Часть 1

Поздний вечер опустился на загородный особняк липкой, почти осязаемой темнотой. Луна пряталась за тяжёлыми тучами, и лишь редкие фонари по периметру высокого забора отбрасывали тусклые, дрожащие пятна света на мокрый после недавнего дождя асфальт. Рёв мощного двигателя разорвал тишину. Длинный чёрный седан, сверкая полированными боками, замедлился перед массивными коваными воротами. Те бесшумно разъехались в стороны, пропуская машину внутрь. Автомобиль плавно закатился на подземную парковку, и двигатель умолк, оставив после себя только запах горячего металла и дорогой кожи. Дверь открылась. Из салона вышел мужчина. Тридцать, может, чуть больше. Его лицо тонуло в тени, но в свете пригасших ламп можно было разглядеть хищную, злорадную ухмылку, искривившую губы. Дорогой костюм сидел на нём идеально — тёмно-синяя тройка, белая рубашка, запонки с чёрным опалом. Он не спешил. Он знал: никуда его жертва не денется. Он прошёл через холл, не включая свет, — каждый шаг здесь был выверен до автоматизма. Мужчина спустился по винтовой лестнице в полуподвальное помещение. Он нажал скрытую кнопку в стене, и часть панели бесшумно уехала в сторону. Помещение, куда он вошёл, было царством роскоши. Мягкий ковролин глушил шаги. Стены отделаны чёрным деревом и бархатом. Огромная кровать с шёлковым бельём, кожаный диван, столик с напитками. На противоположной стене — панорамное окно от пола до потолка, выходящее в закрытый внутренний сад с подсвеченными кипарисами и маленьким водопадом. Но главным украшением этой комнаты была не мебель. Почти в центре, закреплённая в сложной, хирургически точной конструкции из полированного металла и чёрных кожаных ремней, находилась дракониха. Она была великолепна в своём унижении. Чешуя — тёмно-бордовая, почти чёрная у основания крыльев и на лапах, переходящая в глубокий гранатовый на брюхе и шее. Крылья — перепончатые, как у гигантской летучей мыши — были стянуты прочными ремнями у основания и прижаты к бокам. В пасть был вставлен сложный кляп — анатомической формы, из чёрной резины и металла, с отверстием в центре. Морда была перехвачена несколькими слоями нейлоновых стяжек, не дававших даже дёрнуть головой. Повязка из плотной чёрной ткани плотно закрывала глаза. Её конечности были зафиксированы в манипуляторах — по сути, в подвижных тисках с мягкой внутренней обивкой, но с гидравлическими приводами. Передние лапы были вытянуты вперёд и в стороны, задние — широко разведены и закреплены на уровне таза. Хвост, длинный и мускулистый, был прикручен к полу тремя ремнями. Она тяжело дышала, ноздри раздувались, и по телу время от времени пробегала судорога — бесполезная попытка вырваться. Металл глухо звенел, но не поддавался ни на миллиметр. И вдруг она замерла. Полная тишина. Затем — шаги. Мягкие, уверенные. И голос. Низкий, бархатистый, с ледяной ноткой наслаждения. — Ну наконец-то, — протянул мужчина, выходя из полумрака в мягкий свет, падающий от панорамного окна. — Я ждал этого целую вечность. Он небрежным движением скинул рубашку на диван и медленно, смакуя каждое мгновение, направился к ней. — Эх, — вздохнул он, остановившись у её головы. — А ведь никто не знает, что ты здесь. У директора одной из самых влиятельных компаний в мире. Ты — мой маленький секрет. Он протянул руку и кончиками пальцев, почти невесомо, коснулся её морды, чуть выше ноздрей. Дракониха чуть вздрогнула — рефлекторно, не в силах сдержаться. — Невероятно, — выдохнул он, проводя пальцем по роговому гребню над глазом. — Ты просто сокровище. Я не знаю, где этот гребанный Робин достал тебя, но ты в качестве откупа была как раз кстати. Он начал трогать её рога. Длинные, изогнутые назад, гладкие и тёплые на ощупь, с едва заметной пульсацией у основания. Он мял их, сжимал, проводил от кончика до черепа, и дракониха под его пальцами мелко вибрировала — то ли от страха, то ли от неконтролируемой реакции тела. Затем он обошёл её. Не спеша. Разглядывая каждый изгиб, каждую чешуйку, блестящую в полумраке. Остановился прямо перед мордой, встав так, что его обнажённый пах оказался в паре дюймов от её носа. Наклонился. И медленно, с явным удовольствием, провёл языком по её влажному, холодному носу — от кончика до переносицы. Дракониха вздрогнула так сильно, что лязгнули крепления. — Что ты? — усмехнулся мужчина, отстраняясь. — Я же толком не начал. Сегодня суббота. Завтра выходной. — Он выделил последние слова голосом. — Так что времени у нас полным-полно. Он снова подошёл к голове, наклонился и поцеловал её в лоб — почти нежно, почти ласково. Губы задержались на чешуе, впитывая её тепло. — Вроде и хладнокровная, — пробормотал он, — а всё же горячая. Или это не так? — Он хмыкнул. — Не отвечай. Всё равно не сможешь. Хотя ты же вроде говоришь, не так ли? Он начал обходить её по кругу, запуская пальцы в бока. Чешуя там была мельче, мягче, почти как наждачная бумага средней зернистости. Он гладил, надавливал, царапал ногтями, наслаждаясь сопротивлением её кожи. Затем наклонился и лизнул бок — долго, влажно, оставляя блестящую дорожку слюны. — М-м-м, солоновато, — прокомментировал он. — Волнуешься, детка? Он прошёл дальше, к задним лапам. Поднял с пола небольшой пульт — пластиковый, безликий, с несколькими кнопками. Нажал одну. Механизм вокруг драконихи тихо загудел. Манипуляторы аккуратно, почти по-медицински плавно, перевернули её на спину. Из боковых стоек выдвинулись дополнительные подставки, подхватив шею и поясницу, чтобы ей было... комфортно. Удобно лежать на спине с разведёнными лапами. — Ну что, удобно? — Мужчина положил пульт обратно. — Эти манипуляторы сделаны из прочнейшего металла. Вырываться бесполезно, хотя я думаю, ты это и раньше поняла. Он подошёл ближе. Теперь перед ним, в мягком свете из сада, лежало её брюхо. Светлое, почти розовое в центре, с редкими, более тёмными чешуйками по краям. Он провёл ладонью от грудины до лобка — медленно, надавливая всей пятернёй. — Как тепло и мягко, — протянул он. — Однако. Он снял штаны — те упали на пол, и он пнул их в сторону дивана. Член его уже стоял — полный, твёрдый, с выступающими венами, влажный на головке. Он был довольно длинным, с лёгким изгибом вверх. Механизм чуть приопустился, позволяя мужчине взобраться на дракониху. Он забрался на неё, как на живой, тёплый матрас, и лёг животом на живот. Положил голову чуть ниже её груди, распластавшись по ней всем телом, и замер, прислушиваясь. Внутри неё что-то булькало, перетекало, гудело — работа органов, глубокое урчание пищеварения, ритмичный стук сердца. — Такими темпами я усну на тебе, — пробормотал он через минуту, приподнимаясь на локтях. — А я думаю, тебе не захочется так провести всю ночь. Он спустился вниз, скользнул по её животу, чувствуя, как под ним вздрагивают мышцы, и скатился между её задних лап, широко разведённых манипуляторами. Теперь его лицо оказалось прямо перед её промежностью. Вагина драконихи была не такой, как у человека. Две толстые, мясистые складки, тёмно-розовые, почти фиолетовые, расходились в стороны, открывая вход — влажный, блестящий, пульсирующий. Чуть ниже, за тонкой перемычкой, виднелся анус — тугой, сжатый, с идеально симметричными складками. Мужчина ухмыльнулся. Наклонился. Провёл языком сначала по анусу — коротко, пробуя на вкус, — затем переместился к вагине. Прильнул ртом, втянув воздух. Запах — резкий, мускусный, с металлическими нотками — ударил в ноздри. Он начал лизать. Широкими, жадными движениями, вдавливая язык в складки, раздвигая их, проникая внутрь. Дракониха начала дёргаться. Её тело выгибалось в рамках креплений, бёдра (или их аналог) дёргались, хвост бился о пол. Было невозможно понять — то ли от нежелания, то ли от того, что ей было мучительно, до дрожи в лапах, приятно. Мужчина ускорил темп. Язык работал как поршень — вкручиваясь, облизывая каждый миллиметр, находя самые чувствительные места. Затем он отпрянул, шумно выдохнул и раздвинул вагинальные губки руками, широко, почти грубо, оценивая масштаб. Внутри было влажно, горячо, стенки сокращались в конвульсивном ритме. — Хорошая девочка, — прошептал он и снова впился ртом. Он лизал ещё минуту, другую, пока вдруг дракониха не начала выгибаться дугой. Её живот судорожно втянулся, лапы затряслись в манипуляторах, и из вагины, пульсируя, выплеснулась струя прозрачной, вязкой жидкости — оргазм. Её мышцы сокращались снова и снова, выжимая из неё последние капли, пока она не обмякла, тяжело дыша, с открытым в беззвучном крике ртом (насколько позволял кляп). Мужчина поднял голову, вытирая подбородок тыльной стороной ладони. — Значит, ты всё, — констатировал он. — А теперь моя очередь. Его член стоял колом. Головка блестела, набухшая до предела. Он встал на колени между её лап, опираясь одной рукой на её лобок, а другой направляя член. Вошёл медленно. Складки раздвигались с влажным, чавкающим звуком, принимая его дюйм за дюймом. Он вошёл на всю длину и замер, чувствуя, как горячие стенки сжимают его со всех сторон. Затем начал двигаться. Быстро. Жёстко. Каждый толчок заканчивался ударом лобком о её тело. Дракониха, как ни странно, снова начала дёргаться — её бёдра (или их аналоги) толкались навстречу, принимая его глубже. Он вколачивался в неё, тяжело дыша, матерясь сквозь зубы, чувствуя, как напряжение в паху нарастает до предела. Он кончил, вставив в неё до упора. Сперма хлынула горячей, густой волной — много, долго, несколькими мощными толчками. Он замер, конвульсивно сокращаясь внутри неё, пока не опустошился до последней капли. Затем отпрянул. Член выскользнул с мокрым щелчком. Из вагины тут же вытекла белая, густая струйка, смешиваясь с её собственными соками, и потекла по чешуе вниз, к хвосту. Мужчина сел ей на хвост — прямо на ремни, отдышиваясь. — Нет, — сказал он через минуту, поднимаясь. — Это ещё не всё. Он снова забрался на неё, но на этот раз поднялся выше — к шее. Сел на неё верхом, так что её морда оказалась прямо перед ним, упираясь ему в грудь. Он придвинулся ближе, чувствуя её горячее дыхание через кляп. — Вы же, драконы, вроде очень гибкие, — сказал он задумчиво. — Ваше тело... но я не хочу, чтобы ты пострадала. И не буду требовать невозможного. Он приблизился к её уху — маленькому, острому, прижатому к черепу, — и прошептал почти ласково: — Сейчас я сниму кляп. Если ты мне откусишь язык или член... останешься здесь и умрёшь от голода. Поняла? Он подождал секунду. Дракониха не шевелилась. Тогда он потянул за ремни, ослабил застёжки и вытащил кляп из её пасти. Тот упал на пол с глухим стуком. Потом — повязку с глаз. Она моргнула, привыкая к свету. Её глаза — вертикальные зрачки, янтарная радужка — уставились на него без единой эмоции. Он взял её морду в обе руки, сжав челюсти, чтобы она не могла открыть рот широко. Повернул её голову влево, вправо, рассматривая зубы — длинные, острые, идеально белые. — Красиво, — выдохнул он. И прильнул к её губам своим ртом. Его язык проник внутрь — и тут же встретил её язык. Длинный, раздвоенный на конце, шершавый, как у кошки. Дракониха ответила. Её язык скользнул глубже, проник практически до его глотки, обвивая его язык, лаская нёбо. Это было странно, влажно, почти опасно — и невероятно эротично. Он отстранился, тяжело дыша, с каплей слюны на губе. — Ты невероятная, — сказал он, и в его голосе впервые прозвучало что-то похожее на искреннее восхищение. — Это было то что нужно. Хотя я это по-другому представлял. Он взял член в руку — тот снова был твёрдым, хотя прошло всего несколько минут. Начал дрочить. Быстро, жёстко, глядя прямо в её янтарные глаза. Спустя минуту, не больше, он кончил ей на мордочку. Горячие струи попали на лоб, на щёки, на губы — густо, обильно, заливая чешую белым. Он отдышался, выпрямился. — Сегодня пока так, — сказал он, вытирая руку о её бок. — А то я боюсь твоих зубов. Он слез с неё, обошёл, нажал на пульте кнопку. Механизм снова перевернул её в исходное положение — спиной вверх, лапами в стороны. Он отошёл к дивану, взял пачку влажных салфеток, вернулся и методично, почти небрежно, вытер с её морды свою сперму. В конце не удержался — поцеловал в лоб и снова лизнул в нос. Дракониха открыла пасть. Голос — низкий, с хрипотцой, как будто она не пользовалась им годами. — Зачем? Мужчина замер. Усмехнулся. — Зачем я тебя изнасиловал? — переспросил он, наклоняясь к её уху. — Всё просто. Ты в моей власти. Почему бы и не пользоваться своим сокровищем? Она больше не говорила. Замолчала. Только взгляд — тяжёлый, немигающий — следил за ним. — Как хочешь, — пожал он плечами. — Завтра продолжим. А пока отправляйся в свою клетку. Он нажал другую кнопку на пульте. Механизм, к которому была прикручена дракониха, бесшумно пополз к дальней стене. Та разъехалась в стороны, открывая проход в темноту. Конструкция скрылась в проёме, стена сомкнулась. Мужчина остался один в комнате. Ухмыльнулся, поднял с пола штаны, рубашку и, не одеваясь, сжимая в кулаке окровавленный кляп, поднялся наверх.