Глава 1.5. Мы вас прервали?

      Трёхчасовая тренировка прошла успешно.       Точное время, конечно, братья не знали — отвлекаться они не хотели и никто не осмелился подходить к паре ближе трёхсот метров, чтобы беспокоить — но по внутренним часам Мадары именно столько времени прошло с момента их прихода на площадку. Одежда была пропитана потом, головы обоих братьев очистились от назойливых мыслей, мышцы приятно тянуло.       Однако Учихам этого показалось недостаточно.       Попивая заботливо принесенный слугами освежающий кислый лимонад — на балконе напротив поля для тренировок, которое они знатно потрепали, и болтая обо всем и ни о чем одновременно — Мадара поделился с братом мыслью осмотреть столицу. Изуна воспринял идею положительно, даже очень, и в свою очередь предложил заглянуть на знаменитый рынок, который считался самым большим на всём континенте.       Оповещать императора лично и отвлекать его от дел насущных братья не решились: запретит ещё. Приняли решение привести себя в порядок, передать о своей вылазке Кизаши через слуг и, пропустив обед, сразу отправиться на прогулку.       Не дожидаться, как сказал Изуна, «скучного» приёма пищи, было его же идеей: — Зачем, если там будет куча разнообразной вкуснейший еды прямиком с гриля. Мм… — давясь собственной слюной, мечтательно изрек младший Учиха.       Мадара просто согласился. Ему, в принципе, было всё равно. Еда есть еда.       Дабы не выделяться, после приготовленных на скорую руку холодных бань оба брата надели простые темно-синие рубахи с широкими воротами и брюки, считающиеся традиционными для их клана, и отправились прочь из дворца. Желание взять катану было велико, однако Мадара решил воздержаться: вызывать дополнительную враждебность оружием было не лучшей идеей. Но от набедренных сумок с кунаями мужчины решили не отказываться, на всякий случай.       При выходе с территории вся стража косилась на обоих Учих и перешептывалась, что казалось подозрительным. Мадара размышлял об этом недолго. Вспомнил свои умозаключения после диалога с «ужом» и решил закрыть на всё это глаза. Хотя бы до подходящего момента.       От главных ворот шла утрамбованная каменная дорога шириной с полторы колесницы, которая уходила прямиком на одну из главных улиц столицы. Как только братья вышли на оживлённое пространство, осознали, что беспокойство о нежелательном внимании к своим персонам было лишним. Улица буквально кишела людьми: мужчины, женщины, дети, высокие, низкие, смуглые и бледные как мертвецы, торговцы с тележками на колёсах.       Большую часть дорог занимали небольшие островки с различными растениями, цветами в основном, и пруды с диковинными украшениями из металла и торо* необыкновенно тонкой работы. Изуна подметил, что украшать так улицы довольно дорого и трудоёмко, но от того так завораживающе. Одним словом, он был в восторге.       Поодаль располагались одно- и двухэтажные здания всевозможных назначений: бани, гостиницы, постоялые дворы, ограждённые заборами частные поместья. Немного позади виднелась часть здания, которое предположительно являлось больницей, так как окрас, как и общий стиль, значительно отличался от остальных построек.       Пока младший брат завороженно оглядывал пространство вокруг себя и беседовал с прохожими, пытаясь выяснить, как пройти к рынку, Мадара подметил, что размещать здание больницы и дворец императора в центре города неудобно, но очень эффективно. Так все органы управления и неспособные защитить себя из-за болезней и травм люди были в безопасности при возникновении угрозы. Он взял это на заметку, хоть и не особо понимал для чего. Если вдруг в будущем глава будет принимать участие в создании некого поселения, обязательно сделает так же.       Спустя примерно час скитаний, мужчины наконец прибыли ко входу на рынок, который славился не только огромными оборотами торговли, но и своим разнообразием. Небольшие магазинчики стояли плотно друг к другу, крича на всё обозрение о своих товарах, которые возлежали на полках, висели, стояли — и что они только ни делали.       Пока старший брат продолжал размышлять о гениальности тактики архитекторов, Изуна растерянно хлопал глазами, разрываясь в разные стороны, хоть внешне переизбыток эмоций Учихи едва ли можно было заметить. Привычка.       В отличии от всех городов, что находились вблизи клана и небольшого собственного рынка, в столице торговые точки располагались без прослеживаемой системы: раменная, украшения, суши, оружие, цветы, снова еда, одежда. Было всё, кроме того, что искал Изуна: кальмары на углях или мясо на углях — что угодно, лишь бы на углях.       Увидев надпись над входом очередного заведения, младший Учиха чуть не взвизгнул. Наконец-то они нашли то, что искали.       Вывеска гласила: «Якинику»*.       В самом ресторанчике было довольно уютно. Значительно тише, нежели в толпе снующих туда-сюда людей. Свет в основном исходил от фонарей типа андон* различных размеров, здешние работники, разносившие тарелки, вели себя почтительно, приятно пахло вкусной на вид едой.       Учихи определились с выбором блюд, и, когда после недолгого ожидания принесли их заказ, Изуна сразу же накинулся на своё мясо, невнятно пробормотав перед первым куском: — Итадакимас.*       Неторопливо, в отличии от Изуны, Мадара расправился со своей порцией и решил обменяться впечатлениями с братом: — Что думаешь?       Руки Изуны застыли на полпути, поднимая чашку с травяным чаем ко рту, когда до ушей донёсся вопрос. Он на мгновение и забыл, где и с кем находится — а на то, чтобы понять смысл сказанных слов, понадобилось некоторое время — настолько умиротворяющей была атмосфера. — М?.. О чём ты? — пролепетал младший Учиха, всё же делая глоток приятного напитка. Очень вкусно. Травяные настои он не очень любил, но это и правда было очень вкусно. — Столица. Что думаешь? — терпеливо уточнил глава. — Ну… Красивое место, — пожимая плечами, легко отозвался Изуна.       На такое «красочное» описание глава демонстративно закатил глаза.       Учиха-младший фыркнул от раздражения. Мадара даже конкретно вопрос не обозначил — спросил в общих чертах, да так неожиданно, а ждал при этом от него рассказа на сборник художественной литературы. — Красивое место, благополнучное, — с недовольным лицом повторил младший брат. — Воровства не заметил, даже в самых оживлённых местах, как рынок, хоть и стража практически нигде не патрулирует. Все счастливые. Не знаю, просто красивое место. Как в сказке. — Вот уж точно. Знаешь, чего я не увидел? — Чего же? — Попрошаек. Ни одного. Как так? — Ну… Может, просто никто не бедствует? — осмелился предположить Изуна. — Вообще никто? Ты когда-нибудь такое встречал? — с явным скептицизмом ответил глава. — Странно это. Неужто Кизаши-сама настолько хорошо справляется с управлением страной? Хотя, мы видели немного — одну двадцатую от всей страны, пока добирались сюда и после часа блужданий по центру столицы. Может, просто хорошо скрывают? — Ты параноик, — с обеспокоеным видом констатировал очевидный для себя факт младший брат.       Отвечать Мадара не стал. Во-первых, спорить с младшим было сложно даже для него. Во-вторых, глава всерьёз начинал подозревать, что и правда слегка нездоров. Потому негласно закрыл тему разговора.       После обеда братья продолжили бесцельно бродить по торговой площади — как истинные туристы. Младший с любопытством всматривался в различные побрякушки, пока старший тихо интересовался делами торговли и города в целом. Люди, будь то торговцы, прохожие или дети, отзывались о положении своих дел исключительно положительно. У Мадары даже стрельнуло чувство зависти — совсем немного.       Вероятность, что глава семейства Харуно справлялся со своими обязанностями на высшем уровне, вызывала в Мадаре подозрение, небольшое, но всё же. Он всё не мог понять, возможно ли подобное. И только себе самому, в своих мыслях, на одно лишь мгновение, позволил признаться, что причиной подозрениям мог стать страх. Он предполагал, что, когда сам придёт к власти, ситуация изменится. Что он будет делать, если его самого как нового императора не примут? Что если он всё испортит? Гражданская война? Переворот?       Или он преувеличивает?       Подданные могут принять смену власти негативно, тем более, если это Учиха, тем более, если это он. Все опасения были импульсивны, хоть и обоснованы: всё же концепция миролюбивой страны и воинственного клана отличны друг от друга, соответственно и методы правления тоже; поэтому глава заставил себя взглянуть на всё рационально: все проблемы решаемы, и решать их нужно по мере поступления.        В жизни никогда и ничего не проходит без загвоздок, уж точно не у него. Мадара уверил себя самого — он справится.       Да и вопрос о времени передачи власти пока что не обсуждался. Глава рассчитывал, что Кизаши немного повременит с коронацией и поможет зятю разобраться со всеми нюансами.       Из раздумий мужчину выдернул оклик младшего брата.       Он подбежал к родственнику, схватил того за рукав рубашки и потащил в сторону очередной лавки, торопливо вещая о чём-то. И только когда оба оказались внутри, до Мадары дошёл смысл сказанного.       В глубине рынка нашёлся человек, торгующий разнообразными и редкими алкогольными напитками со всех уголков света, с радостью рассказывая историю каждой бутылки.       Мадара понял, что вечер будет весёлым.

***

— Вы не понимаете, всё это может обернуться трагедией, — Хидану казалось, что собеседник его совсем не слушает, продолжая обращать свой непроницаем взгляд вглубь вишнёвого леса.       Сумерки опустились на сад.       Стая светлячков неторопливо кружила в танце на пару с лепестками сакуры, которым лёгкий прохладный ветер заменял музыку. Яркий, но не приторный аромат вишни окутывал пару людей, словно лёгкое покрывало. Стоять здесь вдвоём было приятно, по крайне мере для мужчины, хоть тема разговора и была беспокойной. — Думаешь, всё так плохо? — спустя продолжительное время отозвался дражайший сердцу Хидана человек мелодичным и тихим голосом.       Из-за неожиданного ответа, который слуга уже и не надеялся услышать, он на мгновение задумался: случалось ли когда-нибудь, чтобы этим голосом кричали? Он никак не мог припомнить.       Может, когда те два имбецила устроили драку в покоях и разворошили несколько комнат?       Стрехнув пелену постыдных — ведь это он не уследил — но забавных воспоминаний, мужчина напряг извилины, пытаясь вернуть мысли в нужное русло. Ему необходимо сформулировать максимально убедительные доводы: — Когда я говорю, что он будет в ярости, я имею в виду — он будет в ярости.       Очень убедительно.       Будь обстановка другой, незамедлительно и с чувством ударил бы себя рукой по лбу.       Это же так очевидно. Ни один мужчина, да что там, ни одни человек с воспитанием и положением Учихи не воспринял бы подобную новость положительно. Это ведь лежит на поверхности, неужели только он один понимает?       Хидан ждал, смиренно ждал ответа, как и при прошлом своём изречении, но его не последовало.       Мужчина знал: это значит, что человек напротив него не принял к сведению его слова по неизвестным причинам и решил поступать по-своему. Он всегда доверял интуиции данной личности, но сейчас был не согласен. Такая ситуация происходит впервые, и слуга до безумия боялся последствий. Ведь как только всё случится, он не сможет быть постоянно рядом, чтобы защитить.       Понимал, что со стороны это выглядит не как переживания за здоровье близкого человека, а скорее паранойя, но и сделать с собой ничего не мог. Предчувствие, будь оно не ладно. Недавние события лишь укрепили подозрения. Он пытался донести эту мысль, но его попросту не слушали и даже не объясняли, почему. Он не мог в силу своей должности требовать ответов, однако надеялся, что достоин знать нюансы и весь план в целом.       Хидан продолжал размышлять в тишине, а ответа так и не поступало: ни через пять минут, ни через двадцать. Он сделал несколько широких и быстрых шагов, преодолевая расстояние до оппонента, и, обхватив тонкое запястье, крепко сжал свои пальцы в подтверждение серьёзности слов. — Сакура-сама, — с нажимом начал мужчина, — когда настанет время, я должен быть рядом, чтобы предотвратить катастрофу, — хмуро глядя в изумрудные глаза, проговорил советник. Но, услышав в ответ очередную порцию молчания, всё же добавил: — Пообещайте мне!       Единственный ответ, что дала девушка — нарочито медленно перевела внимательный взгляд на руку друга, сжимавшую её запястье, а после взглянула ему в глаза и показательно подняла бровь, намекая на неуместность данного жеста.       Однако в данной ситуации Хидану было наплевать. Он знал, что должен её убедить.

***

      Братья решили отправиться в покои главы обходными путями, дабы не привлекать внимание слуг, и распить прекрасный медовый напиток, завершая не менее прекрасный вечер.       Завернув за угол, Учиха-старший неожиданно вытянул руку поперёк грудной клетки брата, останавливаясь и прерывая лёгкий смех Изуны, который пару мгновений назад чуть не упал, резко входя в поворот.       У кромки вишнёвого леса наблюдалась интересная картина:       Достопочтенная дочь императора стояла непозволительно близко к своему слуге — который держала её за руку — и, не подавая признаков сопротивления, смотрела ему в глаза. Или на любую другую часть лица: с такого расстояния было не разглядеть.       Вот же…— заговорила разгоравшаяся внутри злоба.       Нет, это не ревность. Скорее укол самолюбия.       Общее поведение этой парочки в данный момент, по сути, как плевок в лицо главе. Неформальные отношения невесты, тем более, когда Мадара во дворце, оскорбительны, а молча смотреть на это унизительно вдвойне. Принцесса ведь сама настояла на его кандидатуре, а теперь вела себя так неподобающе.       Только позже, лежа на футоне в своей комнате и пялясь в потолок до первого чириканья птиц, глава задумается: Хидан попал во дворец в ранней юности, если можно так выразиться, и его сразу приставили к Сакуре, а также он был ненамного её старше. Вероятно, они много времени проводили вместе и неплохо сдружились, как он сам с Хаширамой, или даже с Изуной. "Друг" — как выразился император, перечисляя обязанности слуги.       Просто взыгравшие высокомерие и тщеславие, возросшие за долгим и монотонным наблюдением родственников, отодвигали здравый смысл подальше, к затылку. Именно так, опять же, а не из-за кровной предрасположенности. Мадара сомневался, что черты характера могут передаваться из поколения в поколение.       Возможно, если бы при каких-то невообразимых обстоятельствах Учиха воспитывался в клане Сенджу и рос бок о бок с Хаширамой, то перенял бы от него доброту ко всему живому и до жути раздражающую позитивность — или отстранённость ко всему насущному, как, упаси Боже, Тобирама, младший братец друга, который по непонятным причинам постоянно цеплял Изуну.       В тот момент тишины и пустоты он всё это осмыслит и ему станет почти стыдно за предвзятость и подозрения, но тогда он мог только так.       Взыграло некое садистское желание узнать, что же будет дальше: молодые люди, вроде как, не заметили двух братьев. Глава продолжал наблюдать, но ничего не происходило: Хидан и Сакура просто стояли там, на лужайке, и смотрели друг на друга, без слов.       На периферии бокового зрения мелькнуло движение веток, непонятно чем вызванное, и Мадаре пришлось перевести взгляд в ту сторону, всматриваясь в темноту. Изуна в свою очередь метался между необходимостью дать брату время для принятия решения — он тоже заметил двух молодых людей на окраине поляны — и желанием задать тысячу и один вопрос. Например: почему ты стоишь, что ты собираешься делать, может, не обязательно его убивать, может, мы всё не так поняли?       В кромешной тьме мелькнули глаза. Два огромных зелёных глаза, а за ними из-за стволов деревьев стали медленно выплывать остальные части туши. Зверь, пока непонятного для Учихи рода, приметив добычу в лице двух собеседников, медленно и безшумно крался в их направлении.       Грациозно, завораживающе, играючи.       Здоровый — пронеслась мысль в голове старшего.       Судя по очертаниям, которые можно было разглядеть по отблескам лунного света на абсолютно чёрной шкуре, если непонятный зверь встанет на задние лапы, будет ростом с главу, если не больше. Видимо, это нечто и оставило следы, которые Учиха видел ранее, приняв несчастное дерево за точильный камень.       Надежда — на то, что Хидан разует наконец глаза вместо того, чтобы лапать его невесту, и предпримет хоть что-то для защиты принцессы — улетучилась так же быстро, как и зародилась. Видимо, даже подобная близость отнимала последние крохи самообладания у бедняги.       Мадара, превозмогая желание дать зверю сожрать скользкого типа , пытался понять, что же делать, попутно игнорируя шок и панику Изуны — который наконец заметил то же, что и брат — и не позволяя ему опрометчиво кинуться голубкам на подмогу.       Добежать быстрее хищника точно не получится: преимущество в скорости и расстоянии очевидно. Метнуть кунай — сомнительно: слишком далеко, слишком темно. Если промахнется, зверь может сразу кинуться на приглянувшуюся пару.       Только если испугать. — Какого чёрта? — крикнул Мадара что есть мочи первое, что пришло в голову, в надежде, что резкий шум выбьет животное из колеи.       И — о, чудо — это сработало. Сам удивился, что такое очевидное предположение настолько эффективно подействовало.       Вот только зверь был не единственным, кто растерялся внезапному появлению нового гостя: Хидан, на пару с Сакурой, чуть не подпрыгнул на месте от неожиданности. Да так очевидно, что, не будь угрозы, глава посмеялся бы на славу. В данном случае, продолжая широко шагать и доставая попутно кунай из набедренной сумки, Учиха лишь усмехнулся.       Ещё немного — и он сможет прицелиться прямо промеж глаз…       …пантеры.       Серьезно? Пантера? Откуда здесь могла взяться пантера?       Глава, быстро преодолевая расстояние, уже начал целиться прямо за спину принцессы. Кошка продолжала стоять неподвижно, слегка присев в коленях, вжав голову в плечи и прижав уши. Мадара занес кунай чуть выше плеча, намереваясь сделать выпад — от сосредоточенности даже весь кругозор сузился до небольшой точки в середине морды — но вдруг он осознал, что больше не видит цели.       Обзор закрывал торс Хидана, который держал перед собой косу с тремя лезвиями. Взгляд его был полон решимости, а широкая спина закрывала собой девушку, особенно хрупкую от контраста крупной фигуры мужчины, из-за чего Сакура стояла спиной в открытом для хищника доступе.       Хидан решил, что Учиха кинулся на них с оружием в приступе гнева, и приготовился к бою.       Ну что за кретин! — Идиот! Сзади! — прорычал глава, скалясь от гнева, и остановился на месте, пригвоздённый к земле собственной угнетающей аурой. Если сейчас кто-то пострадает, это будет не его вина. И плевать он хотел.       Слуга нахмурился ещё сильнее, и на лице его сменялись поочерёдно эмоции: недоверие, непонимание, страх, паника, осознание — всё за доли секунды. Удерживая оружие правой рукой, Хидан завёл левую руку за спину, наощупь хватая Сакуру и отодвигая её в сторону, чтобы расчистить себе обзор. Он всматривался напряжённо в непроглядные тени деревьев, вот только ничего не мог увидеть.       Там было пусто.       Тишина, лёгкий ветер, лепестки цветов — всё ровно то же самое, как и до появления братьев; только светлячков, испугавшихся криков и резких движений, стало в десяток раз меньше. — Там ничего нет, — с явным скепсисом в голосе произнёс парень, кивая в сторону деревьев.       Мадара ему не поверил. Если он до этого не заметил такое крупное животное, то Учиха не удивился бы, если тот и сейчас не увидел такую тушу перед носом.       Глава сделал пару шагов в сторону и осмотрелся: ничего. Сделал с десяток шагов вперёд, проходя мимо чересчур напряжённого Хидана и непомерно спокойной девушки, снова всматриваясь в темноту. Ни звука, ни шороха, ни-че-го. — Но мы точно видели её! — возразил Изуна чуть более высоким голосом, чем сам ожидал, откуда-то сзади. — Кого? — развернул советник голову в сторону младшего Учихи. Терпение кончалось, от того вопрос прозвучал грубо и нетерпеливо, однако никто не обратил на это внимания. — Да пантеру! Здоровую чёрную кошку! — взмахнул руками молодой человек от возмущения, пытаясь донести до слуги размеры животного и масштабы проблемы в целом.       Хидан громко цокнул, а после простонал, вскидывая голову к небу, выражая вселенскую муку. Так многострадальчески, что Изуне показалось, будто они с братом сотворили нечто невероятно глупое, отчего последние надежды на их умственные способности пошли прахом.       Советник опустил руку, которой всё это время придерживал принцессу в защитном жесте, и конечность тут же повисла вдоль туловища. Плечи его поникли от резко улетучившегося напряжения, словно он нёс на них бремя всего мира. Он здорово испугался, так сильно, что после того, как всё выяснилось, скопившаяся за весь день усталость навалилась с двойной силой, заставляя тело потяжелеть в пару раз.       Хидан обращал взор в небо, Изуна уставился на парня с кричащим непониманием во взгляде, Мадара продолжал прислушиваться и присматриваться — каждый был занят своим делом — но все трое резко отвлеклись, когда тишину прервал приглушённый смех.       Сакура, которая до этого момента изо всех сил сохраняла нейтральную позицию, всё же не сдержалась. Комичность всей ситуации сложно было обойти стороной. Она продолжала посмеиваться, прикрывая рот ладошкой. Трое мужчин не смели прерывать. Хмурились, злились, ждали, каждый по своим причинам — но не прерывали.       Закончив наконец смеяться, принцесса прочистила горло, заговорила чуть громче и теплее привычной манеры: — Мелисса. Мелисса, иди сюда!       Послышалось шуршание — и спустя секунду мимо Мадары пронеслась тень.       Дикое, огромное, опаснейшее животное подбежало к девушке и начало ластиться мордой о маленькую ладонь — словно домашняя кошка. Наблюдать за подобным было, конечно, интересно, но странно. Очень. Мадара такое видел впервые.       Как? Откуда? Зачем? Столько вопросов — и ни одного логичного ответа.       Это, что, шутка?       Обе дамы устремили взгляды своих зелёных, жутко похожих глаз на главу. Видимо, он сказал это вслух. Сакура отняла руку от загривка животного, который старательно почесывала, и выпрямилась во весь рост, складывая руки за спиной. — Позвольте представить — Мелисса, моя любимица. — Вау… — только и смог вымолвить Изуна в изумлении.       Мелисса заинтересованно пошевелила ушами в направлении звука и взглянула из-за бедра хозяйки.       По спине младшего Учихи пробежали мурашки. Взгляд животного был проницательным и таким чистым, что становилось жутко. Складывалось ощущение, будто кошка знает: знает то, до чего он сам никогда не дойдёт. Будто она познала, увидела лично смысл самой жизни, и теперь рассудок её абсолютно трезв. Его одолевало желание прикоснуться к прекрасному созданию, но он осёкся, напоминая самому себе, что опрометчивость может стоить ему жизни или, как минимум, руки. — Зачем? — выбрал наконец глава один из вороха вопросов, продолжая излучать отрицательную энергию.       Немного подумав, принцесса поняла, чем именно интересовался мужчина. — Подарок. Какаши-сан привёз для меня из очередного похода. Её, истощенную и запуганную, держали для развлечения какие-то варвары в грязной железной клетке. Он предположил, что благородное и редкое животное — достойный подарок для дочери императора. Когда её доставили во дворец, она была так мала, что не могла есть ничего, кроме молока. Это было меньше года назад. — Так это подросток?! — широко раскрыв глаза, изумился Изуна. — Да, Мелисса ещё будет расти. Она бывает чрезмерно игрива в силу юного возраста и может напакостить, но, в принципе, хорошо поддаётся дрессировке. Мы сдружились, — кивнула Сакура, подытоживая небольшой рассказ.       Как кому-то в здравом уме могла прийти идея подарить дочери императора столь кровожадное животное? С людьми в этой стране явно что-то не так. Нет, этого Мадара точно не сможет принять. После свадьбы лично вскроет глодку животине, а жене скажет, что она сбежала. Или её съели крысы. Или ничего не скажет — ему плевать. — Дрессировке? — хоть тема разговора и не вызывала желания продолжать диалог, глава решил, что более подходящей возможности поговорить с девушкой до свадьбы возможно и не появится. Так что, несмотря на позднее время, почему бы и нет? — Именно. Мелисса, приветствие, — Сакура сложила руки спереди и слегка присела, имитируя приветствие заморских краёв. Кошка выставила правую лапу немного вперёд и склонила голову в своеобразном поклоне, повторяя. Она простояла так пару секунд, а после начала кидать быстрые взгляды на хозяйку, пытаясь понять, можно ли ей уже выпрямиться. — Это невероятно! — ещё больше восхитился Изуна. Он видел подобное впервые. Даже учитывая немалый опыт путешественника — из-за военных походов, в основном.       Было бы, если бы не было так тупо, — размышлял глава, фыркая от презрения. — Можно погладить? — с надеждой поинтересовался Изуна.       Мадара не питал большой любви к животным. Особенно к диким. Относительно хорошо сосуществовал с соколами и орлами, которых его клан разводил для почты и охоты, но на этом всё.       Если с домашними питомцами ещё можно предположить, чего от них ждать, то с дикими так не выйдет. Вот оно ластится к тебе, а в следующую секунду ты уже захлёбываешься кровью из разодранной глотки.       Он видел остатки людей, сожранных волками и обглоданных более мелкими животными. Это зрелище заставляло даже его желудок сжиматься в болезненном спазме, несмотря на увиденные горы трупов с отрубленными конечностями и выпотрошенными животами, которые он сам создавал. Потому, когда услышал по его мнению наиглупейший вопрос, всерьёз засомневался: точно ли они с братом выросли в одном доме, бок о бок.       Возможно у них один мозг на двоих, который принадлежит главе. — Конечно, — незамедлительно и без энтузиазма, но крайне вежливо отозвалась принцесса.       Прекрасно.       Мадара прикрыл глаза в неверии, продолжая сжимать в руке кунай, на всякий случай.       Это было удивительно. Возможно, самое необычное, что Изуне приходилось делать в жизни.       Шерсть животного была на ощупь словно шелк. Лоснилась и переливалась под пальцами, но стоило сделать хоть одно неаккуратно движение против роста волос, как каждая шерстинка, подобно еловым веткам, впивалась в кожу. За этим следовала следующая реакция: спина Мелиссы была довольно худой, из-за чего можно было почувствовать каждый из позвонков и острые лопатки, но одно неосторожно движение — и мышцы мгновенно напрягались, а скелет будто на глазах обрастал мускулатурой. Мгновенной реакцией хищника будто была пропитана каждая частичка тела. Всё её тело двигалось бесконтрольно, на уровне рефлексов.       Пока одна рука Изуны гладила загривок и спину, вторую пантера обнюхивала, шевелила ушами, прислушиваясь к каждому шороху, и слегка мурлыкала.       Этот звук. Изуна пытался найти ассоциацию с чем-либо для лучшего описания, но в голове было всего два варианта: далёкое клокотание грома или приглушенная игра на тайко*, как если бы по нему стучали только кончиками пальцев. Оба эти звука были схожи в своей глубине, будто проникали через уши прямиком в лёгкие, заставляя слегка вибрировать всё нутро. Примерно так реагировало тело молодого мужчины на необыкновенный звук, издаваемый необыкновенным существом.       И правда, словно очень — гораздо больше во всех смыслах — домашняя кошка. Осознание всего происходящего будоражило кровь и заставляло младшего Учиху бесконтрольно посмеиваться. Он не испытывал ничего подобного. Ему очень нравилось.       Все присутствующие молча наблюдали за новоявленными друзьями. Изуна хихикал, Мелисса мурлыкала, Мадара был в ужасе. — Мадара-сама? — обратилась принцесса.       Если младший Учиха проявил интерес к её воспитаннице, то, возможно, и старший также заинтересован в общении с заморским зверем, просто по неким причинам стесняется спросить? Было немного забавно употреблять в одном предложении «Мадара» и «стесняется»: отчего-то Сакура была уверена, что ощущения, описываемые данным глаголом, главе неизвестны. В любом случае, девушка решила, что не предложить было бы не прилично. — Нет, — практически сразу отозвался глава. По вопросительному выражению лица невесты понял, что ретировался слишком поспешно, и уже более спокойно добавил: — Я плохо лажу с животными. — Это ничего. Пусть внешний вид не обманывает Вас: Мелисса крайне дружелюбна, — уверила Сакура и почесала животное за ухом в подтверждение своих слов.       Мадара не боялся.       Просто искренне считал, что контактировать с подобными существами глупо. Бессмысленно подвергать себя опасности из прихоти. Ему нет дела до этого животного.       Для чего тогда он молча соглашается, вернее, не отказывается во второй раз? Для того, чтобы не выглядеть трусом, как могли подумать не знающие главу люди. Если бы не будущая свадьба и перспектива прожить с этой женщиной остаток своих дней, он бы в привычной манере дал понять, с кем она говорит, что означает его «нет», и вообще — дважды повторять он не намерен.       Так бы он и поступил, но не мог. Не мог нагрубить дочери императора. Это «не мог» вызывало жгучий зуд в ладонях, отчего пришлось сжать кулаки — непривычное слово в собственный адрес.       Вся эта ситуация была абсурдна. Лучше бы братья пошли обычным путём — и плевать на поздний час.       Учиха вернул кунай на место, в набедренную сумку, сложил руки на груди — трогать зверьё он точно не станет — и вперился в кошку острым как лезвие взглядом, давая шанс прочувствовать его настроение и понять, что малейшая ошибка может стоит животному головы. Или хвоста, на крайний случай.       Мелисса продолжала наслаждаться ласками младшего Учихи, не обращая внимания на присутствующих, пока не ощутила лёгкий толчок в бок. Хозяйка привлекла внимание любимицы и головой указала на стоящего поодаль мужчину, диктуя дальнейшие действия. Пантера перевела взгляд на главу и попятилась немного назад. Не очень-то ей хотелось новых знакомств. — Иди, — настаивала хозяйка.       Переводя глаза с девушки снова на главу, кошка несмело двинулась вперёд, проходя мимо Изуны и потираясь напоследок всем боком о сидящего на корточках мужчину, отчего тот чуть не упал на задницу.       Делая аккуратные и напряжённые шаги, Мелисса медленно подходила к главе, не сводя с него глаз. Мадара усмехнулся: очевидно, он также не нравился животному, и кошка его даже побаивалась. Многие думали, что животные понимают команды, но Учиха знал, что те лишь чувствуют настроение хозяев и действуют, опираясь на инстинкт самосохранения — по пути меньшего сопротивления. Сделав последние шаги, Мелисса вытянула шею и приблизилась носом к колену мужчины, шумно вытягивая воздух. Глава слегка дёрнул ногой, сдерживая желание пнуть животину.       Кошка абстрагировалась от окружающей среды, с головой уходя в исследование нового знакомого, но так казалось лишь на первый взгляд: если пристально следить, то можно заметить, как всё тело животного слегка дёргалось от малейшего шороха или движения. Мадара неосознанно провёл параллель между кошкой и хозяйкой. Было в них что-то схожее, помимо цвета глаз: некая медлительность, но при этом предельная концентрация и осторожность.       Животное начало медленно двигаться, обходя мужчину и продолжая обнюхивать его ноги, отчего тот напрягся сильнее. Сложно будет следить, если она уйдёт за спину, а крутиться из стороны в сторону как-то неловко. — А каких животных содержат у вас дома? Говорят, соколы клана Учиха славятся своей покорностью, — обратилась к братьям принцесса, желая отвлечь главу и снять скопившееся напряжение. — Верно. Соколы и орлы, в основном, немного собак для охоты. Ничего особенного, — слегка пренебрежительно отозвался Мадара.       Сакура смотрела прямо на него, пытаясь показать интерес, хотя лицо девушки было абсолютно бесстрастно. Но что-то в её взгляде будто говорило мужчине: «Это всего лишь маска. Внутри есть нечто большее, но тебе до этого шагать, как до северного полюса задом наперёд». Раздражало и интриговало одновременно. — Наши соколы могут пролетать почти в два раза большее расстояние, нежели обычные, — слегка задрав подбородок, горделиво добавил Изуна. Он любил возиться с птицами и даже вырастил парочку самостоятельно, несмотря на возражения старейшин. — Это удивительно, — мимика полностью несоответствовала сказанному. Сакура продолжала обращаться к главе. — Вы сказали, что собак немного, только для охоты. А как же охрана клана? — Мы предпочитаем оберегать своих люд… Мкх… Чёрт!       Болезненные, горячие волны разливались в области задней части бедра, в опасной близости от сокровенного, отчего главе пришлось прервать пояснения о системе патрулирования, отборе людей, карауле и всём подобном, что было неуместно объяснять принцессе, ведь девушек подобное не интересует. Мужчина сделал пару шагов в сторону и приложил ладонь к пульсирующему участку. На руке остались кровавые следы. Крови было немного, далеко не самое серьёзное ранение, что он получал, однако неприятно. Вот только шрама в виде челюсти на заднице ему и не хватало. Он так и знал!       Да чтоб тебя!       Кошка вжала уши в голову и слегка отступила, бросая обеспокеный взгляд на хозяйку. Она ведь просто хотела подружиться. Они с собаками часто так играют. Почему человек был так недоволен, что она сделала не так?       Мадаре пришлось оторваться от созерцания багровых пятен на ладони и мысленного потока ругательств, ведь сдерживаемый смех, больше походивший на гарканье, брата сильно отвлекал, как и кашель Хидана, который пытался скрыть рвущийся наружу гогот.       Изуна действительно смеялся над братом, хоть это и было неуместно, но не было похоже, что глава вот-вот свалится от потери крови. Было даже смешнее, чем когда Мадару в ухо клюнул соколенок, которого Изуна пытался приручить сидеть на плече. Как только в этом деле появились продвижение, он тут же поспешил похвастаться брату об успехах в дрессировке, вот только у птицы были другие планы. Мадара тогда заставил его заменить все крепления на своих доспехах: в наказание. — Приношу свои извинения. Как я и говорила, Мелисса бывает шкодливой. Видимо, вы ей понравились, — Сакура попыталась сгладить неловкую ситуацию, сдерживая лёгкую улыбку.       Всем было так весело. Всем, кроме Мадары. Ещё и этот Хидан так наигранно скрывает смех, как же это раздражает. Мадара тоже хочет посмеяться, и он даже знает, как.       Учиха выпрямился, вытер ладонь о штанину и снова сложил руки на груди. Задрал немного голову, чтобы смотреть сверху вниз более выразительно: — Мы вас прервали? — глава обратился к слуге, скривив лицо дикой ухмылкой и вмиг прерывая всеобщее веселье.