Часть 1

      – Ну что ты, Лизка, что планируешь на каникулах делать? Мы вот с семьёй в Грузию поедем, – Илья сдул надоедливую прядь с лица и прикрыл глаза, наслаждаясь палящим солнцем. Веснушки, рассыпанные по его переносице, стали заметнее от загара.       – Ну, я хотела поработать. Было бы славно накопить деньжат, – сложив ноги по-турецки и завалившись назад, упираясь руками в траву, чтобы с концами не лечь, девушка перекатила леденец в другую сторону и зажмурилась. Кислая карамель обожгла язык приятным холодком.       – А тебе на что? Всё же вроде есть, – сорвав травинку и засунув её в рот, он одним глазом хитро посмотрел на подругу. В его голове явно зрела какая-то шутка.       – Лишними не будут. Надоело у мамули спрашивать. То на куртку, то на новые наушники. Как маленькая, честное слово.       – Ну это да. Это правда.       Потянувшись вверх, так что футболка приподнялась, открывая поджарый живот, он зевнул, широко и по-кошачьи, и лёг на траву, подложив руки под голову. Футболка так и осталась задранной, и ему было совершенно плевать. Кинув на него озорной взгляд, полный девичьего лукавства, девушка резко ткнула его пальцем в пупок, и он, охнув от неожиданности, громко и возмущённо, перекатился на бок и тут же обратно, уже лицом к ней. Схватив её за руку, тёплую и сухую, и дёрнув на себя, он заставил её упасть на траву, и она тоже оказалась в лежачем положении. От неё пахло мятой и солнцем.       – Ладно, ладно.       – Нарвёшься, Лизка, ой нарвёшься. Я тебя когда-нибудь в крапиву скину.       – Расслабься. Уверена, что будешь скучать по мне в своей Грузии и думать, стоя где-нибудь в горах: эх, как же так, как же я скучаю по пальчику в пупке.       – Да хоть в заднице, – он закрыл глаза и лениво перекатил травинку в зубах, чувствуя её горьковатый привкус.       – Я только за. Ты же знаешь, я девушка без комплексов.       Полежав ещё немного, слушая, как где-то далеко шумит проезжающий трамвай, девушка издала уставший выдох и, с кряхтением, словно старушка, села. На спине её футболки остались зелёные следы от травы. Илья бросил взгляд на измазанную зеленью спину подруги, но ничего не сказал.       – Надо идти. А то маман потеряет, будет потом обзванивать больницы.       – Надо бы, – парень легко, одним текучим движением поднялся на ноги и протянул ей руку. Та схватилась и, не прилагая никаких усилий, позволила себя поднять, чувствуя крепкую хватку его ладони. Отряхнув одежду от травинок и пыли, он поднял с земли старый, видавший виды рюкзак и накинул его на плечи. Одна лямка была надорвана. Мама давно уже скинула деньги на новый, но заказать его как-то руки не доходили.       – И на кой ты его с собой берёшь? Сегодня же даже ручки не пригодились. Ты в него кирпичей наложила, что ли?       – Мало ли. Девушке многое может пригодиться. Пластырь, влажные салфетки, книга, бутылка воды – да мало ли что ещё.       – Ага, конечно. Только ты на девушку-то особо не похожа. Где платье, где бантики?       – Ах ты! – по плечу грубияна прилетел маленький, но меткий кулачок. Костяшки у неё были острые. Однако драка была остановлена тем, что он, засмеявшись, просто схватил её поперёк туловища, ощущая, какая она на самом деле лёгкая и хрупкая под мешковатой одеждой, и закинул на плечо, словно куль с картошкой.       – Отпусти, поганый! Отпусти, окаянный! У меня весь обед к горлу подкатывает!       Продержав её так ещё пару секунд, веселья ради, чувствуя, как она колотит его по спине, он опустил её на землю и пошёл вперёд медленным прогулочным шагом, засунув руки в карманы джинсов. Та побрела следом, поправляя помятую одежду и приглаживая взъерошенное каре до плеч, которое теперь напоминало воронье гнездо. Чёрные, как смоль, волосы вечно торчали в разные стороны, стоило их хоть немного растрепать.       – Тебе бы набрать вес. Совсем ведь ничего не весишь. Тебя ветром унесёт в ближайшую канаву.       – Да куда уж набрать? Ты брюхо моё видел? – сжав несущественную складку на животе сквозь футболку, она приподняла бровь, глядя на него снизу вверх.       – Так это кожа. Ты себя пальцами защипываешь, а не жир.       – Нет, жир. Натуральный, женский, авторитетный.       – Ну так спортом займись. Без обид, но силы у тебя – как у котёнка.       – Не хочу. Мне лень. Физкультура в школе отбила всю любовь к движению.       – Ну, значит, ешь больше.       – Я и так много ем. У меня метаболизм хороший.       – Да конечно. С этим не поспоришь. Завидую даже. Мне один пирожок – и бока вылезают.       – То-то же. Завидуй молча, Илюха.       Минут двадцать спустя, пройдя через парк с пожухлыми от жары цветами и обогнув ларёк с мороженым, друзья пожали друг другу руки на прощание, хлопнули по ладоням и разошлись. Елизавета зашла в прохладный подъезд, пахнущий сыростью и кошками, и на лифте, который вечно скрипел и дёргался, поднялась на шестой этаж. Там, вставив вечно заедающий ключ в замочную скважину старой железной двери, она лишь со второй попытки, приподняв её за ручку и упершись плечом, смогла открыть замок. Зайдя и закрыв дверь на все запоры, она скинула с ног пыльные кеды, поправила носок на левой ноге с причудливым рисунком в виде кота с плюшевыми причиндалами – подарок от мамы на прошлое первое апреля, – и прошлёпала на кухню, где пахло варёной курицей и укропом.       – Приветствую, матерь.       – Ой, Лизонька, – Мария Фёдоровна на секунду оторвалась от нарезания салата, поправив выбившуюся золотистую прядь, – я как раз закончила варить. Иди переодевайся. Ты посмотри, на кого похожа, вся спина зелёная.       – Да не. Всё равно в душ потом, в стирку сразу и закину. У нас есть чего-нибудь сладенького? – не дожидаясь ответа, она открыла холодильник, и в лицо пахнуло холодом. Из сладкого были фрукты, ягоды и одинокий глазированный сырок на полочке. Выбор без зазрения совести пал на последнее.       Мария Фёдоровна была приятной, чуть полноватой женщиной. Собственно, и дочь, и мать разделили участь «полторашек» – обе вышли низкого роста. Мать держала местный салон красоты и большую часть бумажной волокиты беззастенчиво скидывала на помощников, но, как и полагается, платила им за это по справедливости и никогда не скупилась на премии.       Глядя на неё, и не скажешь, что они с дочерью – родственники. У Марии Фёдоровны было мягкое, округлое лицо, полные губы и голубые, как утреннее летнее небо, глаза, в уголках которых уже наметились тонкие лучики-морщинки. Те ничуть её не старили, лишь делали ещё более уютной, домашней. Волосы светлые, почти золотые, как любила говорить Лизка, мягкими волнами спадали на спину. Большая грудь, широкие бёдра – фигура, пышущая здоровьем и теплом. Смеялась она часто и так задорно, что её смех слышали даже соседи этажом выше.       Лиза же пошла в отца, которого никогда в жизни не видела. Мать эту тему предпочитала не поднимать, а сама девушка и не спрашивала. Кожа её, даже зимой, сохраняла смуглый, оливковый отлив. Чёрные, густые, как конская грива, волосы – короткие, чуть ниже подбородка. Соколиные брови вразлёт и едва заметная горбинка на носу придавали лицу гордое, почти хищное выражение. Она была худощавого, мальчишеского телосложения, но, к счастью, не доской. Могла похвастаться и грудью, и наличием талии. Вот только мало кто видел эти формы: сколько бы мать ни предлагала ей красивых, облегающих вещей, которые так и норовили подчеркнуть всё то, что она прятала, Лиза упорно делала ставку на одежду широкую, удобную и бесформенную, словно пыталась скрыться от всего мира в складках ткани.       Всё, что их объединяло, – это низкий рост, одинаковый пронзительный цвет глаз и преданная, почти звериная любовь к близким.       – Ты бы ужина подождала. Аппетит же собьёшь. Я там котлеты сделала, как ты любишь, – Мария Фёдоровна кивнула на плиту.       – Да не, мам. Не собью. Я пойду в комнате потусуюсь. Немного дел есть, – Лиза уже разворачивала сырок.       – Давай, дорогая. Только не сиди до ночи, тебе высыпаться надо, вон синяки под глазами.       Кинув рюкзак в угол комнаты, где уже высилась гора из таких же неразобранных вещей, Лиза плюхнулась на продавленный компьютерный стул, скрипнувший под её весом, и включила видавший виды ПК. Пока тот загружался, гудел вентиляторами и перемигивался лампочками, она успела доесть сырок и устроиться в излюбленной позе по-турецки, поджав под себя одну ногу. В планах было поиграть в любимый Sims 4 и, может быть, наконец построить дом мечты.       За окном уже вечерело, и небо окрашивалось в яркий красновато-оранжевый цвет, словно где-то далеко развели гигантский костёр. В вышине медленно таяли белые полосы от самолётов, где-то вдалеке брехала собака, и звуки города постепенно затихали.       Неожиданно, разрывая тишину комнаты резким сигналом, прозвучало уведомление на телефоне. Включив экран и зайдя на почту – что было странно, ведь кто в наше время туда пишет, разве что спамеры или рассылки со скидками, – она удивлённо приподняла брови. Сердце пропустило один глупый, быстрый удар.       «Не желаете ли вы окунуться в прекрасный мир волшебства и отправиться в невероятное приключение?»       Отправитель был неизвестен. Ни имени, ни адреса – только пустая графа.       Недолго думая и пожав плечами, она напечатала ответ, стерев ладонью крошки от сырка со стола.       «А кто не хочет?»       После этого мама позвала на ужин, и её голос эхом разнёсся по квартире. Сегодня она порадовала дочку горячими, истекающими маслом котлетами и воздушной пюрешкой с комочком сливочного масла. За неторопливой беседой ни о чём и уютным вечером Лиза совсем забыла о странном сообщении. Выразив маме благодарность за вкусный ужин и чмокнув её в душистую щёку, она ушла в свою комнату – продолжить игру.       Однако ответ на сообщение был получен мгновенно, и неведомые силы, затаившиеся в тени самого обычного вечера, уже приступили к исполнению желания, сплетая нити новой, неизведанной реальности прямо у неё за спиной.