Пепел

      

***

       — Ты пойдëшь со мной?        И всё вокруг разлетается словно на сотни тысяч осколков. Звуки расщепляются на что-то отчаянно болезненное, чëрно-белый мир Уэко Мундо идëт то ли волнами, то ли трещинами, и время замирает в вечности. Бесконечные песчаные дюны бушуют словно волны мирового океана, и... Резанируют с бушующим океаном её души.        Нет. Не пойдëт. Уже нет. Точно нет...        Улькиорра в её воспоминаниях смотрит спокойно и холодно, чуть мелонхолично склоняя голову к плечу. И весь он от идеально белого одеяния до грифельно-чëрных волос такой же бесцветный как и этот перевëрнутый, покинутый жизнью мир. Ей кажется, что Улькиорра истинное олицетворение пустого. Его движения плавные, немного ленивый, его тон высокомерно-равнодушный, его взгляд...        Живой и настоящий. До тихого всхлипа, но щемящей нежности, до первого крика птиц, до... Хриплого шëпота её мольбы. Орихиме помнит: он искал душу и мечтал прикоснуться к жизни. Он стремился к чему-то новому, неизведаному, быть может, позабытому, выброшенному из ослабевшей памяти. Орихиме помнит: его тихие, неспешные шаги сминали траву, глаза смотрели равнодушно и как-то вскользь, и...        Она не думала, что такой как он запомнит такую как она.        — Хотя не отвечай, ведь у тебя нет выбора, твой ответ: «конечно»        Он пришёл к ней словно мрачный, сотканный из теней и ошибок принц. Словно страшный монстр он выполз из под кровати и сжал её худые плечи своими когтями. Он... Протянул свою руку к её груди. Он потянулся к ней на встречу всем своим существом, он... Почувствовал её? Увидел? Понял? Она не знала.        Даже в стенах Лас Ночес, прячась среди коридоров и идеально белых стен, арранкары перешëптывались украдкой, что Улькиорра жесток и лишëн души. Лишëн тепла, лишëн страсти. Что он — мрамор, мозаика из ледяных, идеально ровных плит.        А она помнила. Он стоял на краю и протягивал к ней руку... И мир между ними то ли менялся с бешеной скоростью, то ли тонул в абстракции и усталости. Он тянулся к ней, и... Она потянулась к нему в ответ. К его равнодушию. К его пустоте. К его грубому, обезличенному: «женщина», полному немой и холодной насмешки. К его странному, немного путанному смыслу жизни.        И она шагнула к нему. В отчаянии. Почти в панике. Вскинула руку вперëд и... Кончики пальцев ухватились за пустоту. Он обратился пеплом, обрушился на неё нескончаемым чувством потери. Он... Никогда не обещал быть рядом. Нет, точно нет. Он стремился вспороть ей брюхо, мечтал прикоснуться к её душе, ведь своей у него не было. Он...        Смотрел в её глаза перед смертью. Он дышал с ней одним воздухом. Дышал в унисон. Как никогда и ни с кем. Как, казалось, не умел вовсе. Он обращался ничем. Отзвуком её крика. Оттенком её воспоминания. Главой в книге жизни: перечëркнутой и вырванной с корнем.        Он становился её тенью. Сердцем, которое бьëтся отныне в её груди, и... Орихиме хотела сохранить его, уберечь навсегда в своей памяти. Закрыть его своей грудью от всех бед, потому что... Девушка как никто знала, что значит быть никем. Забытым, брошенным, вычеркнутым из своей жизни. Она помнила как сильно цепь на груди тянет к полу. Знала, что едва не потерялась однажды.        Так почему отпустила, если знала? Почему не удержала его в тепле продрогших ладоней? Почему не обхватила его руками за талию, не прижалась к его спине грудью, не... Доказала? Убедила? Почему души её оказалось недостаточно для того, чтобы он смог увидеть? Возможно, недостаточно ярко сияла? Недостаточно сильно любила? Или была недостаточно смелой?        Всегда, всегда недостаточно.        Улькиорра Шифер рассыпался на её глазах. Обращался в пепел, чтобы смешаться однажды с бесконечными песками Уэко Мундо. И в этом пустом и холодном чëрно-белом мире, Орихиме застряла. Пленница Айзена. Пленница безбрежных песков. Пленница в своей собственной душе. Она сжала пальцы в кулак. Улькиорра обратился прахом, а вместе с ним обратилась прахом какая-то частица её души, и девушка пока не решалась размышлять о последствиях.        Она знала, что никогда уже не станет прежней. И даже отрицание реальности не поможет ей воссоздать тот утерянный кусочек пазла, который обратился пеплом, утëк, как песок сквозь пальцы, осел на сердце едкой копотью.        — Что такое душа? Смогу ли я увидеть её, если распорю тебе брюхо? Смогу ли я почувствовать её, если раскрою тебе череп?        — Я понял: твоя рука, которая тянется ко мне, это и есть душа...        И Орихиме вдруг как никогда хочется рассмеяться громко и так себе не свойственно, ведь, если Улькиорра тянулся в ответ, то значит ли это, что у него тоже была душа?