Часть 18. Чувства

В дверь постучали. Мира сидела на стуле, подобрав ноги, и балансировала на двух ножках, слегка раскачиваясь вперёд-назад. Этот ритм успокаивал — что-то простое, предсказуемое, в отличие от всего остального, что обрушилось на неё за последние часы. — Входите, — сказала она, не оборачиваясь. Дверь отворилась. Она узнала эти шаги раньше, чем увидела лицо, — тихие, уверенные, почти бесшумные. Леви прошёл мимо неё и сел на край кровати, прямо напротив. Она опустила взгляд, продолжая балансировать. Стул поскрипывал в такт её движениям. Леви сидел, не сказав ни слова. Его лицо было таким же, как всегда, — отстранённым, неприступным, словно высеченным из камня. Он пришёл сам в её комнату. Это было так необычно, что Мира не знала, что с этим делать. Она позволила стулу опуститься на четыре ножки. Звук получился громче, чем она ожидала, и эхом разнёсся по маленькой комнате. Тишина снова сомкнулась вокруг них. Мира вдруг осознала, что они впервые находятся в таком положении. Обычно ей что-то было нужно, а теперь это он сидел здесь, на её кровати, и ждал. Ей всегда казалось, что если она перестанет цепляться за Леви, он просто уйдёт. Эта мысль не вызывала слёз или злости — только пустоту. Глухую, вязкую пустоту, в которой не было ничего. — Твой план сработал, — произнёс Леви. Мира не подняла глаз. Она просто кивнула, соглашаясь. — Мы узнали полезную информацию, — продолжил он. — Тебе необязательно думать об этом сейчас. У нас много времени. Она снова кивнула. Слова повисали в воздухе и таяли, не оставляя следа. Леви сменил позу. Он скрестил руки на груди, потом опустил их на колени, потом снова скрестил. Его пальцы барабанили по предплечью — едва заметно, но Мира видела. Он не знал, что сказать. Она смотрела в пол. Вселенская тоска и печаль наполняли её, как вода наполняет треснувший сосуд, — медленно, неумолимо, без возможности остановить. Леви вздохнул. Этот звук был тяжёлым, словно он выталкивал из себя что-то, что застряло глубоко внутри. — Ты расстроена, — выдавил он. Это прозвучало неловко, почти неуклюже, поэтому Мира подняла взгляд и посмотрела на его лицо. Оно было растерянным. В нём читалась какая-то невыносимая неуверенность, словно он оказался на незнакомой территории без карты и оружия. Словно он боялся сделать что-то не так. Мира не смогла сдержать грустной улыбки. — Я тебя что, смущаю, капитан Леви? Он нахмурился и наклонился вперёд, упираясь локтями в колени. Теперь их разделяли только её согнутые ноги, которые она прижимала к груди. — Да, — сказал он прямо. — Именно так. Они оказались близко. Мира чувствовала его дыхание, видела, как двигаются его губы, когда он говорит, как морщинка между бровей становится глубже. — Нет никого хуже меня в диалоге, — добавил он. Мира улыбнулась шире, и на этот раз улыбка была почти настоящей. — Это правда, — согласилась она. — Но я ценю, что ты это делаешь. Леви смотрел ей прямо в глаза. Мира вздохнула и медленно опустила ноги. Её колени коснулись его коленей — легко, почти невесомо, но она почувствовала это прикосновение всем телом. Она опустила взгляд на точку контакта. — Наша ссора была очень правдоподобной, — произнесла она тихо. Леви кивнул. — Я сам сказал тебе смешать ложь с правдой. Иначе бы нам не поверили. Мира поджала губы. Вопрос, который крутился у неё в голове с того самого момента, как они вышли из камеры, наконец сорвался с языка: — Что из того, что ты сказал, было правдой? Леви помолчал. Его взгляд не дрогнул. — Ничего. Мира почувствовала укол возмущения. Она подняла глаза, готовая возразить, и замерла. Они сидели слишком близко. Его лицо было прямо перед ней — она могла разглядеть каждую морщинку в уголках глаз, каждое едва заметное движение губ. Его дыхание было прямо у ее лица. Она растеряла всё своё небольшое возмущение, но всё равно упрямо сказала: — Ты только что сказал мне… — Этот приём нужен только для тебя, — перебил Леви. — Я лгу лучше, чем ты. Мира нахмурилась и опустила взгляд на его руки. Они были сцеплены в замок, и костяшки его пальцев касались её ног — легко, почти случайно. — Ты не можешь отрицать, что я тебя достаю, — произнесла она. — И что тебе это не нравится. — Так и было, — кивнул Леви. — Раньше я считал тебя ребёнком. Меня бесило, что ты закатываешь истерики и хватаешься за мою одежду. Это раздражало. Мира нахмурилась сильнее, чувствуя, как внутри что-то сжимается. — Сейчас это не так, — продолжил Леви. — Сейчас мне хочется, чтобы ты была рядом. Она снова посмотрела на него. Его глаза были спокойными, внимательными, ничего не скрывающими. Она чувствовала себя беспомощной и неуверенной. Леви чуть наклонил голову. — Ты правда думаешь, что я бы пришёл сюда, если бы не хотел? Мира моргнула. Её губы дрогнули в кривой улыбке. — Нет, — признала она. — Тогда не забивай себе голову ерундой, — сказал он мягко. Мира глубоко вздохнула. Слова, которые она держала внутри, вдруг начали вырываться наружу — быстрые, сбивчивые, растерянные. — Я не считаю тебя чудовищем. И я не пользуюсь тобой. Я никогда не считала тебя жестоким или плохим человеком. То, что я сказала там, я так не думаю. Я не думаю, что ты… что я тебе нравлюсь или что-то подобное, я просто… — Ты мне нравишься, — перебил Леви. Мира застыла. Слова повисли в воздухе, простые и ясные, как удар колокола. Её сердце пропустило удар, а потом забилось быстро-быстро, где-то в горле. Смущение накатило горячей волной, заливая щёки румянцем. Леви невозмутимо взял её руку — ту, что лежала на колене, — и поднял. Его пальцы были тёплыми, сухими, уверенными. Мира в шоке смотрела на их сцепленные руки, потом перевела взгляд на его лицо. — Как ты можешь так спокойно говорить об этом? — выдохнула она, прикрывая лицо свободной рукой. Его взгляд обжигал. Даже не глядя на него, она чувствовала, как он смотрит, — внимательно, изучающе, с каким-то тихим удовлетворением. — Ты должна была заметить, что я не мастер эмоций, — произнёс он. Мира фыркнула в ладонь. — Ты преуменьшаешь. Леви посмотрел на неё с раздражением. А он приложил их сцепленные ладони к своей груди и оставил её руку там. Под её ладонью, сквозь ткань рубашки, билось его сердце. Быстро и взволнованно. Мира замерла. Её пальцы ощущали твёрдые мышцы под тканью, тепло его тела, этот быстрый, неровный ритм. Она хотела провалиться под землю от смущения, но не могла заставить себя убрать руку. Ей нравилось. Над её головой раздался тихий смешок. Она вскинула глаза и увидела на лице Леви усмешку. Маленькую, едва заметную, но самую настоящую. — Ты специально это делаешь! — возмутилась она. — И наслаждаешься этим! — Да, — подтвердил он, и его усмешка стала чуть шире. — Наслаждаюсь. Он поднял руку и заправил прядь её волос за ухо. Движение было медленным, почти ленивым. Его пальцы едва коснулись её кожи, но этого хватило, чтобы по телу пробежала дрожь. — Ты вся красная, — заметил он. Мира злилась и смущалась одновременно. — Это не я влюбилась в девчонку без роду и племени, с какой-то непонятной кровью! — выпалила она. Леви задумался. Его лицо выражало полное, абсолютное удовлетворение ситуацией. — Я, между прочим, тоже без семьи, без дома, с непонятной кровью Аккерманов, — заметил он. Мира удивлённо замерла, осознавая их схожесть. А потом возмутилась с новой силой: — С чего ты взял, что я тоже влюбилась в тебя? Я такого не говорила! Леви приподнял брови. — Иначе ты бы тут не сидела и не краснела. Мира открыла рот, закрыла, а потом тихо признала: — Это так. Леви вдруг отвёл взгляд в сторону. Его сердце под её ладонью продолжало быстро биться. — Ты смущаешься, — сказала Мира. — С чего ты взяла? — Ты покраснел. — Врёшь, — уверенно заявил он. — Да, вру, — согласилась Мира. — Но я уверена, что ты смущён. Леви помолчал. — Возможно, — сказал он наконец. А потом наклонился к ней. Она не поняла, в какой момент их лица оказались так близко. Их сердца бились в унисон — быстро, гулко, заполняя тишину. Мира закрыла глаза. Его губы коснулись её губ. Это было самое осторожное, самое бережное прикосновение в её жизни. Словно она была чем-то драгоценным, что нужно держать осторожно, чтобы не разбить. Мира не дышала, боясь спугнуть этот момент. Они замерли, касаясь друг друга лбами и носами. Их губы были в миллиметре друг от друга. Дыхание смешивалось, тёплое и частое. Мира качнулась вперёд. Их губы встретились снова. На этот раз поцелуй длился дольше — мягкий, изучающий, неспешный. Она выдохнула весь воздух из лёгких в его рот, и это было прекрасно. Леви мягко прихватил её нижнюю губу, потом верхнюю. Мира повторила за ним с восторгом и трепетом, поворачивая голову под другим углом, чтобы стать ещё ближе. Она никогда раньше не целовалась — или, по крайней мере, не помнила этого, — и даже не подозревала, что теряет. Его ладонь легла на её затылок. Пальцы зарылись в волосы, и кожа под ними начала неметь от удовольствия. Она целовала его с нежностью, передавая в этом прикосновении всё, что хотела сказать, но для чего не находила слов. Её рука всё ещё лежала на его груди. Она осознала это не сразу, но, осознав, воспользовалась. Провела ладонью вверх, к воротнику, положила на шею — туда, где кожа была горячей и гладкой. Вторую руку подняла и зарылась пальцами в его волосы. Они были чистыми, жёсткими, и ей нравилось, как пряди скользят между пальцев. Леви дышал так же тяжело, как она. Из её горла вырвался особенно шумный выдох, когда его язык провёл по её нижней губе. Это было странно. Мокро, но хорошо. Она повторила движение с энтузиазмом — и почувствовала его язык во рту. Гулко воскликнула от неожиданности. В груди собрался тугой комок напряжения, а потом ухнул вниз, в живот, разливаясь теплом. Поцелуй стал глубже, более страстным, более влажным. Мира дышала громко, чувствуя, как воздух застревает в горле. Его ладони скользнули вниз с её волос, на талию. Он сжал её уверенно, сильно, и потянул на себя. Она скользнула к нему на колени, не отрываясь от его губ. Они сошлись, как идеальные пазлы. Она обвила его талию ногами, прижимаясь ещё сильнее. Её грудь касалась его груди, её живот — его живота. Жар его тела проникал сквозь одежду, или, может быть, это она сама горела — Мира уже не могла понять. Его ладони лежали на её спине, горячие, тяжёлые, надёжные. Она издала довольный звук, когда Леви разорвал поцелуй, и открыла глаза. Она никогда не видела его таким. Расслабленным, с прикрытыми веками, со спокойными, мягкими чертами лица. Вся его обычная настороженность, вся колючесть исчезли, оставив только его — настоящего, тёплого, живого. Мира смотрела на него завороженно и улыбалась. — Это было классно, — сказала она. — Мне понравилось. Леви выронил смешок. Он посмотрел на неё так, словно не верил, что она могла сказать такую глупость. Но в его взгляде была нежность. Он ничего не ответил, только продолжал смотреть. Мира с улыбкой улеглась ему на плечо, теребя пальцами край его воротника. Он погладил её по спине — медленно, успокаивающе, — а другой рукой начал перебирать её волосы. Осторожно, прядь за прядью. — Я заметила, что тебе нравятся мои волосы, — пробормотала она. — Да, — подтвердил он. — Тебя не беспокоит, что они такие короткие? — Это удобно в бою, — лениво ответил он. Мира улыбнулась, чувствуя, как счастье и покой наполняют её до краёв. Она прижалась лбом к его шее, вдыхая знакомый запах — мыло, кожа, что-то ещё, чему она не знала названия, но что было только его. — Это ничем хорошим не закончится, — сказала она тихо. — Я могу оказаться какой-то королевой. За мной охотится секта, чтобы использовать мою кровь во имя не пойми чего. Рука Леви на её спине замерла. Потом продолжила движение. — Да, — согласился он. — Может и не закончится. Но с тобой всё будет в порядке. Я буду рядом. Мира почувствовала, как тяжесть всего, что она услышала о себе за последние дни, медленно отступает. Она улыбнулась в его шею и ничего не ответила. Слова были не нужны.