Колыбельная

— Je t'aime — сказала она в ворот его рубашки, тихо, но так, чтобы он точно услышал. Люциус остановился. Отстранился ровно настолько, чтобы заглянуть ей в глаза. — Et moi, je t'aime, — ответил он, и в его голосе не было ни капли той лордовой холодности, которую он носил как мантию. — plus que la vie. Plus que tout au monde.