты уехал из этого чудесного места?        Я молчу. Так много причин, что сложно выбрать одну. Измена отца? Болезнь матери? Моя зависимость от наркотиков или пребывание в психушке? Стоит ли ворошить прошлое?        — Да так, — отвечаю я, — захотелось.        Мы опять целуемся. Здесь романтично, на крыше небоскрёба, открытой всем ветрам. Диана прилипает ко мне, чтобы согреться. Я озираюсь по сторонам в поисках укрытия. Топ-сетка совершенно не защищает от холода.        — Ты весь дрожишь, — бормочет Диана. — Думаю, рассвета дожидаться не будем.        Я не могу понять, шутка это или нет.        — Если что, я готов.        Целуя крепче, прижимаюсь эрекцией к её бедру.        — Хочешь меня прямо здесь? — лукаво спрашивает Диана.        — Хочу. Только боюсь отморозить… что-нибудь.        — Тогда… поехали ко мне, — предлагает она.        Стоит представить продолжение, как мои щёки опаляет жар.        — Думаю, нам не нужно торопиться.        — Ты прав, — Диана улыбается нежно. — Насладимся романтикой этой ночи.