Крестражи?

Бумага была шершавой на ощупь, когда Гарри передавал записку. Его пальцы, обычно такие уверенные, сжимавшие волшебную палочку в бою, сейчас слегка дрожали, едва заметно, но Миллор это чувствовала. Он наклонился ближе к столу, заваленному пергаментами и пустыми чашками от чая, и его взгляд был прикован к её лицу, выискивая малейшую тень понимания. В зеленых глазах плескалась смесь надежды и усталого напряжения. -Ты что-нибудь знаешь об этом инициале? У нас с Роном и Гермионой пока нет никаких версий, кто это мог быть. Воздух в гостиной дома Блэков был густым и спертым, пахнущим пылью и старой магией. За окном серый лондонский день медленно угасал. Астрия взяла записку, ощущая на себе не только его взгляд, но и любопытные взгляды Рона и Гермионы, сидевших напротив. Но в тот момент существовал только он и этот вопрос, висящий между ними. -Регулус Арктурус Блэк. Имя сорвалось с губ девушки тихо, но отчетливо, как заклинание. Эффект был мгновенным. Гарри резко отшатнулся, будто его ударили. Глаза его расширились, став двумя огромными изумрудными озерами на бледном лице. Ладонь с шумом шлепнулась о дерево стола, заставив подпрыгнуть чашки. -Регулус? Брат Сириуса? Он же был Пожирателем смерти. Зачем ему было красть крестраж и рисковать своей жизнью? Его голос срывался на полуслове. Он смотрел сквозь слизеринку, в прошлое, и она видела, как в его памяти всплывает портрет в этой же гостиной и образ Сириуса, такого живого, такого яростного. Астрии не нужно было отвечать. Достаточно было позвать. -Кикимер. Домовой эльф появился с тихим хлопком. К её удивлению, он низко поклонился именно ей, а к Гарри повернулся с неохотной, но уже не враждебной покорностью. Его большие, как блюдца, глаза смотрели на них с немым вопросом. Гарри, оправившись от шока, присел на корточки, чтобы быть с эльфом на одном уровне. Его голос стал мягким, каким он бывал только с Добби. -Кикимер ты знаешь что-нибудь о Регулусе Блэке и настоящем медальоне? Нам очень нужна эта информация. Что-то дрогнуло в сморщенном лице эльфа. Он скрестил свои тонкие руки на груди, и его огромные глаза наполнились слезами, которые не проливались, а лишь делали взгляд стеклянным. И он начал рассказывать. Голос его был хриплым, прерывающимся. Он говорил о пещере, о темной воде, о молодом хозяине, который был храбрее, чем кто-либо мог предположить. Поттер слушал, не двигаясь, его лицо было каменной маской, но девушка видела, как сжимаются мышцы его челюсти. Когда история была закончена, в комнате повисла гробовая тишина. Даже пылинки, танцующие в луче заходящего солнца, казалось, замерли. Гриффиндорец наклонился еще ближе, его шепот был едва слышен. -Где сейчас находится настоящий медальон, который Регулус забрал из пещеры? Эльф снова почтительно поклонился Миллоо, а затем, преодолевая видимое сопротивление, подошел к Гарри. В его руках оказался старый, потертый футляр. Дрожащими пальцами он открыл его и извлек тот самый медальон. Металл был темным, почти черным, и на нем не было и намека на бывший когда-то блеск. Эльф протянул его им. -Молодой хозяин Регулус попросил меня сохранить это. Я хранил много лет, ждал того, кто придет за ним от Белого Дамблдора. Гарри осторожно, будто беря живую змею, принял медальон. Его пальцы сомкнулись вокруг холодного металла, и он резко вздрогнул, чуть не выронив его. -Холодный, — пробормотал он. Но это был не обычный холод. Он был пронизывающим, злым, он жёг кожу, словно мороз, выжигающий плоть. Гарри поднял взгляд на Кикимера, и в его глазах Астрия увидела нечто новое — не просто благодарность, а глубокое, бездонное уважение. -Спасибо, Кикимер. Ты выполнил обещание Регулуса. Теперь этот крестраж наконец попал туда, куда должен был попасть изначально. Он еще мгновение смотрел на мерзкую вещицу, лежащую на его ладони, а затем медленно, почти ритуально, положил ее на стол. Металл глухо стукнул о дерево. Он повернулся ко мне. И вдруг его рука нашла руку девушки. Его пальцы сомкнулись вокруг её пальцев, легкое, вопрошающее давление. От его прикосновения по её коже пробежали мурашки. Его голос, только что такой твердый, смягчился, в нем появилась какая-то новая, хрупкая решимость. -Регулус был слишком умен и тоже понял, что Реддл погубит их. Гарри покачал головой, его взгляд стал отрешенным и печальным. Он все еще держал руку Миллор. -Да, он понял все гораздо раньше многих других Пожирателей. И заплатил за это своей жизнью. Теперь мы наконец получили этот крестраж. Он отпустил руку, чтобы взять медальон со стола и аккуратно, с отвращением, спрятать его в свою походную сумку. Затем он снова повернулся ко девушке. И снова взял за руку. На этот раз крепче. Его пальцы были теплыми, живыми, контрастируя с мертвенным холодом крестража. -Теперь один крестраж у нас. Дальше мы с Роном и Гермионой идем искать остальные. Ты с нами, правда? Вопрос повис в воздухе. Он был не просто о миссии. Он был о доверии, о будущем, о том, останется ли Астрия рядом, когда станет еще страшнее. Сердце слизеринки забилось чаще, ударяя по ребрам, как птица о стекло. Страх был холодным комком в горле. Но его рука в её была якорем. -С вами. Улыбка, которая озарила его лицо, была подобна лучу солнца, пробившемуся сквозь тучи над Гриммо. Она разгладила морщинки у глаз, стерла следы усталости. Он сжал её руку так крепко, что кости затрещали, и в его глазах вспыхнула та самая надежда, которую я боялась уже и думать, что потеряла навсегда. -Отлично. Тогда завтра рано утром мы отправляемся. Никто не должен знать о нашей цели до самого конца Он отпустил руку, чтобы развернуть на столе старую карту. Но Миллор не могла отвести взгляд от его профиля, от решительной складки на лбу. Воздух снова сгустился, но теперь по другой причине. В горле стоял ком. Вопрос, который девушка задавала себе неделями, теперь рвался наружу, подгоняемый страхом перед завтрашним днем, перед этой картой, перед всем этим безумием. -Гарри. Он обернулся на зов, откинул с лба непослушную черную прядь и вопросительно поднял бровь. Его взгляд был внимательным, готовым к любой проблеме, к любой опасности. Он еще не понимал. -Что-то случилось? Ты боишься чего-то перед походом? Говори, не стесняйся. Она покачала головой, не в силах вымолвить слово. Боялась? Да, конечно, боялась. Но не того, о чем он думал. Он понял неуверенность. Шагнул ближе. Пространство между ними сократилось до нескольких метров. Астрия почувствовала исходящее от него тепло. Его рука поднялась, и пальцы, такие нежные для тех, кто видел их только в бою, убрали прядь волос с её лица. Прикосновение было легким, как дуновение ветерка, но оно обожгло кожу. -Тогда что это? Расскажи мне, что у тебя на душе. Я хочу понять, что тебя тревожит. Его голос был низким, успокаивающим. Он смотрел ей прямо в глаза, и в его зеленых глубинах не было ничего, кроме искреннего участия. Это и придало ей смелости. Вопрос вырвался сам, быстро и четко, как внезапная молния в ясном небе. -Что между нами? Астрия увидела, как его зрачки расширились. Как дыхание застряло у него в горле. Он замер на секунду, и по его щекам разлился румянец, такой же внезапный, как и вопрос. Но он не отвел взгляда. Напротив, он провалился в её глаза еще глубже. Его рука скользнула с щеки на затылок, осторожно притягивая девушку ближе. Его голос стал тихим-тихим, теплым, как шепот в полной темноте. -Для меня между нами гораздо больше, чем просто союз в войне. Я... я давно влюблен в тебя. Если ты готова к этому. Мир сузился до точки. До биения его сердца, которое девушка почти не слышала. До тепла его руки на её коже. До этих слов, которые она и надеялась, и боялась услышать. Миллор не сказала ничего. Просто шагнула вперед, обняла его и прижалась лицом к его плечу, прячась от всего остального. Это была не та реакция, которую он, наверное, ожидал — не слова, не слезы, не смех. Просто молчаливое, обескураживающее принятие. Он на мгновение застыл, а затем его руки обняли слизеринку в ответ. Крепко, надежно, как будто он больше никогда не отпустит. Она чувствовала его дыхание у себя на виске, теплое и ровное. Одна его рука лежала на спине, а другой он медленно, почти задумчиво гладил её волосы. Его голос прозвучал прямо у уха, счастливый и облегченный. -Я боялся признаться раньше. Думал, что сейчас не время, но с тобой я наконец перестал бояться. Я очень рад, что ты рядом. В его объятиях страх отступил, уступив место чему-то тихому и твердому. Она оторвала лицо от его плеча, чтобы посмотреть ему в глаза. И набрала воздух в легкие. -Я тоже люблю тебя. Слова были тихими, но девушка произнесла их четко, не отводя взгляда. Пусть он видит. Пусть знает. Слизеринка или нет, сейчас это не имело никакого значения. Гриффиндорец чуть отстранился, чтобы видеть мое лицо целиком. И снова улыбнулся — мягко, искренне, так, что у него появились ямочки на щеках. Он был красивым, когда улыбался по-настоящему. Его ладонь снова коснулась щеки Миллор, большой палец провел по скуле. -Ты даже не представляешь, как долго я ждал этих слов. Теперь я точно знаю, что мы все выдержим вместе. Он наклонился, и его губы коснулись её. Это был не страстный, а скорее обещающий поцелуй. Короткий, мягкий, но несущий в себе всю тяжесть и всю надежду нашего мира. Звонок разбитой чашки о каменный пол вернул их в реальность. Они разомкнули объятия и обернулись. Рон, красный как помидор, пытался подобрать осколки, а Гермиона смотрела на них с укором, но и с некоторой долей умиления. Сириус прислонился к косяку двери с широкой, понимающей ухмылкой, а Римус старательно изучал узор на ковре. Даже Джинни и Тонкс перешептывались в углу, пытаясь скрыть улыбки. Жар хлынул в лицо. Гарри тоже покраснел, но его рука нашла руку девушки и сжала ее, прежде чем он повернулся к столу с картой, снова становясь лидером, Поттером, Избранным. Лето подходило к концу, но на седьмой курс ребята уже не собирались. Решение было принято. Охота начиналась. Поттер развернул старую карту Британии на столе, отодвинув чашки и пергаменты. Он отметил флажком место, где нашли медальон, и провел рукой по волосам, откидывая их со лба. Его плечи распрямились, в позе появилась привычная решимость. -Мы уже нашли медальон. Дальше должна быть чаша Пуффендуя и диадема Когтеврана. Надо найти их как можно быстрее, пока Волан-де-Морт не догадался о наших планах. Сириус и Римус переглянулись, без слов понимая всю громадность задачи. Астрия тоже подошла к карте, чувствуя на себе взгляд Гермионы. Рон и Джинни встали рядом, а Нимфадора прислонилась к стене, ее обычно веселое лицо было серьезным. Гарри отодвинул край карты, чтобы все могли видеть. Он поднял голову и посмотрел на Сириуса, и в его взгляде была сталь. -Мы не можем сидеть сложа руки, пока Волан-де-Морт на свободе. Надо закончить то, что начал Дамблдор -И так мы знаем 3 крестража из 7, так?— подала голос Гермиона, ее палец скользнул по списку на пергаменте. -Четыре, — поправила слизеринка, чувствуя, как все взгляды обращаются ко мне. — Дневник уничтожен уже. Гарри кивнул, соглашаясь с ней , и твердой рукой поставил четыре галочки на полях карты. Он поднял голову, окидывая взглядом всех собравшихся в этой мрачной комнате. Его голос стал низким и весомым. -Да, правильно. Значит, осталось еще три. Один — это Нагайна, змея Волан-де-Морта, и еще два мы пока не знаем, где искать. В голове что-то щелкнуло. Воспоминание всплыло из глубин — пыльные полки в библиотеке Миллоров, рассказы о древних родах. -Кольцо Мраксов! — воскликнула Астрия, и все снова посмотрели на неё. — Я читала про него в библиотеке дома. Реддл же наследник рода Мраксов, ведь так? Кольцо это реликвия, оно может быть крестражем. Гарри хлопнул себя по лбу ладонью, от неожиданности чуть не подпрыгнув. Он лихорадочно перелистал стопку заметок Дамблдора и нашел нужную страницу. Его глаза загорелись азартом охоты, тем самым огнем, который делал его самим собой. -Ты права! Это именно то, что мы пропустили. Дамблдор действительно писал о нем в своих заметках, я совсем забыл об этом. -Два из семи сломаны, — вставил свое слово Сириус, подходя ближе и опираясь руками о стол. — Еще четыре знаем, остался один найти, но для начала надо уничтожить остальные. Поттер кивнул, его взгляд снова приковался к карте. Он взял флажок и отметил им предполагаемое местоположение поместья Мраксов. Его рука, только что такая нежная, сейчас была твердой и уверенной, хотя Астрия заметила легкую дрожь в кончиках пальцев — не от страха, а от адреналина. -Ты прав. Сначала мы доберемся до кольца, а после будем искать оставшиеся. Сейчас мы уже близко к цели, нельзя останавливаться. Но Римус, всегда спокойный и аналитичный, встал рядом с Роном и покачал головой. Его голос был тихим, но все его услышали. -Кольцо... Дамблдор уничтожил. Остается чаша, Диадема, Нагайна и еще один. Гарри замер. Он снова перечитал строчки в заметках Дамблдора, и его плечи слегка опустились. Он отложил пергамент и выдохнул, соглашаясь с Римусом. Разочарование было кратким, сменившись новой концентрацией. -Значит, осталось четыре. И в этот момент в дверях гостиной, в полумраке коридора, возникла тень. Невысокий, коренастый силуэт. Гарри резко повернулся, его рука молнией рванулась к палочке, но тут же опустилась. В дверях стоял Аластор. Грюм смотрел на них своим глазом-протезом, блестящими глазами, и на его лице было непривычно серьезное выражение. -Дары Смерти, — прозвучал его скрипучий голос, разрывая напряженную тишину. — Вы должны о них узнать. Альбус не успел, Гарри, тебе рассказать о них. Гриффиндорец сделал шаг вперед, отрываясь от карты. Любопытство на его лице было таким острым, что казалось почти осязаемым. -Дары Смерти? Я слышал о них в сказках Бидля. Это действительно реальные артефакты, а не просто легенда?