1. Слом

Виски для него всегда было своего рода лекарством, которое помогало заглушать мысли, но сейчас ни черта не помогало. Золотистая жидкость на дне стакана казалась густой и липкой, как кровь, которую он смывал с рук столько лет подряд, но так и не смыл до конца. Ин Хо сделал глоток, чувствуя привычное жжение в горле, но ожидаемое тепло не разлилось по телу. Внутри было слишком холодно. На огромном экране перед ним застыла картинка: хаос, крики. Ки Хун — живой, яростный, кричащий, всего в паре этажей отсюда, требуя ответов. Но у Ин Хо не осталось ответов даже для самого себя. Он медленно опустил стакан на стол и кинул взгляд на маску. Раньше она дарила ему силу, превращая Хван Ин Хо в безликое божество, вершащее судьбы. Теперь же выглядела как дешёвый надгробный камень. Когда зазвонил телефон, звук показался ему грохотом обвала в абсолютной тишине. Ин Хо встал, подошёл, но не сразу протянул руку. Несколько секунд просто смотрел на дребезжащий аппарат, чувствуя, как внутри натягивается струна. — Да, — голос прозвучал сухо, чуждо, словно говорил не он, а заведённый механизм. Вопрос капитана о том, что делать , если всё выйдет из-под контроля, повис в воздухе. В этой паузе, длившейся вечность, Ин Хо отчётливо понял: контроль — это иллюзия, которую он продавал себе слишком дорого. — Убить всех, — выдохнул он в трубку. — Включая детектива. Мужчина положил трубку, и рука бессильно соскользнула вниз. Пальцы мелко дрожали. Ин Хо замер, уставившись в одну точку перед собой. Маска больше не защищала его. Стены кабинета больше не казались крепостью. Ин Хо выдавил из себя короткий горький смешок. Он должен был чувствовать триумф. Он снова оказался сильнее, хитрее, выше этой толпы отчаявшихся смертников. Но почему тогда в груди было так пусто, словно там выдрали всё живое? Ин Хо зажмурился, пытаясь отогнать наваждение, но темнота под веками не принесла покоя. В ушах всё ещё стоял истошный крик Сона. «Разве не этого ты хотел?» — спросил Ин Хо себя. Годами вытравливал из себя остатки слабости, превращаясь в безупречную деталь огромного механизма. Хотел доказать, что человеческая природа — это грязь и хаос, которыми нужно управлять твёрдой рукой. Паршиво. Было до тошноты паршиво. Ин Хо медленно опустил взгляд на свои руки. На костяшках пальцев запеклась кровь — не его. Это была кровь тех, с кем он шёл бок о бок в тени общего страха, пока не пришло время снять маску союзника. В горле встал тяжёлый колючий ком. Ин Хо попытался сглотнуть, но стало только хуже — воздух в кабинете вдруг сделался слишком густым и горячим. Он шумно выдохнул, чувствуя, как внутри всё сжимается в тугой узел. Резким движением сбросил с плеч плащ. Тот глухо упал на пол. Под дорогой тканью была пропитанная потом и кровью футболка игрока, которую Хван не успел снять. В этой одежде он втирался в доверие, в ней имитировал собственную смерть, и в ней же, скрытой под плащом, он нажал на курок, убивая триста девяностого. Этот кусок ткани обжигал кожу так, словно был пропитан кислотой. Ин Хо почти бегом направился в ванную. Ему нужно было смыть это. Смыть запах пороха, вкус виски и этот липкий багровый след на руке, который, казалось, въедался в саму плоть. Он рванул кран, и холодная вода с грохотом ударилась о фаянс раковины. Сунул руки под струю, бешено оттирая кровь. Тёр так сильно, что кожа покраснела, но легче не становилось. Плеснул ледяную воду в лицо, дыхание на мгновение перехватило. Выпрямился, тяжело опираясь на края раковины. Вода стекала с лица, капая на грязный воротник футболки. В голове всплыл момент из общежития. Тень на стене от копилки, негромкий шёпот Ки Хуна, его искренняя, почти детская уверенность в том, что они выберутся вместе. В те минуты Ин Хо чувствовал странную, почти забытую лёгкость. Ему не нужно было просчитывать ходы или отдавать приказы. Ему было достаточно просто быть. Ки Хун давал ему то, чего не могла дать ни одна власть в мире — право быть собой без масок и званий. Душа, так долго блуждающая в темноте, невольно потянулась к этому свету, как озябший человек тянется к костру. — Проклятье… — выдохнул мужчина, зажмуриваясь. Свет Ки Хуна был слишком ярким. Он высвечивал в Ин Хо всё то, что он так тщательно хоронил: совесть, страх, потребность в простом человеческом тепле. И именно поэтому было так больно. Своим предательством Ин Хо не просто уничтожил доверие Сона — он собственноручно выплеснул ведро ледяной воды на тот костёр, у которого надеялся согреться. Скоро должны были прибыть ВИП-гости. Те, ради кого затевался этот кровавый спектакль: те, кто не терпел заминок и тем более человеческих слабостей со стороны Ведущего. Ему требовалось собраться. Немедленно. Дрожь в пальцах нужно было унять, ком в горле — проглотить. Ему нужно было снова вернуть над собой контроль. Выдрать из памяти те часы в общей спальне, когда он засыпал под тихий храп игроков, чувствуя себя частью чего-то живого. Забыть о том, что он может быть обычным человеком, способным сомневаться. Мужчина взял с полки чистое полотенце и резкими грубыми движениями вытер лицо, словно стирая с него последние следы эмоций. Взгляд снова стал холодным и пустым.

***

Ки Хун сидел на холодном полу, привалившись спиной к металлическим стойкам нар. Одна рука была прикована наручниками к раме — мера предосторожности, чтобы он снова не бросился на солдат. Он раз за разом с каким-то мазохистским упорством прокручивал в голове события последних часов. Каждое лицо, каждый выстрел, каждый крик. И главный вопрос: «На что я вообще надеялся?» Думал, что сможет обмануть Систему, спасти всех. Но теперь ясно понимал: он просто отвёл их на бойню. Нужно было всё-таки послушать Ён Иля. Перед глазами всплыло лицо игрока. Ён Иль предупреждал. Он приводил доводы, которые сейчас выглядели в тысячу раз разумнее, чем всё то безрассудство, которое натворил Сон. Если бы он прислушался к первому игроку. Если бы не лез на рожон — Чон Бэ и все те, кто пошли с ними, были бы живы. Ки Хун до боли сжал свободный кулак. Его тошнило от собственной самонадеянности. Весь его план был построен на голом упрямстве, в то время как Ён Иль видел все риски. Ки Хун чувствовал себя глупым ребёнком, который решил поиграть в войну и погубил людей. Рядом послышалось несколько знакомых голосов. Сто сорок девятая присела рядом, что-то тихо и сочувственно говоря, пытаясь дотронуться до его плеча, но Ки Хун не реагировал. Он не нуждался в утешении, потому что знал: он его не заслужил. Слова женщины Сон пропускал мимо ушей, воспринимая их как фоновый шум. Но тут заговорил её сын. — Это всё Дэ Хо, — бросил Ён Сик, глядя куда-то в сторону. — Просто струсил. Если бы он принёс магазины, всё было бы иначе. Из-за него они погибли. Эти слова заставили Ки Хуна вздрогнуть. Он медленно поднял голову, и его взгляд — неожиданно осознанный, сфокусировался на лицах игроков. — Нет, — мужчина качнул головой, нахмурившись. Голос, поначалу хриплый, окреп. — Не нужно. Он обвёл присутствующих коротким взглядом, в котором не было ярости, только усталость. — Его вины здесь нет. Всем бывает страшно. Мы сидим в этом аду и судим человека за то, что у него не выдержали нервы? Мы не знаем, что он чувствовал, поэтому не стоит вешать всё на парня. Ки Хун замолчал на мгновение, чувствуя, как наручник впивается в запястье, напоминая о его собственном бессилии. — Во всём виноват только я один. Гым Джа шикнула на сына, стукнув его по руке, и подвинула ближе к Ки Хуну свой батат и воду. Когда он поднял на неё глаза, женщина сочувственно улыбнулась той материнской усталой улыбкой, от которой у Ки Хуна защемило в груди. — Я знаю, что вы хотели как лучше, господин Сон, — негромко произнесла она, качая головой. — Пожалуйста, не вините себя. Вы единственный, кто не побоялся рискнуть ради нас. Поеште, а то вы остались без своей порции. Силы вам ещё понадобятся. Еда Ки Хуну казалась сейчас чем-то неуместным, почти кощунственным по отношению к погибшим. Но взгляд Гым Джи был таким искренним, что он не решился отказать. Однако, когда игроки разошлись по своим углам, оставив его в одиночестве, Ки Хун так и не притронулся к еде. Он просто сидел, глядя в пустоту. Закрыв глаза, мужчина прислонился затылком к перекладине и выдохнул, чувствуя ком в груди. Время для него потеряло чёткие ориентиры. Секунды растягивались в часы, наполненные лицами тех, кого больше нет. И когда из динамиков послышалась знакомая мелодия, Сон вздрогнул. Этот звук, предвещающий о скором начале Игры, отозвался резкой болью в висках и вместе с этим Ки Хуна посетила горькая мысль всё это закончить. Он посмотрел на свою скованную руку, потом на ряды розовых солдат, которые уже начали занимать свои позиции. Зачем пытаться? Он понимал, что его оставили в живых после бунта не из милосердия. Он был нужен им только для развлечения спонсоров. Его горе, его вина и его отчаянные попытки спасти людей были лишь приправой к дорогому ужину ВИП-гостей. Идея просто не встать, когда объявят начало, казалась сейчас самым правильным выходом. Сдаться было бы не трусостью, а единственным доступным ему актом протеста. Если он не будет играть, если откажется бороться за свою жизнь, они не получат своего шоу. Ки Хун снова закрыл глаза. Он был готов. Он больше не хотел быть частью их механизма. Но где-то в глубине сознания всё ещё пульсировал немой вопрос: позволит ли ему система уйти так легко? Или у Фронтмена на него были совсем другие планы? Ки Хун услышал рядом осторожные, почти крадущиеся шаги. Ему не нужно было открывать глаз, чтобы понять, кто это — он кожей чувствовал исходящую от пришедшего ауру страха и стыда. Воздух рядом словно задрожал. Послышался шорох совсем рядом, и тихий, чуть надломленный голос произнёс: — Господин Сон... Ки Хун медленно поднял веки. Перед ним стоял Дэ Хо. Парень выглядел так, словно сам уже наполовину превратился в призрака — бледный, с тёмными кругами под глазами и трясущимися руками. Ки Хун посмотрел на него без тени злости. — Я... я хотел бы извиниться, — Дэ Хо запнулся, судорожно глотая воздух. — Я должен был... — Ты ни в чём не виноват, — негромко перебил его Ки Хун. Кан замер, явно не ожидая такой реакции. Сон чуть заметно качнул головой, и цепь наручников жалобно звякнула о металл стойки. — Всем страшно, Дэ Хо. Страх — это единственное честное, что здесь осталось. Тебе нужно беречь силы для игры, если ты всё ещё хочешь отсюда выйти. И, пожалуйста, присмотри за Чжун Хи. Ки Хун снова закрыл глаза, давая понять, что разговор окончен. Дэ Хо ещё несколько секунд потоптался рядом, переминаясь с ноги на ногу. Он явно собирался добавить что-то ещё, но подходящие слова так и не нашлись. В итоге он лишь вздохнул и ушёл. Через некоторое время к Ки Хуну подошёл один из солдат, чтобы освободить его от наручника. — Игрок четыреста пятьдесят шесть, присоединяйтесь к остальным для отправки на игру, — прозвучал механический голос из-под маски. Ки Хун послушно встал. Тело отозвалось резкой болью — мышцы затекли от неудобной позы, в которой он просидел всё это время. Голова на мгновение закружилась от резкого подъёма. Он пошатнулся, едва не задев плечом солдата, но тот даже не шелохнулся, оставаясь холодным изваянием. Сон смотрел на своё запястье, где остался багровый след от металла, понимая: наручники сняли, но свобода не наступила. Его вели на очередную бойню, и на этот раз у него не было даже иллюзии, что он может что-то изменить. Когда игроки потянулись из общежития по бесконечным розовым лабиринтам лестниц, к Ки Хуну как-то незаметно, словно ища защиты, пристроились Дэ Хо и Чжун Хи. Они не проронили ни слова, но Сон чувствовал их присутствие каждым нервом. Несмотря на всё произошедшее, им рядом с ним было спокойнее. На мгновение Ки Хуну показалось, что они снова команда, а Чон Бэ и Ён Иль просто немного отстали, затерялись в толпе и вот-вот догонят их, тяжело дыша и ворча на крутые ступени. Но иллюзия рассыпалась в прах, когда колонна остановилась. Ки Хун почувствовал дежавю, когда им демонстративно представили тела убитых солдатами бунтовщиков. Они висели под самым потолком, словно жуткие гроздья, напоминая всем выжившим о цене неповиновения. Голос из динамиков монотонно вещал о «демократическом голосовании» и «насильственных методах», но Сон его почти не слышал. Ки Хун заставил себя поднять голову и посмотреть на тела. Сначала это был лишь болезненный долг памяти, но уже через секунду он почувствовал, как по спине пробежал холодок. Что-то было не так. Какая-то деталь выбивалась из общей картины ужаса, царапая сознание. Он сделал шаг назад, почти наступив на ногу стоявшему позади игроку, чтобы поменять угол обзора. Обойдя его, он, наконец, увидел то, что его смутило. Среди выбывших кого-то не хватало. Но самым странным было даже не это: человека под первым номером, висевшего выше остальных, Ки Хун не знал. Тело незнакомца было развёрнуто так, будто кто-то намеренно пытался скрыть его лицо от случайного взгляда. Расчёт был прост: в такой обстановке никто не станет вглядываться в черты мертвецов, все захотят поскорее отвести глаза. Но Ки Хун не отвёл. Он нахмурился, чувствуя, как внутри всё обрывается. — Игрок четыреста пятьдесят шесть, продолжайте движение! — рявкнул солдат, подталкивая его в спину. Ки Хун шагнул вперёд, прокручивая в голове события последних трёх дней. Он наконец вспомнил, кого не хватало. Игрока двести сорок шесть. Ки Хун даже не знал его имени, да это было и не важно. Этот человек всегда держался особняком, не пытался приблизиться к Сону или стать частью его команды. В отличие от Ён Иля. Ки Хун вспомнил их первую встречу. Первый день после голосования. Ён Иль подошёл почти сразу. Теперь, перебирая в памяти их диалоги, Ки Хун отчётливо видел: в каждой фразе, в каждом «совете» первого был двойной подтекст. Пазл сложился, заставляя Ки Хуна в очередной раз проклясть себя за наивность.

***

Устало опустившись на выступ, Ки Хун нервно выдохнул, с силой провёл рукой по затылку, зарываясь пальцами в волосы, и уставился на свою обувь. И что теперь делать с истиной, которая ему открылась? Мир вокруг продолжал существовать: розовые солдаты застыли изваяниями, игроки перешёптывались, кто-то желал как можно скорее сменить команду. Но для Ки Хуна всё замерло. Правда не принесла облегчения. Она не вернула ему надежду — она лишь заменила одно отчаяние другим, более острым и ядовитым. Ки Хун с горькой усмешкой подумал о том, что снова наступил на те же грабли. Ладно Иль Нам — старик действительно выглядел жалко, вызывая естественное желание защитить. Но Ён Иль… Интересно, хоть что-то в его словах было настоящим? Или каждое слово, каждый взгляд были лишь частью сценария? Ки Хун зажмурился, почувствовав колючее жжение в глазах. Горло сдавило от невысказанной ярости, перемешанной с разочарованием. Его не покидала мысль: что было бы, если бы в тот момент, когда они разделились, в коридор он пошёл не с Чон Бэ, а с Ён Илем? Раскрыл бы тот свою личность или так бы и продолжал лгать до самого конца? А главное: выжил ли бы Чон Бэ? — Господин Сон… Голос Дэ Хо вырвал его из плена этих раздумий. Ки Хун с силой потёр переносицу, пытаясь унять пульсирующую боль в голове, и только после этого поднял взгляд. Перед ним стояли Дэ Хо и Чжун Хи. Девушка выглядела бледной и уже успела с кем-то обменяться командами. Теперь на ней был такой же жилет, как и на Дэ Хо. Они оба были «синими». Потенциальными жертвами Ки Хуна. Они почему-то смотрели на него с надеждой, будто он всё ещё мог что-то исправить. Будто у него в кармане был припрятан ключ от всех дверей этого ада, а не красная метка убийцы. Мужчина тяжело вздохнул, стараясь не смотреть им в глаза. — Вам лучше найти укрытие, — глухо произнёс он. — Найдите безопасное место и сидите там всё время до окончания игры. — А вы? — тихо спросила девушка, придерживая рукой живот. Ки Хун горько усмехнулся. Он понимал, что не сможет никого убить. И эта неспособность стать монстром теперь была ему на руку. Он уже всё решил: он просто дождётся финала, не выполнив условие игры. За несоблюдение правил его устранят. Это будет лёгкий выход. — Обо мне не беспокойтесь, — ответил он, пытаясь придать голосу уверенности. — Просто делайте, что я сказал. В этот момент он заметил, как Чжун Хи внезапно поморщилась. Она резко зажмурилась и глубоко, судорожно втянула воздух сквозь зубы, словно пытаясь подавить вспышку боли. — Чжун Хи? Всё в порядке? — Ки Хун поднялся, шагнул к ней, забыв о своих мрачных мыслях. Девушка испуганно моргнула, её ресницы задрожали. Она подняла на него взгляд, в котором читалась уже не просто усталость, а настоящий животный ужас. — Я… — её голос сорвался, стал совсем тонким. — Мне плохо. Уже несколько часов как… тянет всё. Ки Хун почувствовал, как внутри всё похолодело. Дэ Хо рядом растерянно замер, окинув двести двадцать вторую взглядом: он выглядел так, будто сам был на грани обморока. Всё это было сейчас очень не вовремя. Здесь не было даже элементарных условий, чтобы оказать помощь, не говоря уже о чем-то большем. Игра должна была начаться с минуты на минуту. План Ки Хуна просто тихо дождаться своего финала, не запачкав рук кровью, начал трещать по швам. Он просто не мог оставить Чжун Хи сейчас, когда она в таком состоянии. Мужчина огляделся, на мгновение остановив взгляд на ближайшем солдате. Хотелось броситься к нему, закричать, потребовать врача, но он вовремя осёкся. — Слушайте меня внимательно, — Ки Хун понизил голос до шёпота, хватая Дэ Хо за плечо, чтобы привести того в чувство. — Нам нужно переждать всего полчаса, прежде чем игра закончится. Он снова бросил взгляд на Чжун Хи, чьё лицо стало почти прозрачным от боли. — Держитесь рядом. Дэ Хо, нервно сжимая край своей синей жилетки, вдруг подался вперёд. Его голос сорвался на шёпот: — Господин Сон… может, мне попробовать с кем-то обменяться? Я найду кого-нибудь из красных… Ки Хун сильнее сжал его плечо и заглянул в глаза. — И что потом, Дэ Хо? — тихо спросил Сон. — Если ты наденешь красное, ты сможешь кого-то убить? В глазах Кана промелькнула паника. Он представил кинжал в своей руке и чужую кровь на ладонях, и этот образ заставил его содрогнуться. Парень мотнул головой, отводя взгляд. С началом раунда Ки Хун, Дэ Хо и Чжун Хи медленно направились вглубь коридоров. Они бродили несколько минут, превратившись в странную сюрреалистичную процессию: двое «синих» и их «красный» конвоир, который был их щитом. Иногда на пути им попадались другие игроки в красных жилетках. Они проносились мимо, тяжело дыша, с безумными глазами, и даже не обращали внимания на странную компанию. У них были свои цели, свои жертвы, которых они наметили заранее. В какой-то момент Чжун Хи не сдержала болезненного стона. Она схватилась за живот и, тяжело дыша, прислонилась к стене. Дэ Хо тут же подставил плечо, поддерживая её и не давая осесть на пол. Ки Хун мгновенно обернулся, его рука инстинктивно дёрнулась к ней, но взгляд первым делом метнулся к таймеру на стене. Прошло только десять минут игры. Впереди была ещё целая вечность, наполненная криками из лабиринтов. — Ещё немного, нужно идти. Они с Дэ Хо обхватили девушку с двух сторон и аккуратно повели её вперёд. Каждый шаг давался Чжун Хи с трудом, её пальцы мертвой хваткой впились в рукав олимпийки Ки Хуна. Когда из-за очередного угла вынырнули несколько теней, вся их группа на мгновение замерла. Ки Хун напрягся, готовый закрыть собой спутников, но заминка длилась лишь секунду — это оказались «синие». — Деточка! — Гым Джа, отмерев, бросилась к Чжун Хи. Она обхватила бледное лицо девушки ладонями, встревоженно заглядывая ей в глаза. — Ты в порядке? Как давно? — Нам нужно где-нибудь скрыться, — перебил её Ки Хун, оглядываясь. — Мы на виду. — Сюда. — Хён Джу, до этого следившая за коридором, толкнула ближайшую дверь. — Все ушли вглубь. Сюда вряд ли вернутся в ближайшее время. Все зашли внутрь, скрываясь в комнате, но Ки Хун остался снаружи. Он огляделся по сторонам, проверяя пустой коридор, и со вздохом опустился на холодный пол, прислонившись спиной к двери. Теперь он был живой преградой между своими людьми и тем безумием, что творилось на арене. Он задумчиво покрутил кинжал в руке и приставил остриё к подушечке большого пальца, чувствуя лёгкий укол, и горько усмехнулся. Другой на его месте, наверное, уже предвкушал бы лёгкую победу. Четыре игрока команды соперника, запертые в тесном пространстве — идеальная мишень. Совсем рядом послышался топот нескольких пар ног. Сон замер, крепче сжав рукоять кинжала, но тени пронеслись мимо. А спустя мгновение тишину разорвал истошный крик, после чего женский голос из динамиков сообщил о номере игрока, который выбыл. Ки Хун невольно стиснул челюсть. Он не видел, что там происходит, но воображение услужливо рисовало картины расправы. Все звуки оборвались так же внезапно, как и начались, оставив после себя лишь звон в ушах. В голове, сменяя друг друга, начали всплывать обрывки воспоминаний о прошлом финале. Предфинальная игра. Какова вероятность, что и в этот раз организаторы решат устроить нечто подобное? Что-то, связанное с высотой, хрупким стеклом или шаткими мостами, где одно неверное движение означает конец? И как измученная Чжун Хи сможет пройти такое испытание? Она едва передвигает ноги сейчас, а что будет завтра после родов в таких условиях? Ки Хун закрыл глаза и шумно выдохнул. Внутри него шла яростная борьба. Меньше всего на свете он хотел выдавать, что пазл сложился. Устраивать истерику, кричать в объективы камер и требовать ответов, привлекая внимание Фронтмена. Но, глядя на реальность, он понимал: кажется, иного выхода просто нет. Если он промолчит, Чжун Хи и её ребенок погибнут в следующем раунде просто потому, что не впишутся в «стандарты» шоу. Чтобы спасти её, ему придётся вступить в диалог с монстром. Ки Хун наклонил голову вбок и посмотрел на камеру в углу. «Ну как?» — пронеслось в голове. — «Достаточно ли я уже повеселил богатых ублюдков? Или мой очередной безрассудный поступок раззадорит их ещё больше?» Он знал, что может сдохнуть сегодня, завтра или послезавтра, но это абсолютно не имело значения. Единственное, что сейчас жгло его, это то, что он вернулся сюда. Выбрал эту бессмысленную, яростную борьбу с системой вместо дочери, которая ждала его там, в настоящем мире. Променял её на надежду отомстить тем, кто неуязвим. Внезапно по коридорам пронёсся сигнал об окончании раунда. Ки Хун вздрогнул от неожиданности, выходя из оцепенения. Погрузившись в свои раздумья, он совершенно потерял счёт времени и не заметил, как истекли отведённые на бойню полчаса. Через несколько секунд коридоры заполнились розовыми фигурами. Солдаты возникали из теней, словно механизмы, приведённые в действие. — Нет, пожалуйста! — истошный вопль раздался совсем рядом. Ки Хун машинально повернул голову и увидел, как Треугольник без тени сомнения вскинул автомат и застрелил парня в красном жилете, зажатого в углу. Бедняга так и не смог никого убить, и теперь система избавлялась от него, как от бракованной детали. — Игрок четыреста пятьдесят шесть. Ки Хун вскинул подбородок, встречаясь взглядом с чёрной маской. Над ним нависал Квадрат. Мужчина даже не успел никак среагировать или подняться с пола. В тот момент, когда за дверью послышался крик младенца, тупая ослепляющая боль в виске от резкого удара прикладом оборвала всё. Мир вспыхнул искрами и мгновенно погас.