Глава 1.4. Я тоже не идиот.

— Пройдёмся?       Хидан, тянувший руку к очередному плоду, сильно вздрогнул, когда ощутил прикосновение к плечу. Он совсем не привык, что к нему подкрадывались и так бесцеремонно врывались в личное пространство — потому выронил один из трёх персиков, что держал в левой руке.       Мадара пытался состроить максимально дружелюбное выражение лица, дабы не вызывать подозрений.       Бурная реакция к своей персоне приятно удивила, так как он жаждал вывести собеседника из себя. Увидеть настоящие эмоции и саму его суть, а не глотать фальшивки. Желание выпытать как можно больше информации и поставить оппонента на место усиливалось с каждой секундой, из-за чего запланировано милая улыбка стала больше походить на оскал зверя, приметившего свою добычу.       Если бы Мадару спросили, с чем было связано такое предвзятое отношение к, по сути, простому услуге, он бы не смог дать адекватный ответ. Кроме как некого предчувствия, особых претензий Учиха к Хидану не имел. Просто знал, что должен поступить так, как поступает, и не иначе. Да, это было странно, но глава делал так, как считал нужным, и чьё-то мнение его не остановило бы.       В стратегии допросов у Мадары было в арсенале два основных варианта: по-хорошему или по-плохому.       Если по-хорошему, то он сомневался, что такой​ человек поверил бы в напускную вежливость. В умственных способностях мужчины Учиха был уверен хотя бы из-за его положения. Должность прислужника имела свои положительные качества: умение молчать, замечать детали, предугадывать настроение людей. Также Хидан много времени проводил подле принцессы и императора, судя по рассказу и положительной реакции Кизаши на него, а значит, что-то из себя представлял.       По плохому? Открыто угрожать было бы глупо. Не тогда, когда он должен быть примерным гостем и хорошим мальчиком. Не было никакой гарантии, что страх перед известным своей жестокостью воином пересилит преданность к господину и заставит держать язык за зубами.       Метаясь между двумя вариантами, Мадара никак не мог выбрать один из них, в скором порядке анализируя ситуацию.       Застигнутый врасплох человек мог сказать гораздо больше, пока находился в небольшом шоке, чем Учиха и решил бесцеремонно воспользоваться. Оставалось понять, в каком направлении двигаться дальше: немного надавить или же ослабить хват.       Он смотрел на своего временного сопровождающего, ожидая какой-либо реакции.       Хидан нахмурился и перевёл взгляд на руку, что по прежнему лежала на его плече. Ему откровенно не нравился данный жест. Как будто они были давними приятелями, что совершенно не так.       Первым порывом было грубо стряхнуть «лапу» наглого типа и дать в нос с размаху — поставить на место зазнавшегося гостя. Однако, сделав глубокий вздох, Хидан подавил в себе этот порыв.       Показывать неприязнь — даже к подобной близости — было недопустимо для человека его статуса. Как бы дерзко ни вели себя высокопоставленные гости, он был обязан соблюдать учтивость, а иначе не сносить ему головы. Но желание разорвать контакт усиливалось с каждым мгновением, а мысли метались из стороны в сторону.       Лихорадочно пытаясь найти выход, Хидан вспомнил о причине своего нахождения в данном месте и решил воспользоваться обстановкой — нагнулся, чтобы поднять фрукт с редкой травы у корней дерева, из-за чего главе пришлось немного отступить.       Он остался доволен результатом. Как только контакт был разорван, Хидан почувствовал себя снова в своей тарелке и был полностью готов к любым выходкам.       Мадара всё понимал.       Снова стараться прикоснуться к постороннему человеку, тем более в такой ситуации, было бы очень странно, хоть и эффективно. Вторжение в зону комфорта могло ускорить процесс «допроса», так как любой сделает, о чем его просят, лишь бы отдалиться и снова почувствовать себя в безопасности.        Глава продолжал выжидающе смотреть на выпрямившегося оппонента. — Простите, был бы рад сопровождать Вас, но… — Я не займу много времени. Хотел лишь немного поговорить, — не стал выслушивать Учиха жалкие попытки сбежать. Увидев в чужих глазах желание снова возразить, Мадара, растягивая слова, добавил: — Уверен, император будет недоволен, если узнает, что его подчинённые выполняют свою работу не качественно. — Что Вы хотели узнать? — отбросив учтивости, решил перейти сразу к делу мужчина.       Он не был глуп и понимал, что нужно человеку напротив. И раз данный разговор был неизбежен, пусть он поскорее закончится. ​ У него и так много дел, нет времени язык натирать.       Учиха многозначительно хмыкнул.       Хидан напоминал ему кое-кого. Вызывал такие же противоречивые чувства, как и Хаширама. Некоторые люди умудрялись одновременно раздражать и нравиться. Несмотря на некое презрение, ему всё же симпатизировало, что Хидан не трясся от страха перед главой, хоть и уступал ему, как думал Мадара, по всем параметрам.       Однако проанализировать собственные чувства он ещё успеет. Нужно было узнать всё необходимое, пока собеседник не сбежал восвояси. — Персики? — решил задать для начала отдалённый вопрос глава, не забыв при этом вложить в каждой звук насмешку. — Проголодался, — не заставив себя долго ждать, так же вкрадчиво парировал мужчина, копируя иронию в голосе.       Слуга, привыкший не к самому лучшему к себе обращению со стороны различных людей, отлично себя контролировал, хоть Учиха и видел, что совсем не нравился ему. Хидан не распылялся на посторонних людей. Не слушал и не принимал близко к сердцу едкости и замечания. У него были близкие люди, к мнению которых он прислушивался, а остальные ничего не значили, и он пропускал их слова мимо ушей.       Эти пару минут, что они провели под плодородным деревом, пытаясь предугадать мысли друг друга и обмениваясь взглядами, со стороны мужчины выглядели немного комично. Так подумал Учиха. Раз всё с самого начала оказалось сложнее, чем он задумывал изначально, оставалось давить своим положением и статусом гостя. Это «оружие», от которого избавиться простому слуге было не под силу, несмотря на умственные способности. — Скажи, Хидан, как давно ты служишь императору? — складывая руки за спиной и задрав слегка подбородок для пущего эффекта, холодным тоном поинтересовался глава клана. — Я личный советник Сакуры-сама, — ответ прозвучал сразу, как только Мадара закончил произносить последний звук.       Наверное, он, не знав, что Учиха был в курсе его обязанностей, решил просто похвастаться своим положением, давая понять, что не последний человек здесь. Мадара решил, что это глупо. Какая разница? В любом случае он просто слуга — выше головы не прыгнешь. Была вероятность, что это некий защитный жест. Пытался оградить себя от наглого гостя? Либо он поправил его по привычке, неосознанно выдав свою преданность, адресованную пусть и члену династии, но всё же не её нынешнему главе. Мадара не мог в тот момент назвать точную причину такого поведения. — Я думал, ты служишь своему императору, — делая ударение ​ на последнее слово, выказал Учиха своё непонимание. — Решил ответить наперёд, пропустив очевидный ответ. Раз уж Вы интересуетесь моей службой, то наверняка спросите, какую должность я занимаю, — ответил Хидан, смотря прямо в ониксовые глаза напротив. — Ты прав. Так как давно ты служишь Сакуре-сама? — проговорил Мадара с прищуром. — С 13 лет, — по скептичному взгляду слуга осознал, что Мадаре это ни о чём не говорило — он понятия не имел, сколько лет мужчине — потому пришлось дополнить свой ответ: ​ — Сейчас мне 22.       Высоко поднятые от удивления брови на каменном лице заставили Хидана еле заметно улыбнуться. Обычно люди открывали рты от удивления. Он и правда выглядел ​гораздо старше. В последний раз ему дали 28 лет.       Так он даже младше меня, пронеслось у главы в голове. Хотя, сам Учиха тоже выглядел старше своих лет. Частые сражения и постоянная нервотрёпка в связи с должностью приносили свои «плоды». — 9 лет это немало. Как ты попал во дворец? — задал следующий вопрос Учиха. — Мой отец был дворцовым стражником. После его гибели Харуно-сама приютил меня и приставил к своей дочери, — шумно выдохнув в самом начале, ответил, как теперь понял Мадара, парень.       Учиха не совсем понял, что означал этот вздох. Как будто ему постоянно задавали данный вопрос и отвечать на него ​надоело. Или же ему наскучил сам Учиха и его вполне обоснованный интерес.       Это было правдой лишь отчасти.       Хидан много чего умолчал в этой краткой биографии. Он не испытывал желания делиться информацией с этим напыщенным индюком Учихой, как прозвал его в своей голове. Да и в принципе не мог сказать больше, даже если захотел бы. Однако увидеть шок, сменяющийся смесью непонимания со злостью, возможно страхом, на фарфоровом и почему-то без единого шрама лице, было бы очень интересно.       Впрочем, я ещё смогу лицезреть эту картину из первых рядов… — Сочувствую, — без толики сожаления отозвался Мадара.       Он вообще ответил на эту новость хоть что-то из хороших манер, привитых насильно с детства. Либо так, либо тумаки от отца. Мадара всегда выбирал первое, в отличие от наивного и не понимающего причин лгать Изуны.       С какой стороны подойти, чтобы получить наконец ответ на один из главных вопросов на повестке дня?       Да к чёрту. — Что хранится в закрытых покоях? — немного резко и требовательно потребовал ответа глава.       Сказать «в покоях принцессы» было бы слишком грубо. Мадара не был грубым, как он сам считал, потому формулировка получилась немного странная. Однако он был уверен, что его поймут верно.       Хидан наклонил голову в бок и ухмыльнулся.       Он подозревал, что Учиха скрывал за расспросами и агрессивным поведением нечто большее, переворот или покушение на кого-то из династии, из-за чего и относился к нему предвзято. Так по крайней мере говорил​ себе​ сам Хидан, не желая признавать истинную причинину нелюбви к будущему зятю императора, за которую над ним могли посмеяться. Оказалось, что за таким поведение прятался обычный интерес. Парень не ожидал, что бывалый воин мог быть так по-детски любопытен. Забавная черта. — Не волнуйтесь, Мадара-сан, придёт время — и Вы всё узнаете, — положив руку Учихе на плечо, тем самым отзеркалив жест, с которого начался их диалог, слегка дразняще ответил парень. — Прошу прощения, не хочу заставлять Сакуру-сама долго ждать. Приятного Вам дня.       Он сорвал ещё один персик и двинулся в сторону пустующих балконов, не забыв поклониться на прощание.       Со стороны слуги, пусть даже он и являлся близким советником принцессы, данный жест был чрезмерно смелым. Хидан это понимал, но удержаться не смог. С другой стороны, он был уверен, что Учиха не побежит жаловаться императору за грубость со стороны прислуги.       Что-то в этом человеке не давало Мадаре покоя. Он буквально чувствовал, что тот знал и думал гораздо больше, чем произносил вслух — просто умело подбирал слова.       Как уж на сковородке.       Он также прекрасно понимал, что этот нездоровый интерес к чужим секретам мог сыграть с ним злую шутку. Любопытство, присущее от рождения, и чутьё воина не давали покоя. Интуиция буквально кричала, что ему необходимо узнать, что же так отчаянно скрывала его невеста. Безусловно, он понимал, что рано или поздно ему всё расскажут и покажут. Но, всё же, лучше рано. Осведомлён — значит вооружён. Мадара привык входить в драку с катаной в руке.       Проводив парня внимательным взглядом, Мадара на удивление заметил, что его никто не останавливал. Он просто прошёл в «запретную зону» как к себе в покои, а никто даже ухом не повёл. Личный советник — близкий человек, это да. Однако казалось, что в той части дворца пряталось что-то очень интимное, раз даже стража отсутствовала. — Ц, уж. ​

***

— Приветствую. Изуна, мы можем забрать оружие и провести спарринг: император дал своё согласие.       После быстрого диалога с Хиданам Мадара был зол. Он хотел получить короткий ответ на короткий вопрос. Вся эта биография советника была ему совершенно не нужна, пусть он и считал парня довольно интересным.       Должность советника девчонки, которая, по сути, и к трону имела отношение лишь приблизительное, была довольно сомнительной и смехотворной. Учиха не воспринимал это всерьёз. Что он ей советовал: какое кимоно надеть, какой чай подать гостям или как наказать слуг за разбитую вазу?       Пф… То же мне.       Нужно проявить терпение. Такое решение принял Учиха, продолжая стоять под деревом.       Больше нельзя стремглав мчаться на пути к неизведанному. Портить сейчас впечатление о себе после установившегося контакта между ним и Кизаши было бы опрометчиво. Мадара, как и всегда, добьётся всего, чего желает, но чуть позже. Всему своё время.       Время близилось к полудню. Солнце торопилось занять своё место в зените. Не самое лучшее время для тренировки. Но энергия, что била ключом, должна найти выход, пока Мадара не решился на очередную глупость.       Вообще, нахождение в столице «цветущей» страны как-то странно на него влияло: он высыпался, стал менее подозрительным, даже слегка рассеянным, настроение было чуть выше отметки «наплевать на всё», что бывало довольно редко — сам Учиха сказал бы, почти никогда; мышцы слегка зудели под кожей, требуя от хозяина движения. Ему казалось, что он помолодел лет на десять.       Приняв решение воплотить задуманное утром, Мадара двинулся в сторону гостевых покоев. Найти наконец запропастившегося невесть куда Изуну, забрать свои родные катану и гунбай и хорошенько погонять себя. Отличный план действий на ближайшие часа три, как минимум.       Двигаясь угрожающей тенью по нескончаемым коридорам, Учиха пытался вспомнить, заметил ли он те самые тренировочные полигоны, когда со своей свитой только прибыл во дворец.       Заглянув в комнату младшего брата и не обнаружив его, Мадара тихо выругался. Где носит этого оболтуса? Двинувшись дальше и пройдя пару поворотов, Учиха без стука вошёл в покои старшего из старейшин своего клана. Трое стариков сидели в импровизированном круге, замыкал который младший брат Мадары.       Важные старики обратили удивлённые взгляды на вошедшего. А после того, как узнали в нем своего главу и расслышали откровенное пренебрежение в брошенном приветствии, смерили его недовольными выражениями лиц. Они не считали привычку врываться надлежащей хоть для кого-то, однако постарались к этому привыкнуть, так как попытки повлиять на характер старшего брата уходили в никуда. Однако читать нотации мальцу продолжали. — Как здорово! — не заставил себя долго ждать младший братец.       Засияв от счастья как пятилетний ребёнок, он готов был уже сорваться с места и покинуть надоевшие компанию и комнату, как поймал на себе осуждающие взгляды. — Изуна-сан, — немедленно отозвался один из стариков выражающей упрёк интонацией.       Помимо Сетсуны, в комнате были ещё двое старейшин, Теяки и Текка — близнецы, что для Учих было редкостью.       Такие же, как и их старший коллега — старые и высохшие, с пигментными пятнами на руках и шеях, надменные, как и большинство соклановцев. Однако должности в совете пожилые братья занимали более низкие.       Именно Сетсуна, второй по уровню власти в огромной семье, попытался пристыдить младшего из братьев. — Простите, — скомкано изнивился Изуна и, бросив взгляд полный мольбы на старшего брата, послушно возвратился в исходное положение.       Добившись желаемого, старейшина горделиво задрал подбородок и перевёл взгляд на главу, обращаясь к нему. — Мадара-сама, нам нужно поговорить. — Вам нужно — вы и говорите. Я занят.       Мадара даже с места не сдвинулся. Не собирался тратить ни минуты своего времени на пустую болтовню старых маразматиков. Он терпеть не мог этих советников, возомнивших о себе невесть что, а также до сих пор злился на Сетсуну за выходку во время переговоров с императором. Ему не нужно, чтобы члены его же клана подрывали его авторитет, тем более при посторонних. Тем более при принцессе. Но желания, чтобы устроить взбучку советникам, в данный момент не было никакого. Сначала брат и тренировка. — Но Вы не понимаете, это важно! Вы обязаны нас выслушать! — впервые подал голос за всё время совместного путешествия Текка, младший из близнецов.       Мадара ощутил сильнейший прилив ярости. Ему порядком остачертело, что с ним спорили. Пусть когда-то эти люди и играли важные роли в судьбе клана, сейчас же являлись лишь пережитком прошлого. И не более.       Крепко сжав кулаки, так, что кожа на руках побелела, Учиха чётко и с нажимом выговаривал каждое слово: — Нет, это вы не понимаете! Мы будем говорить тогда, когда я захочу. И я обязан делать только то, что я посчитаю нужным. Вы… — Аники! — обеспокоено воскликнул младший брат.       Изуна попытался остановить поток гневных изречений. По его мнению, старший брат бывал опрометчиво жесток и груб. Споры младший не любил, а потому всячески их избегал. Ему вполне хватало негатива в нескончаемых войнах. Незачем ругаться дома, с семьёй. Проще, избавив себя от претензий в будущем, выслушать стариков и с чистой совестью уйти.        Мадара понимал, чего от него хотели, и лишь из чистейшей любви и уважения к брату остановился. Припираться ещё и с Изуной сил не было — поэтому он шагнул вперёд и сделал глубокие, очень шумные вдох-выдох, показывая своё нетерпение. — У вас пять минут, чтобы изложить суть. Время пошло, — снисходительным тоном предупредил стариков глава, складывая руки на груди. — Необходимо сделать всё, чтобы свадьба состоялась, а потому Вам нужно подобающе себя вести. Император довольно… наивный и добродушный человек. Соответствие ожиданиям Харуно-самы поможет ускорить… — начал было свой монолог Сетсуна, но закончить ему не дали. — Буду вести себя как обычно, — отмахнувшись, как от назойливой мухи, бросил Мадара.       То, что ему собирались сказать, было ясно как день, а потому не стоило его времени и нервов. — Но… — Кизаши не просто добряк. Он глава огромной страны, умный и прозорливый человек. Если я буду строить из себя не пойми кого, он сразу поймёт, что к чему, и мигом выкинет нас за порог, — хмуро объяснил свои слова Мадара и, осмотрев старейшин, добавил.: ​— И, кстати, я тоже не идиот, так что прекратите объяснять мне очевидные вещи из раза в раз. Это до невозможности раздражает. В следующий раз я не буду столь терпелив. ​      Мадара задался вопросом: когда уже эти старики поймут, что он тоже не пальцем деланный? Он прекрасно осознавал всю суть ситуации и предвидел необходимые шаги. — Изуна, мне долго ждать тебя? — возвращаясь к выходу, кинул через плечо раздраженный донельзя глава. — Бегу, аники! — тут же отозвался Изуна, и, поклонившись напоследок советникам, вылетел за братом в коридор.

***

— Эти старики заставили мои мозги вскипеть! И как ты их терпишь?       Закончив петлять по коридорам и пройдя несколько огромных залов, два брата наконец вышли на улицу. Они держали путь ко входу на территорию дворца. Там, помимо огромных, деревянных и тяжёлых ворот, располагался пункт дозорных. По непонятным причинам оружие Учих так и не перенесли во внутренние оружейные — так проинформировал их слуга, которому поручили проводить братьев к тренировочным полям. — С трудом. Обычно я пропускаю их бубнёж мимо ушей.       Услышав смех брата, Мадара ощутил, как тепло разлилось от центра грудной клетки по всему телу, заполняя собой пустоту. Так по его мнению звучало счастье: когда самые дорогие тебе люди беззаботно смеялись. — Где ты был вчера? — слегка нахмурившись, спросил старший, когда смех Изуны утих. — У себя. Не поверишь, но я съел всё, что мне принесли на обед, а потом просто провалился в сон до самого утра. Проснулся и пошёл искать тебя: думал вместе позавтракать. В покоях было пусто, и я решил, что ты отправился к старейшинам, но тебя и там не оказалось, — теперь уже смеялся Мадара. Искренне и громко. — Знаю, сам себя в капкан завёл. Ты сам-то где был? — Пил чай с императором, — пожав плечами, будничным тоном отозвался глава.       Брови Изуны взлетели вверх.       Он и сам не понял, чему больше удивился: тому, что брат так спокойно об этом говорил, или тому, что он делил прекрасный напиток со столько могущественным человеком. — Ого. И какой результат? — Расскажу во время спарринга, чтобы ты не скучал, пока я буду пинать тебя под зад, — посмеиваясь над впечатлительностью Изуны, деловым тоном отозвался Мадара.       Заметив, как младший сложил руки на груди и недовольной нахохлился, словно воробушек в дождливый осеней день, Учиха не удержался — зажал голову Изуны под мышкой, насильно заставив нагнуться, и начал тереть макушку кулаком. Легко блокируя слабые попытки вырваться, Мадара всё же сжалился над родственником и отпустил его, слегка ускорив шаг. Ему не терпелось поскорее приступить к тренировке. — Мы ещё посмотрим, кто кого пинать будет… — зло пробурчал лохматый и недовольный Изуна, безуспешно пытаясь привести в порядок испорченную причёску.