Пролог

      Беллами сидел на паре по Основе журналистской деятельности, и со скучающим видом смотрел в окно. Шла вторая неделя сентября, а он все никак не мог сфокусироваться на учебе. Конечно, в нем был некий трепет и волнение в связи с началом года, и эта новая глава в его жизни была долгожданной для него, однако мысли витали далеко от лекционного зала, и далеко даже от Университета Арки. Все его мысли заполняла подруга его сестры, и глядя на уже желтеющие листья и яркий солнечный день, он не мог думать ни о чем, кроме как о том, что она сейчас не может всем этим насладиться по полной.             Кларк последние пол года была лишь оболочкой себя, и хоть летом, на пару месяцев она и стала казаться более энергичной, Блейк старший все ещё был неуверен в её полном восстановлении после смерти отца. Он не готов был сдаться, и бросить её, даже когда она заметно отстранялась от него.       В самом начале, когда она днями напролет лежала свернувшись калачиком, и не хотела ни с кем разговаривать, он мог её навещать. Она позволяла, а Эбби, её мать вообще говорила, что он единственный, кто немного скрашивает настроение Кларк. Потом она стала говорить, что не хочет общаться, не только с ним, ни с кем. Затем напрямую просила оставить её в покое. В июне они поссорились так сильно, что она кричала, чтобы он убирался и не возвращался, что она не хочет его видеть. Её хриплый голос с того вечера все ещё иногда звучал у него в голове. Она была так не похожа на себя, выглядела такой сломленной. После этого он не приходил неделю, а когда снова постучался в дверь их небольшого дома на окраине города, Кларк не было дома. Она наконец встала с кровати. Белл писал ей, она нехотя через день отвечала, но пересечься им не удавалось, что было странно, учитывая, что она была лучшей подругой Октавии, и они постоянно проводили время вместе. Он видел её несколько раз у них дома, но она каждый раз куда-то срывалась, словно избегая его.       Несмотря на это, Октавия утверждала, что она выглядит практически прежней, немного более дерганой, но достаточно жизнерадостной. В это молодому человеку верилось слабо. Прежняя Кларк была лучем солнца, растапливавшим любое сердце, та же, с которой он последний раз говорил была скорее похожа на потухшую звезду, которую ему так хотелось снова зажечь. Он не мог смотреть на то, как она угасает, и не только потому, что они с детства дружили, и она была рядом в любом дерьме, с которым он сталкивался, но и потому, что ещё год назад осознал, что безвозвратно отдал ей свое сердце.       Был летний вечер, и они лежали на траве на их заднем дворе, болтая о планах на жизнь. Октавия убежала в дом за напитками, а Белл повернувшись лицом к блондинке рассказывал ей о своих снах. Фантазия у него всегда была богатая, но то, что выдавало иногда подсознание удивляло даже его. Она громко смеялась, и её лицо словно озарялось в те моменты когда на нем появлялась широкая улыбка, несмотря на полумрак вокруг. — Почему ты не станешь писателем? — спросила она. — Я стану, но в романах я хочу открывать душу, а будучи журналистом, хочу менять мир. Беллами тогда показалась эта мысль слишком пафосной и даже смешной, и он ждал, что она будет издеваться над ним за неё. Кто-то другой может и стал бы, кто угодно, но не Кларк. — Как поэтично — искренне прошептала она, и в тот момент он понял, что его настигло новое чувство, захлестнув с ног до головы.       Ему нравились девочки и раньше, но такой безмерной теплоты он не ощущал ещё ни к кому. Он так давно хотел ей признаться, но потом случилась жизнь, болезнь её самого близкого человека, а затем и смерть, и он не смог. Случая не подворачивалось, и он сдерживался. Теперь же ему казалось, если он не сделает этого, потеряет её навсегда. Они и так уже несколько месяцев не общались, чего не случалось с ними с тех пор как ей было шесть а ему восемь. — Встретимся после школы? Я подъеду — Напечатал он быстро, и отправил ещё до того, как успел бы передумать. Ответа не последовал, но Беллами надеялся, что она почитала.       Пары тянулись целую вечность, и он пытался вникнуть в суть хотя бы некоторых лекций, и даже смеялся над шутками Мёрфи, но чем ближе день подходил к концу, волнение все сильнее нарастало. Он обдумывал что скажет девушке даже когда покупал в буфете кофе, и даже когда размешивая его направлялся к столику, где сидели его друзья. Витая в своих мыслях он не заметил, идущих поперек его маршрута девушек, и споткнулся о ногу одной из них. Кофе выплеснулся на голубые джинсы, оставляя двусмысленные пятна. — Извини — бросил он незнакомке, затем осмотрел себя. — Блять. Мёрфи не мог упустить момента, чтобы не засмеять приятеля, и это очень быстро перехватили и остальные их одногруппники. — Какой прекрасный день — с явным сарказмом протянул парень, смирившись с тем, что выглядеть он будет перед любимой девушкой как последний оборванец. Не то, чтобы Кларк могла его засмеять, наоборот, она нашла бы единственный положительный момент в этой ситуации и акцентировала бы внимание именно на нем. По крайней мерк прежняя Кларк сделала бы именно так.       В два часа дня Беллами Блейк наконец покинул здание университета вместе с толпой таких же студентов, и быстрым шагом пошел в сторону ближайшей парковки, на которой оставил свою старенькую машину, на которую кое-как накопил подработками. Несмотря на долгие пары и пятно на штанах, день казался ему чудесным. Погода была ещё жаркой, и даже в оживленном центре города слышалось пенье птиц. К тому же, он был воодушевлен встречей с Кларк. Да, она не ответила, но он готов был подкараулить её у школы, если это означало, что она выслушает его. Благодаря сестре он точно знал, что уроки у них заканчиваются в пол третьего, и за пятнадцать минут до этого он уже был на месте. Последний раз поправив волосы в зеркале заднего вида, он вышел из машины, и прислонившись к капоту, стал ждать, постукивая носком.       Он заготовил целую речь, даже несколько, на случай если Гриффин скажет что спешит, или на тот, если они будут долго сидеть под каким нибудь деревом, наверстывая упущенное. Он дико скучал по их разговорам.       До звонка было ещё десять минут, когда дверь школы резко распахнулась, и Блейк увидел свою женскую копию. Октавия вылетела из здания пулей, при этом хватаясь то за сердце, то за горло. Беллами на секунду опешил, смотря как девушка в замешательстве осматривается по сторонам. Её ноги словно не способные её дальше удерживать, подкосились, и она упала на все ещё горячий асфальт. Брат бросился к ней, не понимая происходящего, но уже напуганный до смерти. Октавия была, как он сам, импульсивна, но менее чувствительна, и такой острой реакции старшый Блейк ни разу не наблюдал за ней. Подоспев к дрожащей сестре, он аккуратно обнял её за плечи и стал расспрашивать о произошедшем, прибывая при этом в полнейшем шоке. — Я не могу дышать — прохрипела брюнетка, поднимая на него стеклянные глаза. — Ничего страшного, это паническая атака — предположил Беллами, хотя раньше никогда не сталкивался с этим. Мама рассказывала, что у неё они случались во время развода. — Дыши медленно, через нос, все в порядке — отчаянно пытаясь вспомнить способы о которых рассказывала мама, продолжил молодой человек. — Слушай меня, все хорошо, ты со мной все будет в порядке. Повторяя ободряющие слова будто мантру несколько минут, он смог выровнять её дыхание, но не успокоить. Когда она снова открыла до этого зажмуренные глаза, они были все в слезах, которые останавливать было уже бесполезно. — Что случилось, О? Ужас уже нахлынул и на старшего брата, хоть он все ещё не знал причины. Какое-то необъяснимое ощущение неправильности поселилось внутри. Словно что-то было в корни не так. Помимо очевидного. Он знал, что Октавия не преувеличивала, более того, обычно смягчала все проблемы. — Кларк — сердце сжалось. — Она — слова застряли в горле. — Октавия, что Кларк? — Беллами чувствовал, как затряслись руки. Сердце заныло. — Кларк — Октавия словно впилась взглядом в лицо брата, пытаясь все же сконцентрироваться на нем. — Её нет — выдохнула она, и из груди снова вырвались рыдания. — Что значит, нет? Что ты такое говоришь? Ответа не последовало. Губы парня дрогнули, и он отодвинулся от сестры. — Ты же шутишь? — Это было самым идиотским предположением на свете, учитывая состояние О. — Нет. Нет, этого не может быть. Кларк не может не быть, это какой то бред — покачал он головой. — О, посмотри на меня — встряхнул он её снова вцепившись в хрупкие плечи. — Белл — жалостно проскулила она. — Вчера ночью, нам только-что сообщили в школе. Эбби звонила. Земля словно ушла из под ног Блейка. Несмотря на погоду, его пробрала дрожь, а затем и вовсе что-то похожее на озноб. Кларк Гриффин не могла сдаться. Его луч света, его единственный маяк, который указывал путь столько лет, его Принцесса, как он назвал её несмотря на негодования. Она не могла. — Ты же говорила ей лучше — бессильно произнес парень, но остался неуслышанным.       Прозвенел звонок, и на улицу рекой полились ученики. Одноклассники девочек подоспели к ним первыми. Они обожали Октавию и Кларк, ещё помнили выпустившегося в прошлом году, короля школы, и хотели хоть как-то помочь. Кто-то предлагал воду, кто-то пытался успокоить О. К тому моменту разум Беллами затуманился окончательно и он больше не отдавал себе отчёт о происходящем. Он не помнил как попал домой, не помнил, как звонил Кларк и попадал на автоответчик, не помнил как разговаривал с Эбби, как разбил костяшки. Уже на следующий день, этот стерся из памяти окончательно, и даже спустя годы, как бы Беллами не пытался, ему было не вернуться к событиям. Жизнь остановилась в тот миг, и он не представлял как её продолжить. Если быть предельно честным он и не хотел.