4. Выбор

Ки Хун чувствовал себя уставшим, но уснуть не получалось ни в какую. Он долго ворочался, пытаясь найти удобное положение, но мягкость постели казалась ему издевательской. Теперь же он лежал, уставившись в потолок, и раз за разом прокручивал в голове историю Хвана. Сколько бы ни пытался убедить себя, что действия Ин Хо не поддаются оправданиям, больше не чувствовал в себе ненависти к этому человеку. Он видел заложника системы. Сломленного человека, болью которого умело воспользовались. Это казалось равносильно предательству по отношению к погибшим друзьям, и от этой мысли Ки Хун чувствовал себя мерзко. Чувство вины жгло изнутри, не давая покоя. Он резко поднялся с постели и нервно прошёлся по комнате. Вновь и вновь прокручивая в голове события последних дней. Заглянул в общую комнату. Ин Хо лежал на диване на спине. Одна его рука была расслабленно опущена вниз, а вторая покоилась на лице, закрывая глаза сгибом локтя. В полумраке было совершенно непонятно, спит он или просто погружён в свои мысли. Сон не хотел его беспокоить, поэтому тихо вернулся в постель. На этот раз он не заметил, как провалился в вязкую темноту, наполненную тревожными образами. Ему снились первые игры: безжизненный взгляд Сэ Бёк и кровь на руках Сан Ву. Сразу после его собственный крик и умирающий друг детства на руках. Сон сменялся возвращением домой, где мёртвая мать обвиняла его в том, что он снова выбрал алкоголь и ипподром вместо собственной дочери. А потом к этому кошмару примешались лица только что спасённых игроков — во сне они один за другим погибали от пуль Фронтмена. Ки Хун проснулся с шумным вдохом и колотящимся сердцем. Он несколько минут сидел в постели, тяжело дыша и не моргая глядя в одну точку, пытался отделить остатки сна от реальности. Электронные часы на тумбочке показывали девять утра. Рядом лежала короткая записка, оставленная Хваном: он просил не высовываться из комнаты до его возвращения. Ки Хун тяжело вздохнул и лёг обратно, подтянув колени к груди и прикрыв глаза. Он отчаянно не хотел думать о том, что где-то там, всего в нескольких этажах ниже, уже началась пятая игра. Ему не хотелось представлять, сколько игроков погибнет в этот раз, пока он находится в безопасности. Но пробравшиеся в голову образы не желали покидать мысли, терзая сознание не хуже реальности. Позже через тайный ход появилась Но Ыль. Она принесла завтрак для Ки Хуна и передала слова Хвана: тот не знал, когда именно сможет освободиться, так как ВИПы пожелали, чтобы Фронтмен лично их развлекал. Женщина скрылась так же незаметно, как и появилась, оставив Сона наедине с его мыслями. Во рту у него не было и крошки последние полтора суток, но Ки Хуну от одного взгляда на еду становилось тошно. Он лишь выпил немного воды и принялся мерить спальню шагами. Его внимание привлекли несколько книг, лежащие на рабочем столе. Они были на иностранном языке. Когда-то Ки Хун пытался изучить английский и даже что-то понимал, но поездка в Лос-Анджелес сорвалась, а вместе с ней заглохло и изучение языка — он так и не продвинулся дальше начального уровня. Мужчина провёл кончиками пальцев по тиснёной обложке и осторожно взял книгу в руки. Медленно пролистал страницы, пока в самой середине не наткнулся на вложенную фотографию, на которой было изображено несколько человек. В центре стояла женщина с широкой сияющей улыбкой и огромной охапкой цветов в руках. Рядом с ней мужчина, смотрящий на неё с такой нежностью и теплотой, что сердце Ки Хуна невольно сжалось. Это был Ин Хо. Он выглядел значительно моложе, а его взгляд был живым. Ки Хуну внезапно стало не по себе. Ему показалось, что он нечаянно приоткрыл дверь в ту часть жизни Хвана, которую тот годами старательно прятал от чужих глаз. Мужчина поспешно закрыл книгу и положил её на место, стараясь вернуть ей точно такой же вид, какой был до его вмешательства. Снова опустившись на пол у кровати, Ки Хун прикрыл глаза, пытаясь вытеснить из памяти увиденное лицо живого, любящего Ин Хо, которое так сильно контрастировало с его нынешней ролью. Хван вернулся только ближе к двум часам дня. Выглядел он крайне раздражённым: его движения были резкими, а взгляд — колючим. Скорее всего, так на него подействовало долгое общество спонсоров, которых ему приходилось терпеть всё это время. Мужчины почти не разговаривали, погружённые каждый в свои мысли. Ки Хун только узнал, что финалистов было семь. Он даже не удивился тому, что в их число вошёл сотый со своей шайкой. Глубоко ночью Ки Хун внезапно проснулся от острого, удушающего чувства тревоги. Она словно физически заполняла собой всё пространство спальни, не давая нормально дышать и заставляя сердце биться чаще. Не в силах больше оставаться в четырёх стенах, он вышел в общую комнату, собираясь забрать со столика свои оставленные самокрутки. Ин Хо не спал и, судя по его виду, даже не ложился. Он сидел в своём глубоком кресле, застыв в одной позе, и задумчиво покачивал стакан с виски в руке. Услышав шаги, Хван кинул на Ки Хуна короткий взгляд и снова отвернулся к выключенному экрану. — Выпьешь? — спросил он. Ки Хун замер, а потом неожиданно для самого себя согласился. Пить и курить на пустой желудок было плохим решением. Разум после нескольких глотков быстро помутнел, и Сон почувствовал себя ещё хуже, чем до этого — к душевной тревоге примешалась тошнота и головокружение. Ин Хо, внимательно наблюдая за ним, тихо произнёс: — Представь, что ты прошёл в финал, и на тебе висит забота о ребёнке Чжун Хи. Допустим, она погибла в прошлой игре. Против тебя и младенца — кровожадное отребье, которое готово на всё ради денег, даже убить ребёнка. — Ин Хо усмехнулся без тени веселья. — А я тебе предложу выход: дам кинжал, которым ты сможешь перерезать им глотки, выйти победителем и спасти младенца. Что ты выберешь? Оставишь всё, как есть или используешь шанс? Ки Хун поморщился от подобной перспективы. Сама мысль о таком выборе заставляла его нутро содрогаться. Затушив окурок, он опёрся локтями о колени и чуть подался вперёд. — Пытаешься поставить меня на своё место? — спросил он, вглядываясь в лицо собеседника. Ки Хун понимал, к чему клонит Ин Хо. Но он не был готов давать однозначные ответы на такие вопросы. Чувствовал, что не имеет права судить о ситуации, в которой никогда не оказывался сам, и цена которой — человеческая жизнь. — Я не был там, Ин Хо, — добавил он тише. — И не знаю, кем бы я стал, если бы нож оказался в моих руках. Ин Хо медленно качнул головой, принимая этот ответ без лишних споров. Ки Хун на несколько минут замолчал, погрузившись в раздумья и снова прокручивая в голове заданную ситуацию. Существовал ли он вообще, этот «правильный» выбор? На одной чаше весов были семь взрослых жизней, обременённых своими ошибками и грехами, а на другой — только что появившаяся на свет жизнь. Став убийцей, он бы спас невиновного ребёнка, но навсегда лишился бы чего-то важного в самом себе. И тут же вспомнил ту ночь, когда в порыве отчаяния намеревался убить Сан Ву. Сэ Бёк тогда остановила его. Сказала, что он не такой человек. Ки Хун прикрыл глаза и качнул головой, отгоняя наваждение. — Нет. Не смог бы, — твёрдо произнёс он, окончательно делая выбор в пользу своей человечности. Ин Хо коротко хмыкнул. — И в этом весь ты, — негромко заключил Хван. Ки Хун молча отставил стакан в сторону. Он чувствовал, как алкоголь и усталость окончательно берут своё. Поднялся и скрылся за дверью спальни, где почти мгновенно провалился в темноту. Утро встретило его серой дымкой и непрекращающейся головной болью. Закономерное последствие вчерашнего виски на пустой желудок. Закинув в себя холодные остатки вчерашней еды, принесённой Но Ыль Ки Хун принялся ждать. Ему больше ничего и не оставалось. Когда дверь в спальню с тихим щелчком открылась, Ки Хун повернул голову и застыл. На пороге стоял вовсе не Хван и даже не Но Ыль. Этого человека Сон видел всего один раз — в тот момент, когда они с Чон Бэ сдались, и Пак был застрелен на его глазах. Сейчас дуло пистолета было направлено прямо на Ки Хуна, не оставляя сомнений в намерениях незваного гостя. Мужчина почувствовал, как по спине пробежал холодок: он медленно поднял руки и попятился, не сводя глаз с оружия. — Как я и думал. Выходи, — Командующий офицер кивнул себе за спину, приказывая следовать в общую комнату. Оказавшись в коридоре, он заставил Сона сесть в кресло перед выключенным монитором. Ки Хун огляделся. На столе стояла полупустая бутылка виски. Мысль вспыхнула мгновенно: если появится шанс — ударить, дезориентировать, забрать оружие. Но Квадрат держал дистанцию и не опускал пистолет. Заместитель Хвана снял маску и небрежно отбросил её в сторону. Достал из кармана костюма устройство, похожее на спутниковый телефон. Сделал с ним какие-то манипуляции, кинул на пол и выпустил в него пулю. — Что в тебе такого особенного? — мужчина сделал шаг вперёд, буравя Сона взглядом. — Что он рискнул собственной головой? Он недобро усмехнулся. Теперь дуло пистолета упиралось игроку в грудь. — Может, тебе спросить у него лично? — огрызнулся Сон. Офицер покачал головой, на его лице промелькнула холодная улыбка. — Отличная идея, — ответил он, вальяжно прислонившись к подлокотнику кресла, и мельком взглянул на свои наручные часы. — Скоро должен завершиться последний раунд. Раскроешь мне ваш план побега? — А с чего ты решил, что я о нём в курсе? — процедил Ки Хун. — Ты слишком дерзок для того, кто может в любую секунду сдохнуть от пули, — заметил мужчина. В этот момент Ки Хун сделал резкий рывок, локтём выбивая оружие из рук Квадрата: пистолет отлетел к стене. Не давая противнику опомниться, Сон накинулся на него, всем весом повалив на пол. В первое мгновение тот растерялся от неожиданности, не ожидая такой прыти от измотанного игрока. Однако замешательство длилось недолго. Усталость последних дней и отсутствие нормальной еды дали о себе знать: Ки Хун быстро выдохся, и его движения стали медленными. Офицер, будучи в отличной физической форме, вырвался из захвата, ловко скрутив Сона. Он поднялся на ноги и наступил мужчине на ладонь, вдавливая её в пол. Ки Хун болезненно выдохнул сквозь стиснутые зубы. Он больше не пытался вырваться. Понимал, что в его состоянии любое лишнее движение сделает только хуже. Квадрат достал складной нож. Лезвие с щелчком выскочило из рукояти. Мужчина провёл большим пальцем по обуху, после чего склонился к лицу Сона. — Не рекомендую злить меня. Иначе останешься без пальцев, — его голос был лишён всяких эмоций. — Поднимайся. Он отступил на шаг, давая Ки Хуну возможность встать. Кисть ныла, но Сон лишь плотнее сжал челюсти. Офицер приставил лезвие к горлу Ки Хуна. Толкнул, заставляя шагнуть к столу, за пультом. Огромный экран вспыхнул, транслируя локацию финальной игры. На высокой колонне уже никого не было. Таймер мигал, намекая на то, что игра закончилась. Квадрат разочарованно цокнул языком: — Ну вот, всё самое интересное пропустили. Или наоборот... всё самое интересное только начинается? Спустя несколько секунд по помещению раздалась сирена. Механический женский голос сообщил, что персоналу необходимо немедленно эвакуироваться. Ки Хун закрыл глаза. Медленно посчитал до десяти, собирая остатки сил и решимости. Он чуть подался вперёд, чувствуя, как лезвие ножа сильнее упирается в кожу, а затем тут же с силой отклонился назад, ударяя Офицера затылком по лицу и одновременно с этим наступая ему на ногу всем своим весом. Тот сдавленно зашипел и выругался, рефлекторно ослабляя хватку и отшатываясь назад. Сплюнув кровь из разбитой губы, Офицер в ярости ринулся к Сону. Он двигался быстро, настигнув его и перехватив на полпути. Не позволив добраться до лежащего у стены пистолета. Сбил Ки Хуна с ног мощным ударом в плечо. Не удержав равновесия, игрок повалился на пол. Стиснув челюсти, резко развернулся, перехватывая руку противника. Лезвие ножа зависло в сантиметрах от его лица. Свободной рукой Сон попытался с размаху заехать по лицу мужчины кулаком, надеясь оглушить его, но тот вовремя среагировал, уклонившись в сторону. В этой короткой борьбе рука Офицера с лезвием сместилась вниз. Спустя несколько секунд Ки Хун почувствовал не удар, а обжигающий холод в области рёбер. Боль пришла мгновением позже — острая, пульсирующая, выбивающая весь воздух из лёгких и заставляющая сознание на миг померкнуть. Ки Хун схватился за рану, чувствуя, как сквозь пальцы толчками уходит тепло, и с болезненным стоном откатился в сторону. Офицер навис над ним, рассматривая поверженного противника с холодным любопытством. — Я же просил, — равнодушно обронил он, перехватывая нож для финального удара. — Пошёл... к чёрту, — прохрипел Ки Хун, превозмогая тошноту и ослепляющую боль в боку. В конце коридора лифт оповестил о прибытии. Створки плавно распахнулись, выпуская Фронтмена и солдата рядом с ним. Ин Хо на мгновение замер, оценивая обстановку. — Что здесь происходит, Джи Сон? — У меня тот же вопрос, господин, — мужчина ухмыльнулся и издевательски поклонился. — Что, нашла покровителя получше? — добавил он, бросив взгляд на Но Ыль. Женщина не стала ничего отвечать. Она молча подняла автомат, направив дуло на мужчину. Джи Сон удивленно приподнял бровь, а затем коротко хмыкнул и рассмеялся. — Забыла всё, что я для тебя сделал? — Не забыла, — ответила Но Ыль, не опуская оружия. — Но это больше не имеет значения. Раздался выстрел. В следующую секунду Офицер схватился за бок, удивлённо открыв рот и медленно оседая на пол. По его подбородку поползла тонкая струйка крови. Ин Хо помог Ки Хуну подняться, осторожно поддерживая его. Мужчина, морщась, перекинул руку через затылок Ин Хо. Тот крепко перехватил его за кисть, фиксируя руку Сона на своём плече, чтобы обеспечить опору. Путь до катера прошёл для Ки Хуна как в лихорадочном бреду. Затуманенное сознание то и дело подводило его, и он несколько раз проваливался в темноту. В первый раз мужчина рывком вырвался из забытья, когда судно настигла взрывная волна от уничтоженного острова. Катер качнуло так сильно, что от резкой вспышки боли в боку Ки Хун чуть не задохнулся, не в силах даже вскрикнуть. Во второй раз его привёл в чувства Ин Хо, используя нашатырь. Хван сообщил Сону, что рана глубокая и её придётся зашивать прямо здесь, на живую, чтобы не стало хуже от потери крови. Ки Хун лишь слабо кивнул, не находя сил для возражений. Он был согласен на всё, лишь бы его, наконец, оставили в покое и позволили провалиться в небытие, в ту спасительную темноту, где не было боли.