8. Билет в один конец

Всё это время ему казалось, что Система наблюдает издалека, измеряет, ждёт. Что у него ещё остаётся пространство для манёвра. Но теперь стало очевидно: никакого пространства не было с самого начала. Ин Хо переоценил собственные возможности. Слишком долго прожил внутри Системы, чтобы по-настоящему поверить, что однажды окажется по другую сторону. Он понимал, что вопросом исчезновения Ки Хуна нужно было заняться ещё несколько недель назад. Тихо, без спешки, без резких движений. Но Чана не было в Корее, а доверить подобное кому-то ещё Ин Хо не мог. Слишком много риска. Любая поспешность привлекла бы внимание сразу. Резкое исчезновение Сона, поддельные документы, попытка вывезти его из страны — Система не стала бы наблюдать и ждать. Поэтому Ин Хо тянул время, убеждая себя, что контролирует ситуацию. И именно это стало его главной ошибкой. С нападением на Ки Хуна всё было предельно ясно. Сон бросил вызов Системе ещё в тот момент, когда решил вернуться на остров, а позже оказался слишком близко к человеку, который начал выходить из-под контроля. Но Дон Рэ... Водитель не имел никакого отношения ни к Играм, ни к кураторам, ни к той грязи, в которой Хван варился все эти годы. Он был всего лишь человеком, который выполнял свою работу. Хван коротко усмехнулся без тени веселья и перевёл взгляд на полицейских, продолжавших суетиться возле машины. Поймав взгляд Джун Хо, он почти сразу отвернулся. Сделал последнюю затяжку и бросил окурок на мокрый асфальт. Джун Хо подошёл неслышно, но Ин Хо почувствовал его присутствие кожей — по тому, как изменилась плотность воздуха рядом, как между ними снова натянулось что-то тяжёлое и давно неразрешённое. Брат не спешил с вопросами. Он просто встал плечом к плечу, глядя туда же, куда и Ин Хо: на синие всполохи мигалок, отражающиеся в лужах, и на криминалистов, забирающих тело. Молчание затягивалось, становясь тяжёлым. Помимо этого, в воздухе витал немой вопрос, который Джун Хо задавал себе последние несколько лет: во что превратился его брат и когда этот кошмар наконец закончится? — Камеры вышли из строя. Ин Хо промолчал. Он чувствовал в кармане острый угол визитки, которая жгла сквозь ткань. Адрес на карточке звал его туда, где не будет места полиции, законам или родственным связям. — Ты знаешь, кто это сделал, — это был не вопрос, а утверждение. Джун Хо наконец повернулся к нему. — Ин Хо, посмотри на меня. Тот ничего не ответил. Лишь сильнее сжал кулаки в карманах пальто. Понимал, что сейчас он — главная угроза для всех, кто ему дорог. Для Ки Хуна, запертого в палате, и для Джун Хо, который всё ещё верил, что закон может что-то изменить. — Не лезь в это, Джун Хо, — холодно произнёс Ин Хо, наконец, повернувшись к брату. Джун Хо не выдержал. Его лицо исказилось от ярости, которую он подавлял всё это время. Он усмехнулся — коротко, зло, — и шагнул к брату почти вплотную. — Не лезть? Сам себя слышишь, хён? Хочешь ты этого или нет, но я уже давно варюсь в этом. Меня это тоже касается. Не меньше, чем тебя. Ин Хо выдержал этот взгляд спокойно. Лишь слегка прищурился. — Твоя самоуверенность всегда была твоим слабым местом, — Ин Хо заговорил тише. — Ты думаешь, что раз носишь значок, то понимаешь правила? Ты «варишься» в последствиях, Джун Хо. А я — внутри механизма. Ин Хо едва заметно поморщился. Эта вспышка эмоций была слишком знакомой. Джун Хо всё ещё верил, что любую систему можно сломать, если достаточно долго стучать в закрытую дверь. — Твоё «касается» закончится тем, что тебя найдут в такой же машине, только в соседнем переулке, — Ин Хо сделал шаг назад, восстанавливая дистанцию. — Просто держись подальше от меня. Это сейчас будет самым разумным решением. Он отвернулся, давая понять, что разговор окончен. И тут же услышал за спиной тяжёлый вздох — звук, в котором усталости было больше, чем злости. Спустя пару секунд Джун Хо обошёл его и снова преградил путь, остановившись напротив.На лице младшего теперь читалась не ярость, а неприкрытая жгучая обида. Ин Хо слишком хорошо знал этот взгляд. Джун Хо всегда тянулся к нему больше, чем к кому-либо другому. Даже когда отец был жив, когда в их доме ещё существовало какое-то подобие порядка, младший всегда ставил брата в приоритет. Для него Ин Хо был не просто хёном, он был ориентиром, неоспоримым авторитетом, за которым Джун Хо готов был идти с закрытыми глазами. И теперь Ин Хо видел, как его собственные слова кромсают эту детскую, почти слепую преданность. Внутри у Хвана что-то болезненно шевельнулось — остатки того человека, который когда-то обещал защищать этого мальчишку. Он понимал, что чувствует Джун Хо: брошенность, ненужность, горькое осознание того, что его выталкивают из жизни близкого человека, как лишний балласт. Но Ин Хо не мог позволить себе дрогнуть. Если он сейчас даст слабину, если позволит Джун Хо подойти ближе, он подпишет ему смертный приговор. — Ты всегда был упрямым, — произнёс Ин Хо, и на мгновение в его голосе промелькнула тень прежней теплоты, которая тут же сменилась привычным холодом. — Но сейчас не время для семейных привязанностей. И если ты не хочешь сгореть вместе со мной, уйди. Он посмотрел прямо в глаза брату, стараясь, чтобы его взгляд был максимально безразличным. Это была самая трудная ложь в его жизни — смотреть на человека, который его искренне любил, несмотря ни на что, и делать вид, что эта любовь ему в тягость. Ин Хо увидел короткий предательский блик в глазах брата, но Джун Хо резко моргнул, и это видение исчезло, сменившись упрямством. — Хватит, — мужчина дёрнул подбородком, расправляя плечи. — Хватит со мной нянчиться. Я уже взрослый мальчик, хён, и сам буду решать, куда мне лезть и во что вляпываться. Я не тот ребёнок, который бегал за тобой хвостиком и ждал одобрения. Я офицер полиции, и это — моё дело. Даже если ты в нём главный фигурант. Ин Хо почувствовал, как внутри закипает раздражение, смешанное с отчаянием. Он сделал шаг вперёд, сокращая дистанцию, и резко, почти грубо положил ладони на плечи брата. Пальцы сжались на плотной ткани куртки, и Ин Хо ощутимо встряхнул его, заставляя смотреть на себя. — О себе не думаешь, так хоть о матери не забывай! — выплюнул он. Это должно было подействовать отрезвляюще, но младший только сильнее вспыхнул. Он не отпрянул, наоборот, подался вперёд. — Не смей, — перешёл он на яростный шёпот. — Даже не смей втягивать сюда маму. Ты вспоминаешь о ней только тогда, когда тебе нужно мной манипулировать? Это подло, Ин Хо. Она плачет, ожидая тебя, а ты используешь её имя как щит, чтобы я от тебя отвалил? Джун Хо сбросил руки брата со своих плеч. Ин Хо застыл. Глядя на него, он осознавал: этот мальчишка вырос, и его преданность превратилась в самое опасное оружие, направленное против них обоих. Их прервали. Один из оперативников, работавших на месте, подошёл, напоминая, что Ин Хо необходимо проехать в участок для дачи показаний. Хван ухватился за это, как за спасательный круг. Сейчас это была единственная возможность прекратить этот изнуряющий разговор и выставить между собой и младшим братом стену из протоколов и процедур. Он отказался ехать на служебной машине и вызвал такси. Оказавшись на заднем сиденье автомобиля, он позволил себе выдохнуть. Окно было приоткрыто, и холодный вечерний воздух немного смягчал жар в груди. Не теряя времени, Ин Хо достал телефон и пробил адрес, указанный на визитке. По этому адресу располагалось закрытое загородное поместье, и в субботу там планировалось крупное мероприятие — закрытый приём в честь юбилея одного влиятельного бизнесмена. Имя владельца поместья всплыло в памяти мгновенно. Этот человек не просто был богат. В прошлом он неоднократно посещал остров в качестве ВИП-гостя. Ин Хо убрал телефон и посмотрел в окно на проносящиеся мимо огни города. Время ускользало. До четырнадцатого декабря оставалось всего пять дней.

***

Глаза воспалились и стали сухими, словно в них насыпали песка, но Ин Хо упрямо продолжал перерывать сайты. Экран ноутбука слепил, буквы расплывались, но он не останавливался. Ему нужно было найти место, которое станет для Ки Хуна слепым пятном. Точку на карте, настолько оторванную от его прошлой жизни, чтобы даже у ищеек Системы не возникло мысли, что он мог уехать именно туда. Его выбор пал на Норвегию. Суровая, холодная и молчаливая страна казалась идеальным убежищем. Там, за занавесом из фьордов и бесконечных туманов, было легче всего раствориться, стать никем. Теперь он раздумывал между коммунами. Его внимание пало на Эурланн — крошечное поселение, зажатое между величественными горами и тёмной водой фьорда. Там было достаточно тихо, чтобы Сон мог прийти в себя, но в тоже время достаточно изолированно, чтобы любой чужак был заметен издалека. В списке также значились ещё несколько подобных мест в глубине страны, где жизнь текла по законам природы, а не по правилам Игр. Ин Хо устало выдохнул, снял очки и потёр пальцами переносицу. Откинулся на спинку дивана и закрыл глаза, давая себе небольшую передышку. Одной из главных проблем, помимо технической стороны побега, оставался сам Сон. Ин Хо понимал: предстоял тяжёлый разговор. Уговорить этого упрямого человека бросить всё, уехать в чужую холодную страну и, самое главное, убедить его больше никогда не оглядываться назад. Начать новую жизнь, когда старая всё ещё кровоточит, было задачей почти невыполнимой. Ки Хун не был тем, кто легко сдаётся или забывает. Где-то рядом зазвонил телефон. Ин Хо со вздохом потёр лицо ладонями, пытаясь стряхнуть остатки оцепенения, и нашёл гаджет. На экране светилось имя Джун Хо. Хван замер, глядя на мигающие буквы. Брат не собирался оставлять его в покое, и этот звонок после их тяжёлого прощания у полицейских машин не сулил ничего хорошего. Палец завис над кнопкой принятия вызова. Игнорирование спровоцировало бы младшего на ещё более безрассудные действия. — Слушаю. Джун Хо не стал тянуть и тратить время на прелюдии. Голос в трубке звучал сухо, по-деловому. — Нужно встретиться. Адрес я скину. Прежде чем Ин Хо успел возразить, на том конце раздались короткие гудки. Брат просто сбросил вызов, не оставляя пространства для дискуссии — приём, который он явно перенял у самого Ин Хо. Хван медленно опустил руку с телефоном и усмехнулся. Бросил гаджет на диван и поднялся, чтобы плеснуть в стакан воды. Через несколько минут телефон коротко завибрировал. Пришло сообщение с адресом. Ин Хо вгляделся в название улицы. Джун Хо выбрал место, связанное с их жизнью задолго до появления масок и острова. Когда-то они приходили туда совсем другими людьми. Это был старый заброшенный стадион. Когда-то он принадлежал местному колледжу, но после того, как здание снесли, этот клочок земли остался нетронутым, словно всеми забытый шрам. Они сбегали сюда при любой возможности, чтобы до самого заката гонять мяч по траве, пока мать не начинала звать их домой. Ин Хо нашёл брата на полуразрушенных трибунах. Джун Хо сидел на верхнем ярусе, там, где раньше любил наблюдать за игрой знакомых ребят, если сам уставал или выбывал из матча. В этом месте всегда было лучше всего видно всё поле. Ин Хо поднялся по ступеням и сел рядом, облокотившись локтями о колени. Его взгляд остановился на тёмном поле. На улице ударил резкий мороз. Воздух стал колючим и сухим. С неба срывались редкие снежинки. Они не падали мягко, а беспорядочно кружились на ветру, оседая и тут же исчезая. Тишина между братьями была под стать погоде — ледяная и такая хрупкая, что любое неосторожное слово могло разрушить её вдребезги. Слышно было только, как где-то внизу ветер бьёт оторванным листом железа о забор, создавая ритмичный тоскливый лязг. Они молчали долго. Ин Хо смотрел на то место, где когда-то Джун Хо впервые разбил коленку, а он, как старший, помогал ему подняться. Теперь же он не знал, как помочь им обоим не рухнуть окончательно. В этом месте, пропитанном воспоминаниями о временах, когда самой большой их проблемой была двойка в дневнике, Ин Хо особенно остро чувствовал, насколько далеко зашёл. Когда Джун Хо наконец заговорил, голос его едва заметно дрожал, но он пытался скрыть это. — Ты пошёл против них. И теперь я не могу отделаться от мысли, что ты следующий. — Он повернул голову, посмотрев на брата. — Я уже один раз потерял тебя, хён, — последние слова прозвучали совсем тихо, почти на грани слышимости. — Я этого больше не хочу. Ин Хо почувствовал, как внутри что-то туго натянулось и лопнуло. Он поджал губы, чувствуя, как холодный воздух обжигает лёгкие. Ему хотелось сказать, что всё под контролем, что он всё исправит, но ложь застряла в горле. — А что если других вариантов нет? — так же тихо ответил мужчина, не поворачивая головы. Он продолжал смотреть на пустое поле, где когда-то они были просто двумя мальчишками с одним мячом на двоих. Ин Хо не решался повернуть голову и встретиться с братом взглядом. Ему казалось, что Джун Хо тут же раскусит его истинный замысел. О приглашении на субботний юбилей он не собирался говорить ни при каких обстоятельствах. Это была его личная петля, и он собирался разобраться с ней сам. Не хотел подвергать младшего ещё большему риску. — А что с господином Соном? — вдруг спросил Джун Хо, нарушая тишину. Голос его звучал теперь более собранно. — Он же не может вечно оставаться запертым в клинике? Ин Хо кивнул каким-то своим мыслям и заговорил ровным тоном, излагая план: поддельные документы от Чана, перелёт через третьи страны и исчезновение в норвежских коммунах. Он говорил о Ки Хуне так, словно составлял маршрут для груза, который нужно доставить в точку Б в целости и сохранности. Джун Хо дослушал до конца, но план ему явно не понравился. Лицо его потемнело. Он подорвался с места и принялся ходить взад-вперёд по узкому проходу между рядами трибун. — Ты хочешь просто выкинуть его на другом конце света и надеяться, что море всё смоет? — Джун Хо резко остановился и в упор посмотрел на брата. — Это не спасение, это ссылка. Ин Хо промолчал. — А ты? — внезапно выдохнул Джун Хо. — Что я? — Хван слегка приподнял бровь, сохраняя внешнее хладнокровие, хотя внутри всё сжалось. — В твоём плане есть Ки Хун, есть аэропоры, есть фьорды и есть «замести следы», — Джун Хо сделал шаг к нему, его голос стал злым и хриплым. — Но в этом плане нет тебя, хён. Где во всей этой схеме ты? Ин Хо наконец, поднял на него взгляд. — Моё место здесь, Джун Хо. Я — часть этой грязи. Чтобы Ки Хун смог стать «никем» в Норвегии, кто-то должен остаться здесь и кормить Систему тем, что она хочет получить. — Своей головой? — Джун Хо почти выкрикнул это, и эхо его голоса ударилось о пустые трибуны. — Ты решил принести себя в жертву, как в какой-то дешёвой драме? — Я решаю вопрос эффективности, — отрезал Ин Хо, поднимаясь. — Если он побежит один, а я останусь создавать видимость контроля, у него будет шанс. Это простая математика, офицер. Тебя разве не учили этому в академии? Джун Хо сорвался. В одно мгновение он преодолел разделявшее их расстояние, рывком схватил Ин Хо за лацканы пальто, сминая ткань в кулаках, и с силой встряхнул брата, словно пытаясь выбить из него эту расчётливую логику. — Хватит! — выкрикнул он прямо в лицо Ин Хо. — Можно придумать что-то ещё! Хватит играть в мученика. Мы отправим Сона на несколько дней раньше, а ты полетишь следом. Джун Хо внезапно обмяк, его руки всё ещё сжимали воротник, но запал исчез. Он опустил голову, упираясь лбом в плечо Ин Хо, и шумно, со свистом втянул воздух. Ин Хо чувствовал, как дрожат руки младшего, и от этого жеста беззащитности у него самого внутри всё болезненно сжалось. — Они тебя убьют, — глухо проговорил детектив. — Пожалуйста, хён. Не делай этого. Ин Хо внезапно почувствовал колючую резь в глазах. Он зажмурился, до боли сцепив челюсти, и сделал глубокий вдох, пытаясь унять колотящееся сердце. Выровняв дыхание, он осторожно, но твёрдо накрыл ладонями кисти Джун Хо и разжал его пальцы. Он промолчал. Любое «обещаю» сейчас было бы ложью, а правда была слишком тяжёлой, чтобы произносить её вслух. — Мы вернёмся к этому позже. Сначала нужно поговорить с Ки Хуном.

***

Ки Хун, безусловно, был в ярости от подобной перспективы. Сама мысль о том, чтобы всё бросить и уехать в чужую страну — одному, с пересадками, по поддельным документам и, что самое страшное, без права на возвращение, — казалась ему не спасением, а очередным раундом игры. Выслушав план, Сон вышел из себя. Он метался по палате, игнорируя слабость в теле, и его голос, сорванный и хриплый, дрожал от негодования. — Ты вообще себя слышишь, Ин Хо? Будь у него больше времени, Ки Хун, возможно, смог бы обдумать всё спокойно, взвесить риски и осознать, что другого пути действительно нет. Но когда до вылета оставалось всего несколько дней, а на его глазах пытались решить его судьбу, не спрашивая мнения, старые травмы и упрямство вспыхнули с новой силой. На следующий день Ки Хуна отпустили, но возвращаться в мотель он не стал — это было слишком рискованно. Вместо этого он заселился в неприметный отель в непосредственной близости от аэропорта Инчхон. Джун Хо по просьбе брата съездил в мотель Сона и забрал оттуда немногочисленные личные вещи и немного денег, передав их Ки Хуну при встрече. Сон всё ещё пребывал в состоянии раздражения. Он с ужасом и нарастающей тревогой изучал распечатку маршрута, который подготовил для него Хван. Ин Хо выстроил путь с осторожностью: чтобы окончательно запутать следы и сбить со следа возможных преследователей, Ки Хуну предстояло сделать четыре пересадки. Весь путь до конечной точки должен был занять почти трое суток в постоянном движении, залах ожидания и смене часовых поясов. Для человека, едва вставшего на ноги после ранения, это казалось изощрённой пыткой, но Ин Хо был непреклонен. — Это единственный способ убедиться, что хвоста не будет, — отрезал он, когда Ки Хун в очередной раз попытался возразить. Они договорились пересечься через четыре дня в Осло, в одном из заранее выбранных отелей. Однако, прощаясь, Ин Хо посмотрел Сону прямо в глаза — долго и тяжело, словно пытался запечатлеть его образ в памяти. — Если я не явлюсь в назначенное время, — голос Хвана был сухим и лишённым эмоций, — ты не ждёшь ни лишней минуты. Берёшь документы, садишься на поезд и отправляешься до Эурланна один. Ки Хун хотел было вспылить, сказать, что никуда не поедет без него, но слова застряли в горле. Ки Хун улетел двенадцатого декабря. Первой точкой в этом изматывающем марафоне был Бангкок — там Сон должен был раствориться в многотысячной толпе туристов, прежде чем пересесть на следующий рейс. Прощание вышло коротким и тяжёлым. Вылет самого Ин Хо был запланирован на четырнадцатое, в тот день, когда его ждали в загородном поместье на юбилее. Ин Хо запретил Джун Хо провожать его. И чтобы не возникло подозрений, братья обменялись новыми номерами телефонов, договорившись связываться только в самых крайних случаях. Это была ложь, необходимая для того, чтобы Джун Хо не попытался вмешаться. Перед тем как выйти из дома и отправиться на встречу, Ин Хо сел за ноутбук. Его пальцы замерли над клавиатурой всего на мгновение, прежде чем начать быстро набирать текст электронного письма. Это было послание для Джун Хо — подробное, честное, лишённое всяких масок. Хван настроил функцию отложенной отправки. Письмо должно было упасть в почтовый ящик брата через три дня. Если к тому времени Ин Хо будет жив и каким-то чудом окажется на свободе, он отменит отправку. Надев пальто, мужчина, не оглядываясь, вышел за дверь.