Проектор

Солнце стояло в небе, как будто ничего не произошло. Оно светило ярко, ласкало кожу, отражалось в осколках стекла на асфальте — и, казалось, даже зомби на улицах замедлили шаг, чтобы насладиться теплом. Весна в Южном Парке была необычной. Не потому что зомби ходили по улицам — это уже стало нормой, как пробки на школьном автобусе или плач Трэйси после того, как ей запретили смотреть «Магию Пони». Нет, странно было то, что люди всё ещё покупали. Стэн Марш шёл по коридору закрытого торгового центра «МегаМарт», смотря на полки с товарами, как на останки цивилизации. В руке он держал пустой пакет из-под молока — последний, который они нашли. Он не мог понять, зачем им всё это ещё нужно. — Смотри, — сказал он, указывая на стеллаж с крошечными фарфоровыми овцами, каждая в миниатюрном платье из ленточек. — Кому это нужно? Овцы? Зачем? Мы не можем даже найти чистую воду, а тут — декоративные овцы. Они не дают молока, не едят зомби, не спасают от радиации. Они просто… сидят. И смотрят. Венди Тестабургер, как всегда, улыбалась. Её глаза блестели, как у человека, который только что нашёл в мусорке билет на концерт Бейонсе. — Стэн, ты не понимаешь. Это не просто овцы. Это напоминание. Напоминание, что когда-то люди заботились о красоте. О том, чтобы мир был милым, даже если он рушится. Эти овцы — символ надежды. Каждая из них — это маленький кусочек того, кто мы были. А не то, кем мы стали. Стэн моргнул. — Ты серьёзно? Ты думаешь, что если я поставлю эту овцу на полку, зомби перестанут есть моих друзей? — Нет, — ответила Венди, беря овцу и осторожно кладя её в свою сумку. — Но если я поставлю её на полку, я запомню, что когда-то я хотела, чтобы мир был красивым. И, возможно, однажды я снова захочу его сделать таким. Они прошли дальше. Венди остановилась у стеллажа с электрическими грилями для балконов. Стэн взял инструкцию. Прочитал. Сделал вид, будто съел слизня или наступил на ежа. — О, боже. Слушай это: «Не использовать гриль для приготовления зомби. Не разогревать гриль вблизи взрывоопасных материалов, включая, но не ограничиваясь: головами, конечностями, телами, которые недавно были людьми. Не использовать гриль как оружие, даже если зомби бегут к вам со скоростью 7 мл/ч. Не использовать гриль для растопления льда, если вы не уверены, что лёд не содержит остатков человеческой плоти.» Он бросил инструкцию. — Это написано для идиотов. Кто вообще будет пытаться жарить зомби на гриле? Кто вообще думает, что это хорошая идея? Это не инструкция — это предупреждение о том, что кто-то уже это сделал. Венди взяла инструкцию и начала читать вслух, как будто это стихотворение. — «Мы понимаем, что в условиях кризиса люди ищут способы сохранить привычки, которые приносили им радость. Гриль — это не просто устройство для приготовления пищи. Это символ устойчивости. Это напоминание, что даже в хаосе можно найти момент тишины — когда мясо шипит, а ветер шепчет через разбитое окно.» Стэн посмотрел на неё, как на пришельца. — Ты всерьёз читаешь это как… поэзию? — Конечно! — Венди улыбнулась. — Это не для идиотов. Это для тех, кто помнит. Для тех, кто боится забыть, что когда-то они жарили шашлыки с друзьями. Это не про гриль. Это про человечность. Если ты начнёшь жарить зомби — ты уже не человек. А если ты читаешь эту инструкцию и понимаешь, что она написана, чтобы не дать тебе потерять себя — ты всё ещё человек. И это значит, что есть надежда. Стэн замолчал. Он не знал, что ответить. Он просто посмотрел на гриль. На нём была наклейка: «Для использования только с одобренными источниками мяса: курица, говядина, свинина, дикий кабан, а также — по усмотрению владельца — бекон». Он подумал. И вдруг… почувствовал запах жареного бекона. Он не был уверен, был ли он реальным. Они дошли до секции с автоматическими увлажнителями воздуха. Стэн взял коробку. — «Не использовать увлажнитель в помещениях с уровнем радиации выше 12 мЗв/ч. Не заливать воду из луж, рек, канализаций или сточных вод. Не использовать увлажнитель для охлаждения трупов. Не использовать как оружие против зомби, даже если они стоят у вашей двери и стучат в неё.» — Опять же, — сказал Стэн, — кто вообще думает, что будет охлаждать трупы увлажнителем? — А кто думает, что нужно охлаждать трупы? — спросила Венди. — Может, кто-то потерял кого-то, и не мог просто оставить тело лежать на полу, потому что… это было их тело. И они хотели, чтобы оно пахло свежестью. Чтобы не пахло смертью. А может, кто-то пытался сохранить тело, чтобы потом… похоронить. Правильно. С почтением. Стэн посмотрел на увлажнитель. Он был белым. Минималистичным. И на нём — маленькая наклейка: «Создано для тех, кто ещё верит, что воздух может быть чистым». Он взял его. — Ладно. Я беру. — Я знаю, — сказала Венди. — Ты не говоришь об этом, но ты хочешь, чтобы твой дом пах как раньше. Не как смерть. А как… дом. Они прошли мимо «умных» ламп, которые светились разными цветами в зависимости от настроения. Инструкция гласила: «Не направлять свет в глаза зомби. Не использовать лампу как мигающий маяк для привлечения ходячих. Не включать лампу в режиме «Ночь в Токио» вблизи окон, если вы не хотите, чтобы зомби начали танцевать под K-Pop.» — Это… — начал Стэн. — Это не про лампу, — перебила Венди. — Это про музыку. Кто-то когда-то слушал K-Pop, пока чистил дом. И теперь, когда он умер, его лампа всё ещё включается в «Ночь в Токио»… потому что кто-то не может заставить себя выключить её. Потому что это — последний звук его жизни. Стэн замер. Он вдруг вспомнил, как его бабушка включала «Гарри Поттера» на полной громкости, когда убиралась. Он никогда не понимал, почему. Теперь понимал. Они дошли до лавовой лампы. Стэн взял инструкцию. Прочитал. Потом посмотрел на Венди. — Ты не поверишь. «Не нагревать лавовую лампу на плите. Не использовать как источник тепла для согревания зомби. Не бросать в лампу камни, даже если они выглядят как головы. Не использовать как танцевальную подсветку для вечеринок с зомби.» — О, это… — Венди взяла инструкцию и прочитала вслух, медленно, как будто каждое слово было молитвой. — «Лавовая лампа — это не просто игрушка. Это метафора. Жизнь — это не статична. Она течёт. Даже когда кажется, что всё остановилось — даже когда мир стал куском пепла — внутри вас всё ещё есть что-то, что медленно, но неуклонно движется. Не пытайтесь ускорить это. Не пытайтесь нагреть, чтобы оно «работало быстрее». Дайте ему время. Дайте себе время. Потому что даже в тьме, если вы смотрите на лаву — вы видите, что она ещё живёт.» Стэн не сказал ничего. Он просто включил лампу. Она загорелась. Тёплый, медленный, зелёный и фиолетовый поток начал течь внутри стекла. Венди подошла ближе. Стэн тоже. За окном — зомби шли, смотрели в окна, ковыляли. Но в комнате — была лава. И тишина. — Знаешь, — сказал Стэн наконец, — может быть… ты права. — Я всегда права, — ответила Венди, улыбаясь. — Нет, — сказал он, — я имею в виду… что, может быть, эти вещи не для идиотов. Может быть, они для тех, кто ещё помнит, как быть человеком. Они молчали ещё немного. Потом Венди взяла лампу, положила её в сумку, рядом с овцой. — Завтра, — сказала она, — мы найдём керосин. И посмотрим, сможем ли мы запустить старый проектор. Я нашла пленку. «Звёздные войны». Всё ещё работает. Стэн кивнул. — Хорошо. А потом — бекон. — Бекон, — согласилась Венди, — и лавовая лампа. И овца. И инструкции. Потому что даже в конце света… мы всё ещё читаем, как жить. И они пошли дальше — по пустым коридорам, мимо погибших магазинов, мимо тел, мимо пепла — держа в руках не оружие, а напоминания. Потому что иногда, чтобы выжить, нужно не просто бороться. Нужно помнить, почему ты хочешь жить. И инструкции — это не для идиотов. Они для тех, кто ещё верит, что есть смысл в том, чтобы читать их.