Глава 6

Лагерь армии Тьмы раскинулся у подножия Чёрных Скал, словно гниющая рана на теле земли. Повсюду, насколько хватало глаз, тянулись ряды палаток из грубой, пропитанной смолой ткани, между которыми бродили фигуры, от одного вида которых у обычного человека кровь застыла бы в жилах. Мерцающие огни факелов выхватывали из тьмы то оскаленную морду гуля, то пустые глазницы скелета-лучника, то тяжёлую поступь рыцаря смерти в проржавевших доспехах. В самом центре этого муравейника возвышался огромный шатёр, увенчанный штандартом с изображением черепа, пронзённого мечом. Внутри было на удивление просторно и мрачно. Тяжёлые гобелены с изображениями сцен битв и павших королевств свисали со стен, не столько украшая, сколько приглушая звуки. Посередине стоял массивный стол из потемневшего дерева, заваленный картами и свитками. Инвокер стоял у дальней стены, где на специальной подставке была развёрнута огромная карта региона. Три сферы — Quas, Wex, Exort — лениво вращались над его ладонью, отбрасывая на пергамент причудливые тени. Он не смотрел на карту. Его глаза, цвета холодной ртути, были устремлены в пустоту, а на губах играла тонкая, едва заметная улыбка. Он думал. И его мысли, как всегда, были подобны шахматной партии, разыгрываемой на доске размером с континент. Рядом с ним, опираясь на двуручный меч, стоял Абаддон. Всадник Авернона, Владыка Мрака — его присутствие наполняло шатёр ледяным холодом, а воздух вокруг него, казалось, сгущался в зыбкую дымку. Его конь, призрачное создание с глазами, горящими синим пламенем, был привязан снаружи, но даже без него Абаддон излучал ауру неотвратимой гибели. В отличие от многих слуг Тьмы, он не был ни безумцем, ни одержимым жаждой разрушения. Он был воином — хладнокровным, расчётливым и смертельно эффективным. Его преданность Инвокеру держалась не на страхе или подобострастии, а на холодном расчёте: Древний Маг обещал ему такие битвы, каких он не видел со времён падения Дома Авернус. — Твои лазутчики докладывают, что Легион Коммандер стягивает силы к перевалу, — произнёс Инвокер, не оборачиваясь. Его голос был спокоен, почти ленив. — Тресдин всегда была предсказуема. Увидела угрозу — пошла в лоб. Скучно. — Предсказуемость не делает её слабой, — ответил Абаддон. Его голос, глухой и замогильный, звучал как эхо из склепа. — Её легионеры закалены в сотнях битв. А с ней — Юрнеро, Ланайя, Райджин и... та, за которой ты охотишься. Инвокер наконец повернулся. Его улыбка стала чуть шире. — Мортред, — произнёс он, и в его голосе прозвучало нечто, отдалённо напоминающее тепло. — Она не просто «та, за которой я охочусь». Она — ключ. Но ключ бесполезен, если замок ещё не готов. А чтобы подготовить замок, мне нужны... дополнительные инструменты. Абаддон ничего не ответил. Он давно привык к тому, что планы Инвокера были многослойны, как древний пергамент, исписанный поверх старого текста. Его дело — командовать армией и ждать приказа. Тишину шатра нарушил низкий, вибрирующий гул. Он шёл не снаружи — он поднимался откуда-то из-под земли, заставляя песчинки на полу дрожать и подпрыгивать. Абаддон положил руку на рукоять меча, но Инвокер лишь поднял бровь. — А вот и мой курьер, — произнёс он. — С небольшим опозданием. Пол шатра в центре вздыбился. Плотная ткань, устилавшая землю, разошлась в стороны, и из образовавшегося провала, словно огромный паук из норы, выбрался Sand King. Его хитиновое тело, покрытое наростами и шипами, тускло поблёскивало в свете магических светильников. Множество лап, каждая из которых заканчивалась острым, как копьё, когтем, мягко ступали по полу, не издавая ни звука. Он был огромен — в полный рост доставал почти до потолка шатра, — но двигался с пугающей, текучей грацией. Крисалис — Душа Песка, как называли его древние, или просто Сэнд Кинг, как его знали смертные — был не просто гигантским скорпионом. Он был живым воплощением Искристой Пустыни, её разумом и волей, облечёнными в магическую броню. Он не служил Инвокеру из страха или верности. Их союз был основан на древнем, непонятном смертным договоре между Древним Магом и самой пустыней. И сейчас этот союз принёс плоды. На спине Сэнд Кинга, удерживаемая несколькими парами его лап, лежала женщина. Она была без сознания, но даже в этом состоянии от неё исходила аура опасности. Её волосы, огненно-рыжие, рассыпались по хитиновой спине чудовища, и в свете ламп казалось, что они тлеют, готовые вот-вот вспыхнуть. Одежда — богатое платье из огнеупорной ткани, украшенное драгоценными камнями, — была измята и покрыта пылью пустыни, но не обгорела. На запястьях и лодыжках поблёскивали тонкие, но прочные оковы из неизвестного металла. Лина. Огненная волшебница, Убийца, Повелительница Пламени. Сэнд Кинг аккуратно, почти нежно, опустил свою ношу на пол шатра. Его фасеточные глаза, лишённые выражения, уставились на Инвокера. Он не говорил — он и не мог говорить на языках смертных, — но его воля, его мысли транслировались прямо в разум Древнего Мага, подобно тому, как сама пустыня общается сама с собой на языке вибраций и тепла. «Принцесса Пустыни доставлена, как ты и просил, маг», — прозвучало в голове Инвокера. Это был не голос, а скорее образ, ощущение — шорох песка, жар солнца, тяжесть веков. «Она сильна. Её огонь — дитя самой Богини Солнца. Мои пески едва удержали её». Инвокер склонился над бессознательной Линой, разглядывая её с интересом коллекционера, оценивающего редкий экспонат. — Разумеется, она сильна, — произнёс он вслух, отвечая сразу и Сэнд Кингу, и Абаддону. — Она — старшая дочь огня, благословлённая самой Селеменой. Её пламя способно плавить сталь и обращать в пепел целые армии. Но, — он выпрямился, и его улыбка стала холодной, — у каждого огня есть предел. И у каждого огня есть... применение. Абаддон, до этого молча наблюдавший, шагнул ближе. — Зачем тебе она? — спросил он прямо. — У нас достаточно магической мощи. Энигма, Клинкз, твои собственные заклинания. Зачем рисковать, похищая ту, чья сестра — одна из героев Света, а сама она — любимица пустынных кланов? Инвокер выпрямился и прошёл к столу с картой. Его пальцы легли на пергамент, очерчивая невидимые линии. — Ты мыслишь как воин, Абаддон, — произнёс он. — Ты видишь армию, позиции, фланги. Это похвально. Но я мыслю иначе. Я вижу... узор. Он указал на карту. — Легион Коммандер собрала своих щенков. Юрнеро, Ланайя, Райджин, Рики, Призрачный Король и... Мортред. Они разделятся — это очевидно. Часть ударит по лагерю Клинкза на севере, часть попытается добраться до Энигмы в тылу, а основные силы Тресдин пойдут в лоб на твою армию у перевала. Стандартная тактика: ослабить фланги, а затем ударить в центр. Он сделал паузу. — Но что, если в центре их будет ждать не только твоя армия, но и... нечто, с чем они не смогут справиться? Что, если на поле боя появится сила, способная в одиночку изменить ход сражения? Абаддон перевёл взгляд на бессознательную Лину. — Ты хочешь использовать её как оружие. — Я хочу использовать её как спектакль, — поправил Инвокер. — Представь: битва в разгаре. Твои мертвецы теснят легионеров. И вдруг на поле появляется она — Огненная Волшебница, Принцесса Пустыни, пылающая яростью... и полностью под моим контролем. Её Laguna Blade обрушивается на их ряды. Её Dragon Slave выжигает их лучников. А они не могут ей противостоять, потому что она — не враг. Она — жертва. Пленница. И если они убьют её, то навлекут на себя гнев всех кланов пустыни. Если же они попытаются спасти её... они попадут в ловушку, из которой нет выхода. Он усмехнулся. — А Мортред... она будет там. Она увидит, что я способен сделать даже с теми, кто силён. Она увидит, что сопротивление бесполезно. И тогда, возможно, она наконец поймёт, что её место — рядом со мной. Не как пешки. Как... королевы на моей доске. В этот момент Лина застонала и пошевелилась. Её веки дрогнули, и она открыла глаза. Первое, что она увидела, был потолок шатра. Второе — лицо Инвокера, склонившееся над ней с выражением холодного интереса. — Где я?! — её голос был хриплым, но в нём уже закипала ярость. Она попыталась приподняться, но оковы на запястьях вспыхнули тусклым светом, и её тело отказалось слушаться. — Что это за... Она замолчала, увидев Сэнд Кинга. Её глаза расширились. — Ты... Тварь пустыни! — прошипела она. — Я сожгла дотла последнего, кто осмелился напасть на меня в моих владениях! Ты пожалеешь, что... — Твои владения, — перебил её Инвокер спокойно. — Какое любопытное выражение. Ты называешь себя Принцессой Пустыни. Но пустыня, дорогая Лина, не принадлежит никому. Она сама по себе. И она... одолжила мне одного из своих сыновей для небольшого поручения. Лина перевела пылающий взгляд на него. — Ты — Инвокер, — произнесла она, и в её голосе прозвучало не удивление, а констатация факта. — Древний Маг. Я слышала о тебе. Говорят, ты возомнил себя богом. — Богом? — Инвокер усмехнулся. — Боги — это скучно. Они сидят на своих небесах и ничего не делают. Я предпочитаю действовать. И сейчас, Лина, ты — часть моего действия. — Я не буду твоей марионеткой! — она снова дёрнулась, и на этот раз от её тела пошёл жар. Оковы засветились ярче, но выдержали. — Мой огонь сожжёт тебя, твоих прихвостней и этот жалкий шатёр! Инвокер смотрел на неё с интересом. — Впечатляет, — заметил он. — Даже с антимагическими оковами, которые Сэнд Кинг любезно изготовил по моему заказу, ты способна генерировать жар. Твоя связь с Богиней Солнца сильна. Это хорошо. Это очень хорошо. Он кивнул Абаддону. — Уведите её в подготовленную камеру. Пусть отдохнёт. Завтра у нас будет... долгий разговор о сотрудничестве. Двое стражников-скелетов шагнули к Лине. Она плюнула в их сторону, и слюна, упав на пол, прожгла в ткани дыру. — Ты заплатишь за это, маг! — крикнула она, когда её уволакивали прочь. — Моя сестра найдёт тебя! Пустыня отомстит! И когда я освобожусь — а я освобожусь, — я лично поджарю твою надменную физиономию! Её крики постепенно затихли в глубине лагеря. Сэнд Кинг, всё это время неподвижно стоявший в центре шатра, снова обратился к Инвокеру. «Она опасна, маг. Её огонь — это не просто магия. Это сама суть Искристой Пустыни, благословлённая Солнцем. Даже мои оковы не удержат её вечно». — Мне и не нужно вечно, — ответил Инвокер. — Мне нужно ровно столько, сколько потребуется, чтобы сломить её волю. А если не получится сломить... Он подошёл к столу и взял небольшой флакон с тёмной, маслянистой жидкостью. — ...есть и другие способы заставить огонь танцевать под мою дудку. Абаддон, наблюдавший за этой сценой, покачал головой. — Ты играешь с силами, которые могут выйти из-под контроля, — заметил он. — В этом и заключается искусство, Абаддон, — ответил Инвокер, пряча флакон в складках одежды. — Играть с силами, которые могут уничтожить тебя... и при этом оставаться в живых. Он повернулся к карте. — А теперь — к делу. Завтра на рассвете мы начинаем. Пусть Тресдин ведёт своих легионеров к перевалу. Пусть её герои пытаются ударить по флангам. Когда они окажутся там, где я хочу... тогда и начнётся настоящее представление. Сэнд Кинг, не говоря больше ни слова, начал погружаться обратно в песок. Его тело растворилось в полу шатра, оставив после себя лишь горсть золотистых песчинок. Абаддон вышел вслед за ним, чтобы проверить посты и отдать последние распоряжения перед битвой. Инвокер остался один. Он стоял над картой, и его сферы — Quas, Wex, Exort — вращались всё быстрее, отбрасывая на стены шатра пляшущие тени. Где-то вдалеке, за холмами, в лагере Легион Коммандера, Мортред готовилась к своему первому бою в составе нового отряда. Она не знала, что Инвокер уже сделал свой ход. Она не знала, что на доске появилась новая фигура — огненная, яростная, пленённая. Но она чувствовала — кожей, сердцем, клинками, — что тьма сгущается. И что настоящая битва ещё впереди.