Падение и Откровение

Тень скользнула между высокими стеллажами запретного сектора библиотеки, и Астрия исчезла за поворотом, оставив после себя лишь легкое колебание воздуха, пахнущего старыми книгами и чьей-то тревогой. Гарри остался сидеть в темном углу, пальцы бессознательно перебирали края старой карты Мародеров. Шесть месяцев тайных тренировок, новых заклинаний, ночных встреч — и все равно он чувствовал, как время сжимается вокруг них, как удавка. Астрия знала это лучше всех. Скоро начнется ад. Настоящий. Он вспомнил окровавленного Малфоя в туалете, бледное лицо Драко на мокром кафеле, и холодный ком сжался у него в груди. -Нужно держать обещание, — прошептал он карте, которая теплилась в его ладони. — И быть готовым ко всему, что произойдет дальше. В Большом зале за обедом пахло жареной курицей и яблочным пирогом, но Поттер почти не замечал еды. Его взгляд зацепился за Рона и Гермиону, сидевших напротив. Уизли, красный как свекла, пытался незаметно держать Гермиону за руку под столом, а она, делая вид, что увлечена разговором с Джинни, легонько прижимала его пальцы в ответ. Гарри тихо ухмыльнулся, отламывая кусок хлеба. Он наклонился к Рону, голос стал низким, доверительным. -Ты правда наконец-то решился? Я уже думал, что ты никогда не наберешься смелости признаться ей. Рон вздрогнул, будто его ошпарили, отпустил руку Грейнджер и резко ткнул Гарри локтем в бок. -Заткнись, Гарри, — прошипел он, но уши его горели малиновым цветом. Гермиона рассмеялась, поправив прядь непослушных волос. Она перегнулась через стол, и ее глаза блеснули озорно. -Давай уже оставишь его в покое, Гарри. Лучше расскажи, когда ты наконец решишь поговорить с Астрией нормально? Поттер отложил вилку. Жар разлился по его щекам, и он отвел взгляд к столу пуффендуйцев, где Джинни смеялась, запрокинув голову, а Нико смотрел на нее так, будто она собрала все звезды с неба и положила их себе в карман. Гарри покачал головой, выдохнул. Воздух в зале казался густым, тяжелым. -Сейчас не до отношений. Когда мы закончим все с Волан-де-Мортом, тогда и буду разбираться с личными делами. Он посмотрел на Рона, который снова нашел руку Гермионы, на Джинни, сиявшую как тысяча галлеонов, и горькая улыбка тронула его губы. Он переложил кусок пирога на свою тарелку. -Странно все-таки видеть, что у кого-то все спокойно, пока у нас над головой висит вся эта история. Май выдался напряженным, душным. Воздух в Хогвартсе был густым, как кисель, пропитанный страхом и ожиданием. Гарри сидел на подоконнике в гостиной Гриффиндора, слушая, как дождь барабанит по стеклу. В пальцах он вертел свою палочку, чувствуя знакомую шероховатость орешника. Каждую ночь ему снился Дамблдор. Не живой, улыбающийся, с блестящими глазами, а какой-то прозрачный, уходящий. Рон и Гермиона подошли к нему, их тени упали на подоконник. -Опять не спишь? — тихо спросила Гермиона. Гарри не отрывал взгляда от залитого дождем озера. -Каждую ночь снится Дамблдор. Чувствую, что скоро произойдет что-то страшное, что мы не сможем предотвратить. Гарри сидел в кабинете директора. Феникс Фоукс тихо перебирал перья на своей жердочке. Дамблдор пододвинул к Гарри тонкий серебряный флакон, в котором клубилась светящаяся дымка. Пальцы директора, длинные и узловатые, легли на стол рядом. -Сегодня мы поговорим о том, как Реддл разделил свою душу на крестражи. Это важно, Гарри, очень важно. Гарри наклонился вперед. Сердце заколотилось где-то в горле. Он не сводил глаз с флакона, с этой каплей чужого прошлого. -Значит, это правда? Он действительно создал несколько крестражей, чтобы стать бессмертным? Никто не решался на такое на протяжении веков. Дамблдор кивнул. Его взгляд, обычно теплый и живой, стал тяжелым, как свинец. -Да, Гарри. Он нарушил все возможные запреты. Нам нужно понять, где он спрятал все свои крестражи. Сейчас самое время погрузиться в воспоминание. И Гарри погрузился. Холод. Соленый, влажный воздух, бьющий в лицо. Грохот волн о скалы. И огромное, черное как чернила озеро в центре пещеры. На крошечном островке посреди воды лежал медальон. Темный, зловещий. Холодок страха пополз по спине Гарри, и он инстинктивно прижался к мокрой скале за спиной, хотя знал, что это лишь тень прошлого. -Реддл спрятал один крестраж здесь? Как он вообще мог догадаться найти такое место? Решение отправиться за медальоном повисло в воздухе тяжелым, неоспоримым фактом. Оно вернулось с ними в Хогвартс вместе с ночной прохладой. И тогда они увидели его. Зловещий, ядовито-зеленый Череп со Змеей, парящий над Астрономической башней, метка смерти, пронзившая ночное небо. Сердце Гарри остановилось, а потом забилось с такой силой, что он услышал его стук в ушах. Он рванулся вперед, но сильная рука легла ему на плечо. -Осторожно, Гарри — сказал Дамблдор, и его голос звучал устало, но твердо. Потом все произошло слишком быстро. Лестница на башню. Пустота вокруг. И Драко Малфой, стоящий напротив Дамблдора с поднятой палочкой. Рука Драко тряслась. Его лицо было белым, как мел. -Драко! — крикнул Гарри, пытаясь вырваться, но тело вдруг стало тяжелым, ватным. Заклинание паралича сковало его с головы до ног. Он не мог пошевелить ни пальцем, не мог издать ни звука. Только смотреть. Горло сжалось от беспомощного ужаса. Он пытался крикнуть, но губы не слушались. -Нет... Драко, не делай этого. Пожалуйста— прошептал он беззвучно, мысленно, отчаянно вкладывая в эти слова всю свою волю. Но Драко не смог. Палочка в его руке дрожала, как в лихорадке. Он опустил ее. И тогда из темноты вышел Снейп. Его черные глаза были пустыми, невыразительными. Он прошел мимо Драко, не глядя на него. И прозвучало заклинание. Не громкое, не яростное. Почти будничное. -Авада Кедавра. Зеленая вспышка ослепила Гарри. Яркая, как молния, холодная, как смерть. Он видел, как тело Дамблдора оторвалось от пола, отброшенное невидимой силой, и исчезло за парапетом башни. Падение казалось бесконечным. К горлу подступил горячий, соленый ком. Пальцы, все еще парализованные, судорожно сжались в пустоте. Слезы, жгучие и бесполезные, наполнили его глаза, застилая зловещий зеленый свет. Он не мог в это поверить. Не мог. Заклинание паралича ослабло так же внезапно, как и наложилось. Поттер рухнул на колени, откашлялся, пытаясь вдохнуть воздух, который вдруг стал густым и едким. Ярость, горячая и слепая, затопила его, смывая первоначальный шок. Он вскочил на ноги, выхватывая палочку. Руки тряслись так, что он едва мог удержать ее. Снейп уже поворачивался к лестнице. -Ты убил его! — голос Гарри сорвался на визгливый крик, полный непередаваемой боли и ненависти. — Предатель! Ты убил Дамблдора! Я убью тебя за это, клянусь! Северус обернулся. Его лицо было маской. Ни тени раскаяния, ни страха. Только ледяное спокойствие. -Уходите отсюда, мистер Поттер — произнес он ровным, безжизненным тоном. Он уже сделал несколько шагов вниз, когда обернулся еще раз. Его черные глаза на мгновение встретились с глазами Гарри. -Береги себя, Гарри, — сказал он, и в его голосе вдруг прозвучала какая-то странная, чужая нота. — От принца-полукровки. И он исчез в темноте лестницы. Гарри застыл на месте. Слова отдавались в его ушах глухим эхом. -Принц-полукровка...—Он повторил их шепотом. Палочка все еще была зажата в его белых от напряжения пальцах. — Что это значит? С чего он вдруг сказал это мне? И тут же, как удар молнии, в голове все сложилось. Старая, потрепанная книга зельеварения. Гениальные, опасные заметки на полях. Элегантные, смертоносные заклинания. Сектумсемпра. Левикорпус. Все это время он восхищался таинственным Принцем, чувствовал с ним странную связь. А это был он. Снейп. Гарри отшатнулся, спиной ударившись о холодный каменный парапет. Отступившая было ярость вернулась, но теперь она была смешана с отвращением и горьким разочарованием. Слезы высохли на его щеках, оставив лишь стянутость кожи и ледяную пустоту внутри. -Значит, все эти годы я был неправ, — прошептал он в ночную тишину. — Принц-полукровка это не какой-то таинственный враг. Это он. -Гарри... Он резко обернулся. Это был ее голос. Астрия. Она стояла в нескольких шагах, ее бледное лицо светилось в лунном свете. В ее глазах не было страха, только глубокая, бездонная печаль. Палочка в руке Поттера снова дрогнула, нацеливаясь на нее. Голос сорвался, пробиваясь сквозь ком в горле. -Ты знала? Ты знала, что Снейп убьет его, и ничего не сказала нам? Почему? Зачем ты это скрывала? Она не отводила взгляда. -Все варианты были бы смертью. Снейп предупредил Дамблдора. Знала всё. Это слизеринская сторона, за которую отвечаю я. Гарри, Снейп на нашей стороне. Дамблдор поэтому тебя и остановил, ведь знал. Гарри медленно опустил палочку. Его взгляд, полный потрясения и недоверия, впился в Астрию. Плечи все еще подрагивали от адреналина и горя. Он провел грязной рукой по лицу, смазывая остатки слез. Голос его был хриплым, сломанным. -На нашей стороне? Значит, все это было спланировано ими двумя? Дамблдор знал, что умрет, и все равно согласился? -Да — тихо, но четко ответила Миллор. Это простое слово добило его. Гарри медленно сполз по холодной каменной стене на пол. Он обхватил колени руками, прижал к ним лоб и уставился в темноту, где внизу, на камнях двора, лежало тело самого великого волшебника, которого он знал. Горе, настоящее, осознанное, наконец накрыло его с головой. Голос стал глухим, отрешенным. -Я не могу понять. Как он мог согласиться на такое? Почему он не сказал мне ничего заранее? -Ты бы вмешался. Гарри сжал зубы до боли. Скулы напряглись. Он поднял на Астрию взгляд, в котором смешались боль, гнев и горькое понимание. -Да, я бы вмешался. Я не мог просто стоять и смотреть, как он идет на смерть, зная все это заранее. Слизеринка сделала шаг ближе. Лунный свет падал на ее лицо, и Гарри вдруг увидел в ее глазах не холодную расчетливость слизеринки, а тяжелую ношу ответственности. -Гарри, они оба на нашей стороне. Я ручаюсь за Малфоя, Паркинсон, Гринграсс, Забини и Нотта. Они никого не убивали, не пытали. В игре Реддла мы были пешками. Все эти месяца мы практиковали заклинания так же как и вы, только своим кругом. Помни, Гарри, мы мосты между ними. Поттер медленно поднялся с пола. Камни оставили на его мантии влажные пятна. Он вытер ладони, не сводя с Астрии серьезного, изучающего взгляда. Он медленно выдохнул, и с этим выдохом из него будто вышла часть ярости, уступив место усталой, трезвой решимости. -Хорошо. Я верю тебе. Если ты ручаешься за них, я готов принять это. Но мы должны быть очень осторожны, теперь любая ошибка может стоить нам всем жизни. На похоронах Дамблдора стояла тишина, нарушаемая лишь шепотом волн озера и тихими всхлипываниями. Школа скорбела. Казалось, само солнце светит сквозь пелену слез. Потом наступило лето. Душное, тяжелое. В гостиной дома на площади Гриммо, 12 пахло пылью и грустью. Гарри стоял на коленях перед знакомым медальоном, который они с таким трудом добыли из пещеры. Он щелкнул замком. Внутри было пусто. Лишь свернутый клочок пергамента. Пальцы его дрожали, когда он разворачивал записку. Он читал ее медленно, слово за словом, и с каждой строчкой по его лицу расползалась ледяная маска разочарования. Скулы напряглись. Он поднял голову, встречая встревоженные взгляды Рона и Гермионы. -Крестраж украли до нас, — голос его был ровным, но в нем звенела сталь. — Кто-то по имени Р. А. Б. уже успел его забрать. Нам нужно найти этого человека, мы не можем остановиться сейчас. Из темного угла комнаты донесся тихий, почти невесомый голос, полный внезапного интереса. -Р. А. Б.?