Прототип

Говорят, Только тихо, И самые старые звери — Те, что помнят времена до изгнания, — Что Бог тоже был в семье чертей. Не гостем. Не пленником. А родным. Кровным. Своим. — Что за вздор?! Что за ересь?! У тебя маразм, Старик! Заткни пасть, пока цела! Но всё же, Поговаривают, Перешёптываются, Косо поглядывая на небо, Что Бог родился У королевских чертей. В том самом логове, где серой пахло небо, Где тьма была не руганью, а домом. На пару со своей сестрой — Той самой, что сейчас В камне заточена, Без голоса, без света, без имени. Говорят, Бог с рождения Был среди них изгоем. Чужаком. Белой шерстью в чёрном выводке. Говорят, что наоборот — Был своим среди чертей, Любимчиком, принцем, надеждой короны. Шепчут разное. Помнят смутно. Но правда одна, Возможно, И её не спрятать под листвой: Он родился с копытами, С рогами и пятачком. Таким же, как все они. С таким же хвостом. С такими же глазами. Чертей не выбирают — в них рождаются. — Что ты мелешь?! Побойся Бога! Вконец обезумел! Бред, ей-богу! Но тише, тише. Слушай дальше. В один из дней Король-чёрт, Отец, владыка, повелитель пепла, Захотел стать вечным. Не просто жить — а вечно жить. И такими же сделать Всю свою семью. Бессмертными. Нетленными. Навсегда. Бог тогда был ещё мелким, Молодым, некрепким, податливым, Не мог сопротивляться — Ни клыками, ни словом, ни волей. И был алхимией, Тёмной, густой, булькающей, В свой новый лик обращён. Не по своей воле. Не по своей природе. Но его заковали — Изучали, Тыкали, мерили, пробовали. Хотели сделать таким же И других. Поставить на поток бессмертие. Его сестра Тоже получила Новое тело. «Ура»? Нет. Не ура. Она жила с семьёй, Пока Тот мучился в оковах. Она смеялась, ела, спала, Пока брат висел на цепях в подземелье. Но новое тело Не подошло Чёртовым королю и королеве. Отторглось. Сгорело. Рассыпалось. И умерли они — Навсегда. Оставив королевство Без присмотра. Без власти. Без страха. Старший наследник — Бог — Закован в цепи. Младшая принцесса — Сестра — Не контролирует чертей. А черти, почуяв слабину, Рванули в лес, как свора без поводка. Тогда Бог и задумал Свой план По освобождению Леса от хаоса. Сквозь боль, сквозь железо, сквозь обиду. Сестра поддержала: — Мы скажем, что это плохо? Переубедим? Да-да, возможно. Они поймут, что это плохо! Они же не звери, они же наши… Не поймут. Разумы отравлены. Вконец. Полностью. Тьма в крови, тьма в костях, тьма в мыслях. Останется только Убрать Из леса Их. Навсегда. Без возврата. Без жалости. Но сестра не хотела Освобождать брата. Боялась. Не знала. Слишком в раннем возрасте Рассталась с ним. Привыкла жить без него. Привыкла не помнить. Тогда Бог убедил Ангела — Того самого, с тихими руками, — Помочь освободить Его. За милосердие. За пользу после войны. За новый порядок. И Ангел помог. Освободил. Разбил оковы. Рассказал всему лесу: — Бог идёт. И звери встали На сторону Бога. Не хотели страдать. Не хотели терпеть. Хватит. Натерпелись. Черти кричали. Правду кричали. Орали, брызгая слюной: — Он наш! Он такой же! У него копыта! Но звери не слушали. Не слушали тьму. Кому верить — богу или словам скверны? Гнали, убивали, Уничтожали. Чистили лес От скверны. До последнего хрюка. До последнего визга. И после этого Главным стал Прошлый принц чертей, Нынешний Бог. Сменил копыта на свет. Сменил рога на нимб. Сменил имя. Сменил суть. — Что за чушь?! Старик, ты спятил! Уже возраст Даёт своё! За такие слова — вон из леса! Да. Думайте как хотите. Смейтесь. Плюйтесь. Затыкайте уши. Но я стар. Я старый динозавр. Я видел большее, чем просто мир. Я помню, как пахли черти до войны. Я помню, как плакал маленький принц в цепях. Я помню то, чего вы не знаете И не хотите знать. А правда… правда не горит в костре. Она лежит под золой и ждёт.