5. Сувон

За окном автомобиля тянулся мрачный ноябрьский пейзаж. Холодный дождь нещадно хлестал по стеклу, размывая огни движущихся впереди машин и пролетающих мимо многоэтажек. Город казался серым и бездушным. Ин Хо откинулся на спинку сиденья, стараясь унять внутреннее беспокойство. Он ехал со встречи, прокручивая в голове каждую деталь беседы. Формально к нему не могли подкопаться — он действовал строго в рамках протокола безопасности. Но теперь мужчина не мог отделаться от ощущения, что всё давно вышло из-под контроля. Его настораживали две вещи. Во-первых, один из кураторов, который после смерти Иль Нама и перехода полномочий к Ин Хо общался исключительно по видеосвязи, лично прилетел в Корею. Взрыв острова требовал разбирательств, но личный визит человека такого уровня ощущался как нечто большее, чем просто проверка протоколов. Такие люди не пересекают океан, если всё действительно «под контролем». Во-вторых, вопросы. Они были сформулированы с явным двойным подтекстом, на которые невозможно было сразу найти безопасный ответ. Собеседники словно прощупывали почву. Ин Хо остро ощущал нехватку информации: он не мог поговорить с Соном и узнать, какие действия предпринимал Джи Сон, когда нашёл его в апартаментах. У Ки Хуна из-за ранения поднялась высокая температура. Последние несколько дней он находился в лихорадочном бреду. Обработка глубокой раны в полевых условиях на катере, когда Ин Хо пришлось зашивать её на живую, была не лучшим решением, но в тот момент других вариантов попросту не существовало. Оказавшись в Сеуле, братья приняли решение на время спрятать Сона в квартире младшего. Джун Хо позже тайно вызвал своего знакомого врача, который профессионально поменял швы, качественно обработал повреждение и выписал необходимые антибиотики. Несмотря на беспокойство, Ин Хо не решался соваться в квартиру брата. Он пока был совершенно не готов отвечать на те вопросы, которые неизбежно возникли бы при личной встрече. Одно дело — Ки Хун. Сон был для него совершенно посторонним человеком. Но Джун Хо — это совсем другое. Это был его младший брат, пропасть между которыми за девять лет стала почти непреодолимой. За это время накопилось слишком много недопонимания и боли, и Игры были далеко не единственным, что связывало и одновременно отталкивало их друг от друга. Ин Хо понимал, что простого разговора не получится, а смотреть в глаза брату было для него сейчас выше всяких сил. Машина плавно затормозила, преодолев КПП жилого комплекса, и Ин Хо пришлось выйти из оцепенения. Покидая пространство автомобиля, он сообщил водителю, что тот на сегодня свободен. Оказавшись в пустой квартире, Хван привычным движением повесил пальто и, не задерживаясь, прошёл в свой кабинет. Кинул на стол папку с информацией. Завтра он планировал разобраться с долгами спасённых игроков. После — использовать ресурсы и помощь Джун Хо, чтобы передать им выплаты, которые те так и не получили. Забрав с рабочего стола пачку сигарет, мужчина вышел на балкон. Закурил. Ноябрь не щадил: дождь смешивался с мокрым снегом, делая и без того отвратительную погоду ещё противнее. Ин Хо смотрел на огни Сеула сквозь пелену осадков, понимая, что каждый его шаг теперь — это движение по тонкому льду. За ним установили слежку — в этом Хван даже не сомневался. Визит куратора и двусмысленные вопросы были лишь верхушкой айсберга. Затушив окурок о перила, мужчина тяжело выдохнул. Провёл рукой по волосам, взъерошивая их, и вернулся в тепло комнаты. Щёлкнул выключатель настенного бра, и кабинет погрузился в полумрак. Хван постоял немного в темноте, позволяя мыслям плавно течь в такт шуму дождя за стеклом. Оказавшись в спальне, он сбросил сковывающий движения костюм, заменив его на простую домашнюю футболку и свободные брюки. Взгляд невольно скользнул по интерьеру. Бежевые стены, мягкое точечное освещение и минимум мебели создавали иллюзию чистоты и спокойствия. Однако за этой внешней эстетикой скрывалась пустота. Ин Хо подумал о том, что в холодильнике, образно говоря, мышь повесилась — он слишком долго отсутствовал, занимаясь делами Игр. Стоило заказать доставку, но даже эта простая мысль казалась сейчас непосильной задачей. Ин Хо отложил телефон в сторону и просто лёг в постель поверх покрывала, остро нуждаясь в тишине. Жалел ли он, что ввязался во всё это? Пока было непонятно. Время должно было расставить всё по своим местам и показать, стоил ли этот акт человечности тех последствий, что уже начали сгущаться над его головой. Он прикрыл глаза, позволяя темноте поглотить мысли. Мечтая хотя бы о нескольких часов тишины и покоя, тех благах, о которых он мог только мечтать последние полторы недели, пока остров медленно погружался в хаос. Тишина пришла не сразу. Сначала в сознание ворвался шум дождя за окном, потом редкие, почти ленивые раскаты грома, прокатывающиеся где-то над городом. Обычно он проваливался в пустоту без снов, но в этот раз всё было иначе. Какие-то образы всё же прорвались — смазанные, лишённые формы. Обрывки этих ощущений, не складывающиеся в цельную картину. Тяжёлые и липкие, они тянули за собой глухое, почти животное чувство тревоги, от которого внутри всё сжималось. Он не видел образов. Не слышал голосов. Но был страх — необъяснимый, будто уже случилось что-то непоправимое. Резкий раскат грома разорвал это состояние, заставляя Ин Хо распахнул глаза. Несколько секунд он лежал неподвижно, пытаясь восстановить дыхание. Сердце билось неровно, слишком быстро, отдаваясь в висках. Сон ускользнул мгновенно, не оставив после себя ничего, кроме напряжения. Хван не запомнил, что именно ему снилось. И это, вероятно, было к лучшему. Мужчина шумно выдохнул, проводя ладонями по лицу, словно пытаясь стереть остатки этого состояния. Медленно сел на кровати и несколько секунд просто провёл в таком положении, уставившись в темноту, прежде чем заставил себя подняться. Часы показывали глубокую ночь. Тишина в квартире стала почти звенящей. Он прошёл в ванную, не включая яркий свет, только тусклое освещение над зеркалом. Ин Хо поднял голову и встретился взглядом со своим отражением. Он смотрел долго. Внимательно, словно пытаясь разглядеть в этом лице что-то чужое или, наоборот, убедиться, что перед ним всё ещё он сам. Ничего не изменилось, но в то же время будто изменилось слишком многое. Он не сомневался ни в слежке, ни в том, что его не оставят в покое. Уничтожение локации в Корее ничего не значило. Система не рушилась из-за одного сбоя — она перестраивалась, а он всё ещё был её частью. Ин Хо отвёл взгляд от зеркала. В ванной стало слишком тесно — не физически, а из-за мыслей, которые начинали давить сильнее, чем раньше. Он вышел в коридор и, не включая свет, направился на кухню. Двигаясь почти на ощупь, открыл один из шкафов, на мгновение задержался, будто пытаясь вспомнить, что вообще может там быть, и нащупал упаковку снеков. Съел немного и без удовольствия. Просто чтобы заглушить голод, который теперь настойчиво напоминал себе. Закрыв шкаф и, не убирая упаковку, подошёл к окну. Неоновые огни расплывались сквозь влажное стекло, размытые дождём, превращаясь в дрожащие пятна света. Ночной город казался далёким, почти нереальным, как будто он наблюдал за ним из-за плотной невидимой преграды. Снова прокатился раскат грома. Ин Хо невольно поднял взгляд, проследив за тонкой вспышкой, на мгновение разрезавшей небо. Свет быстро погас, снова уступая место темноте. Хван постоял ещё немного, не двигаясь. Затем молча оставил упаковку печенья на подоконнике и отступил от окна. Вернувшись в спальню, лёг в постель. Тело постепенно сдавалось усталости, напряжение отступало, растворяясь в тяжёлой вязкой дремоте. На этот раз сон пришёл быстро и без образов. Утро наступило внезапно, встретив глухой головной болью, словно кто-то настойчиво стучал изнутри черепа. Мужчина поморщился, медленно поднялся с кровати и, не утруждая себя поиском чего-то тёплого, вышел на балкон прямо так. Холодный воздух мгновенно покрыл тело неприятными мурашками. Дождь, смешанный с мокрым снегом, и не думал прекращаться, но Ин Хо это, казалось, не волновало. Достав сигарету, щёлкнул зажигалкой и затянулся. Дым обжёг горло, чуть притупляя пульсирующую боль в голове. С высоты город открывался почти полностью. Сеул уже жил своей жизнью — плотные потоки машин растекались по магистралям, застревая в бесконечных пробках. Огни фар тянулись в длинные размытые линии, смешиваясь с серым светом пасмурного утра. Ин Хо выдохнул. Дым растворился в холодном влажном воздухе, почти сразу теряя форму. Хван проследил за тем, как он распадается, исчезает, не оставляя после себя ничего, как будто его никогда и не было. Сделав ещё одну затяжку короче предыдущей, затушил сигарету о перила. Холод начал пробираться под кожу, и Ин Хо поспешил вернуться в тепло, закрывая за собой балконную дверь и отсекая шум города. Вернулся в спальню, чтобы сменить одежду на сухую, после чего направился в кабинет, чтобы изучить информацию из папки. В одном из ящиков у него имелась банковская карта, оформленная на фальшивое имя. На счету лежала достаточно приличная сумма — этих денег с лихвой хватило бы всем сбежавшим игрокам, чтобы полностью закрыть свои долги, и ещё осталось бы на спокойную обычную жизнь, к которой они уже не смогут вернуться по-настоящему. Ин Хо перепечатал все необходимые данные в электронный формат и перенёс информацию на флешку. Закончив, достал из ящика банковскую карту и положил её вместе с носителем в плотный конверт. Убрав всё обратно в стол, он на мгновение замер — взгляд зацепился за фальшивые документы, лежащие в том же месте. Ин Хо взял паспорт в руки. Пальцы скользнули по гладкой обложке, ощущая её фактуру. Чужое имя, чужая жизнь. Он открыл документ не сразу. Большим пальцем провёл по краю, потом всё-таки разогнул. Глядя в глаза человеку на снимке, он чувствовал, как внутри ворочается что-то очень нехорошее, вязкое и тяжёлое. Поморщившись, мужчина отогнал эти мысли, убрал всё на место и, поднявшись, подошёл к окну. Дождь, наконец, прекратился. Сквозь свинцовые тучи пыталось пробиться бледное ноябрьское солнце, которое уже совершенно не грело. С высоты семидесятого этажа всё теряло свои привычные размеры. Машины превращались в крохотные, медленно ползущие точки, а люди — в едва различимые, почти абстрактные движения. Даже многоголосый шум мегаполиса не поднимался на такую высоту: здесь царило лишь глухое, приглушённое присутствие города, которое скорее угадывалось интуитивно, чем слышалось. Ин Хо не знал, сколько так простоял — минуту, две или гораздо больше. Он просто смотрел вниз, позволяя взгляду скользить по этим бесконечным линиям и точкам, ни за что не цепляясь. В этом отстранённом наблюдении было некое подобие покоя, которого ему так не хватало все последние дни. В какой-то момент он поймал себя на мысли, что в комнате стало теснее. Внешне, конечно, ничего не изменилось, но дышать стало заметно труднее. Ин Хо выдохнул, отвёл взгляд от окна и провёл рукой по затылку, понимая, что не сможет провести в этой квартире весь день. Нужно было развеяться. Заняться тем, чем он обычно занимался, возвращаясь в Сеул после окончания Игр. И тут же пришла спокойная, лишённая горечи мысль: это больше не поможет забыться. Ни привычные маршруты, ни попытки вернуться к прежнему ритму жизни не сотрут из памяти последние полторы недели. Старый мир рухнул в тот момент, когда он решил пойти против правил, и никакая прогулка по городу уже не могла склеить его осколки. Ин Хо собрался, взял телефон, ключи и вышел из квартиры. Чтобы хоть немного унять внутреннее напряжение, он не стал сразу вызывать лифт и преодолел несколько лестничных пролётов пешком. Лишь спустившись ниже, всё-таки воспользовался кабиной. Улица встретила прохладным порывом ветра. Снова начал моросить мелкий дождь. Ин Хо на секунду задержался у выхода, позволяя этому холоду коснуться лица, прежде чем шагнуть дальше. Конкретной цели не было, поэтому решил пока просто прогуляться. Слежку за собой заметил почти сразу. Это произошло чисто на инстинктивном уровне — тело среагировало раньше, чем разум успел проанализировать ситуацию. Со стороны могло показаться, что это обычный прохожий, затерявшийся в серой толпе Сеула, но чуйка бывшего полицейского подсказывала, что это не так. Ин Хо специально плутал по переулкам, меняя темп и направление, проверяя свои подозрения. Замедлился у витрины, будто разглядывая что-то внутри, прошёл дальше, снова свернул. Наконец зашёл в первое попавшееся кафе, пахнущее дешёвым кофе и выпечкой. Выбрав место в глубине зала, мужчина сел лицом ко входу, сохраняя внешнее спокойствие, хотя внутри нарастало напряжение. Человек зашёл позже, минут через пятнадцать, стараясь выглядеть максимально естественно, но для Хвана всё уже было очевидно. Ин Хо ухмыльнулся самым уголком губ и сделал глоток уже остывшего кофе. Ситуация выглядела двояко: либо ему намеренно давали понять, что каждый его шаг находится под контролем, либо парень был новичком, что в структурах Игр казалось крайне сомнительным. Кинув на стол чаевые, Хван неспешно поднялся и направился к выходу, даже не взглянув в сторону своего «хвоста». Пожалуй, на сегодня впечатлений было достаточно.

***

Спустя несколько дней Ин Хо написал Джун Хо и назначил встречу в Кёнгидо, где прошло их детство и юность. Это было единственное место, где он мог снова почувствовать себя просто старшим братом, а не кем-то другим. Кёнгидо был их территорией, свободной от обязательств и теней последних лет. Накинув на голову поверх кепки капюшон толстовки, Ин Хо поправил высокий воротник куртки и вышел из подъезда. На улице уже сгустились сумерки, и бледные блики от фонарей дрожали, отражаясь на мокром асфальте. Воздух был пропитан сыростью, напоминая о недавнем дожде. Ин Хо быстрым шагом прошёл КПП и направился к ждущему на обочине такси. Дорога от Чамсиль-дона до Сувона заняла почти два часа из-за плотных вечерних пробок. Машина медленно выбиралась из района небоскрёбов и элитных жилых комплексов, где гигантская игла башни Lotte World Tower скрывалась верхушкой в низких тучах. За окном автомобиля Сеул расплывался в бесконечной череде неоновых вывесок и красных стоп-сигналов. Когда они выехали на скоростную магистраль, тянущуюся вдоль реки Хан, город превратился в россыпь огней, отражающихся в тёмной воде. По обе стороны дороги тянулись бесконечные массивы многоэтажек, подсвеченные мосты и рекламные щиты, зазывающие яркими красками. Чем дальше машина уходила на юг, в сторону провинции Кёнгидо, тем реже становились сверкающие стеклянные фасады. Современный глянец мегаполиса постепенно сменялся более приземлёнными, плотно застроенными кварталами, где за окном мелькали вывески круглосуточных магазинчиков и небольших закусочных. Ин Хо почти не смотрел на проплывающий мимо пейзаж. Его мысли блуждали где-то далеко, в сотый раз прокручивая одно и то же. Когда машина съехала с шоссе и знакомые с юности очертания Сувона начали проступать сквозь вечернюю мглу, мужчина проверил время и перевёл взгляд в окно. Он назначил встречу Джун Хо на восемь вечера, но сейчас была только половина. Хван попросил водителя высадить его чуть раньше. Оказавшись на улице, Ин Хо огляделся по сторонам и, закурив, направился в сторону Kang’s Hof. Это был старый бар, который стоял на этом месте ещё с девяностых годов. Перед тем, как связаться с братом, Ин Хо заранее убедился, что заведение всё ещё функционирует. Здание выглядело почти таким же, каким Ин Хо запомнил его много лет назад. Снаружи это была типичная постройка той эпохи: невысокое бетонное строение с поблёкшей вывеской, на которой неоновые трубки в названии местами перегорели и теперь натужно мигали. Массивные деревянные двери, обитые по краям металлом, и узкие окна, заклеенные изнутри старыми рекламными плакатами пива, создавали ощущение полной изоляции от внешнего мира. Внутри время и вовсе замерло. Помещение встретило Ин Хо запахом жареного арахиса, хмеля, старого дерева и тихой музыкой. Интерьер сохранился почти в первозданном виде: невысокие потолки, отделанные тёмными панелями, и кожаные диваны. Над стойкой бара, заставленной пузатыми кружками, висел старый кинескопный телевизор, беззвучно транслирующий новости. Тусклый желтоватый свет ламп едва разгонял полумрак, создавая густые тени в углах. Ин Хо прошёл вглубь зала, стараясь не привлекать внимания редких посетителей. Он выбрал самый дальний стол в углу, откуда открывался идеальный обзор на входную дверь. Заметив приближающегося официанта, Ин Хо едва заметным жестом дал понять, что ему ничего не нужно, и откинулся на спинку дивана, скользнув взглядом по полутёмному помещению, ни на чём не задерживаясь подолгу. Спустя пару минут над дверью негромко звякнул колокольчик. В бар вошла молодая пара, обмениваясь тихими смешками. Они заняли столик у окна, не нарушив общей сонной атмосферы заведения. Прошло ещё немного времени, и колокольчик звякнул снова. На этот раз на пороге появился Джун Хо. Парень остановился у входа и огляделся. Заметив брата, на мгновение замер, словно проверяя, не обманывает ли его зрение, а затем решительно направился к столику. Он сел напротив. Несколько минут они просто молча смотрели друг на друга. Только взгляд в взгляд, в котором было слишком много несказанного. Наконец Джун Хо нарушил тишину. Его голос прозвучал ровно, но в нём сквозило напряжение: — Думаешь, если выбрал для встречи этот район и людное место, я не стану задавать вопросы? Ин Хо слегка склонил голову, словно изучая брата заново, подмечая каждую новую черту, появившуюся за годы разлуки. Несмотря на то, как упорно он отдалялся от семьи, глубоко внутри Ин Хо остро по ним скучал. Однако понимал: ни мачеху, ни Джун Хо нельзя было подпускать близко. В том мире, где он существовал, привязанности становились уязвимостью. То, во что превратилась его жизнь, не предусматривало возвращения к семейным ужинам и простым радостям. Он не мог смотреть им в глаза, зная, какую цену платит за своё положение и через что ему пришлось пройти. Но сегодня всё было иначе. Хван выдержал взгляд брата и произнёс негромко, но твёрдо: — Сегодня я не стану уходить от ответов. Джун Хо коротко и безрадостно усмехнулся. Он отвёл взгляд в сторону, на пустые столики в глубине бара, будто на секунду потерял всякий интерес к этому разговору. Ин Хо заметил, как нервно подрагивают пальцы брата. Это выдавало его истинное состояние — за напускным безразличием скрывалась буря из боли и обиды. — Правда? — тихо бросил Джун Хо, всё ещё не глядя на него. — Забавно. Он медленно перевёл взгляд обратно на Ин Хо. Тот сразу уловил едва заметный блеск в его глазах, который младший не успел скрыть. Парень усмехнулся снова, с горечью. — У меня была куча вопросов, — заговорил он тише. — Я прокручивал их в голове всё то время, пока восстанавливался после комы и пока снова искал этот проклятый остров. Он выдержал недолгую паузу. — Но сейчас… — Джун Хо чуть склонил голову, не отрывая взгляда от Ин Хо, словно пытаясь разглядеть за его лицом того человека, которого знал раньше, — я уже не уверен, что вообще хочу что-то знать. Ин Хо поджал губы и потёр лоб, на мгновение зажмурившись. Не знал, куда деть руки: груз невысказанных слов делал каждое движение неловким. — Выйдем? — негромко спросил он. Паб был не лучшим местом для разговоров, не предназначенных для посторонних ушей. Они синхронно поднялись из-за стола. Джун Хо пошёл к выходу первым, и Ин Хо, следуя за ним, видел, насколько напряжены плечи брата. Тот двигался порывисто, словно сдерживая желание сорваться с места. Когда они вышли на улицу, Ин Хо жестом указал в сторону, и они зашли за угол заведения. Там, скрытая от света фонарей и посторонних взглядов, стояла старая деревянная лавочка под небольшим навесом. Капли дождя глухо барабанили по козырьку, создавая подобие защитного барьера. Ин Хо прислонился плечом к опорной балке и закурил. Выждал пару минут, собираясь с силами, а затем заговорил. Начал издалека, с того промежутка времени, когда остался без работы. Этот рассказ дался ему значительно сложнее, чем разговор с Ки Хуном. Словно какой-то внутренний барьер мешал раскрывать правду родному человеку. Джун Хо слушал молча, но с каждым новым словом, с каждой деталью его лицо становилось всё мрачнее. Он не перебивал, лишь сильнее сжимал кулаки, пока правда наполняла пространство под старым навесом. Только закончив, Ин Хо обратил внимание, что всё это время непроизвольно ковырял пальцем облупившуюся краску на опоре. Нервно сунул руки в карманы куртки. На Джун Хо он не смотрел — взгляд был прикован к мокрой земле у ног. Ин Хо ожидал чего угодно: презрения, вспышки ярости или того, что брат просто развернётся и уйдёт, не скрывая отвращения. Но Джун Хо сделал то, к чему Ин Хо не был готов. Он встал и, шагнув вперёд, крепко обнял его. Ин Хо замер, оглушённый этим жестом. Оцепенение сковало его на несколько секунд, прежде чем он медленно поднял руки и обнял Джун Хо в ответ, неловко похлопав того по спине. — Я скучал, хён, — негромко произнёс Джун Хо. Ин Хо почувствовал ком в горле. Он хотел ответить так много, но не находил ни одного подходящего слова. — Я тоже, Джун Хо, — выдохнул он, и его голос едва заметно дрогнул. Хван крепче сжал плечо брата, понимая, что, несмотря на всё совершённое, здесь, в Сувоне, он всё ещё чей-то хён, а не просто инструмент в руках Системы. Ин Хо первым осторожно отстранился, разрывая объятия. Ему нужно было вернуть привычную дистанцию, за которой легче держать себя в руках. Поправил воротник куртки, будто приводя в порядок не столько одежду, сколько собственное состояние. Но взгляд его стал мягче, чем прежде. — Как Сон? — спросил негромко. Джун Хо неопределенно передёрнул плечами. — Два дня назад ему стало лучше, — ответил он, глядя куда-то в сторону залитого дождём переулка. — Я рассказал ему правду, которую скрыл, и он пожелал вернуться в свой мотель. Больше мы не виделись. Ин Хо молча кивнул, принимая это без комментариев. Вытащил из кармана конверт и передал его брату. Джун Хо сразу понял, что внутри. Его пальцы на мгновение сжали край бумаги, ощущая вес флешки и банковской карты. — Избавься потом от флешки, — добавил Ин Хо, понизив голос. — За мной следят. Не исключено, что и за тобой могут. На лице Джун Хо промелькнула тень тревоги. Он кивнул и убрал конверт во внутренний карман куртки, чуть плотнее запахнув её, словно это могло хоть как-то защитить. — Вернёмся? — предложил Джун Хо, кивнув в сторону входа. Ин Хо не стал отказываться. Они зашли в паб и заняли тот же столик в глубине зала. Подозвав официанта, сделали заказ: чимек и безалкогольное пиво. Первые минуты говорили мало. Потом разговор сам собой перешёл на нейтральные темы: погода, работа, какие-то случайные воспоминания. Оба старательно обходили острые углы. Ин Хо больше слушал, чем говорил, время от времени кивая. Но взгляд его всё равно оставался внимательным. В какой-то момент он всё же решился: — Как она? Джун Хо понял, о ком речь. Опустил глаза и, проведя пальцем по краю стакана, коротко ответил: — Скучает. И ждёт. Ин Хо едва заметно поджал губы и отвёл взгляд, ничего не ответив. Потому что не мог пообещать того, что однажды появится на её пороге. Братья покинули бар уже за полночь. У них не было чёткой договорённости о следующей встрече, но, прощаясь, каждый из них чувствовал — это произойдет скоро. Следующим вечером Ин Хо решил навестить Сона. Он вышел из такси возле первой попавшейся аптеки, которых в этом переулке Добонг-гу было не так много. Зашёл внутрь и купил антибиотики, выписанные врачом, а также всё необходимое для обработки шва. Следом зашёл в небольшой продуктовый магазин по соседству. Взял фрукты и пару пачек лапши быстрого приготовления. Вскоре он добрался до места. Вывеска мотеля «Pink», как и всегда, не горела. Здание выглядело мрачным и заброшенным, словно само не желало привлекать лишнего внимания. Ин Хо нажал на кнопку звонка один раз и замер, прислушиваясь к тишине. Шаги по ту сторону послышались только спустя минут пять. Ки Хун, судя по его виду, когда открыл дверь, незваным гостям рад не был. Ин Хо молча окинул его внимательным взглядом. После лихорадки Сон выглядел измождённым: лицо осунулось и приобрело нездоровый серый оттенок, под глазами залегли глубокие тени. Было заметно: каждое движение даётся ему с трудом. — Ты... — бросил он то ли устало, то ли раздражённо. Ин Хо спокойно кивнул, не обращая внимания на холодный приём. — Впустишь? — негромко спросил Хван, слегка приподняв пакет с лекарствами и продуктами. Сон несколько секунд колебался, удерживая взгляд гостя, а затем молча шагнул в сторону, открывая проход в тёмный коридор мотеля.