Наперекор (метка: Романтика)

***

      На вокзале Кингс-Кросс как всегда царило суетливое беспокойство. Маглы сновали туда-сюда, их взгляд по обыкновению не задерживался на барьере между девятой и десятой платформами, а потому никто из них даже не замечал увитых белыми лилиями венков, которые висели на кирпичной стене прямо над головой. Зачарованные цветы повесили в память о погибших в битве за Хогвартс. Четыре месяца назад, второго мая тысяча девятьсот девяносто восьмого года, наконец-то пал от руки Гарри Поттера самый сильный тёмный маг столетия — день, окрашенный не только радостью от победы, но и болью и скорбью по тем, кто пал, не дожив до светлого часа.       Кейтилин замедлила шаг перед барьером. Взгляд внимательных зелёных глаз не отрывался от белых лилий, слегка дрожащих на ветру. Если закрыть веки и прислушаться к шороху лепестков, можно подумать, что это погибшие передавали тихие приветы с той стороны мира.       На спину, мягко касаясь, легла ладонь. Обернувшись, Кейтилин увидела маму, Джейн Паркер, которая пристально наблюдала за дочерью. Непривычно тихие младшие брат с сестрой стояли рядом и тоже смотрели на Кейтилин, а она, в свою очередь, зацепилась за бледное лицо отца позади остальных. Эдвард Паркер в битве тоже потерял много соратников и друзей. Из всей семьи он, пожалуй, единственный, кто понимал Кейтилин лучше всех.       — Как ты? — мамин голос прозвучал участливо и нежно.       Кейтилин отвернулась, снова посмотрела на лилии. Вспомнила прикосновение холодных пальцев профессора Фига, в которого попало смертельное заклятье. Его убил сам Волдеморт, в ярости раскидываясь Авадой Кедаврой, когда пытался найти Гарри Поттера, вроде бы погибшего, но каким-то чудом воскресшего вновь. Профессор Фиг, блестящий маг, чуткий наставник и просто добрый человек, не дожил до победы каких-то полчаса. И несправедливость его смерти отравляла летние каникулы Кейтилин сильнее, чем пыточное заклинание Круциатус, которое однажды она применила на саму себя, когда вместе с друзьями искала Скрипторий Салазара Слизерина…       Дыхание участилось. Кейтилин до боли сжала ручку тележки и стала машинально пересчитывать поклажу, чтобы занять ум.       — Я… в норме, — глухо ответила Кейтилин спустя долгую минуту. Она качнула головой и, не оборачиваясь на остальных, сказала твёрдо: — Идём. Нельзя опаздывать.       На платформе девять и три четверти в противовес магловской стороне не было привычной суеты. Если в прошлые года в воздухе стоял весёлый гомон от сотен голосов, то сейчас при встрече одноклассников чаще раздавались всхлипы, а смех редко срывался с губ и повисал нелепым бессмысленным уродцем. Ещё не затянулись до конца раны, ещё не скоро студенты смогут с улыбкой вспоминать погибших. Прошло слишком мало времени.       И только алый паровоз «Хогвартс-Экспресса» — как память прошлой жизни — стоял всё там же, пуская клубы дыма, окутывающие платформу зыбкими белыми облаками.       — Китти, Китти, обернись! — раздался за спиной голосок младшей сестры. Оглянувшись, Кейтилин увидела, как Аннет махала кому-то в противоположной стороне платформы. — Ты видишь их?       Кейтилин прищурилась… и сердце в её груди, ёкнув, словно совершило кувырок: к ним шли Себастиан Сэллоу и Оминис Мракс, слизеринцы, с которыми она сдружилась за годы обучения наперекор всем стереотипам. Их сопровождала женщина, которую Кейтилин видела только на колдографии: Шарлотта Сэллоу, жена Соломона, дяди Себастиана.       Увидев друзей, Кейтилин забыла обо всём на свете. Она, не глядя, толкнула тележку с вещами отцу и бросилась вперёд, прямо в объятия Себастиана. Дрожащее тепло его тела и отчаяние, с которым он вцепился в Кейтилин, говорило без слов о многом: в битве Себастиан потерял дядю и сестру-близняшку, бойкую Анну, и до сих пор не мог отпустить их, успокоить свой разум.       — Я в порядке, Кей, — послышался его шёпот, но когда Кейтилин отстранилась, лицо Себастиана оставалось бледным, и веснушки ярче обычного проступали на его щеках. — Видишь? — он безрадостно усмехнулся. — Раз я здесь, значит, я в порядке.       Кейтилин покачала головой и снова крепко сжала друга в объятиях. Руки Себастиана продолжали лежать на её спине, и это говорило Кейтилин больше, чем все его слова вместе взятые. Звуки на платформе стали тише, отошли на задний план.       — Ты ещё больше вырос за лето, — невнятно проговорила она, прижимаясь щекой к груди Сэллоу.       Послышался то ли вздох, то ли смешок. Или и то, и другое вместе. Макушку придавило подбородком, одна из ладоней Себастиана, оторвавшись от спины Кейтилин, мягко зарылась в её короткие, до плеч, волосы, тёмно-каштановые, почти такие же, как у Сэллоу, только на тон светлее.       — Ты под Обливиэйт случайно по пути нигде не попадала? — обронил Себастиан перед тем, как всё-таки разжать объятия. Объявление о посадке разрезало воздух — надо было поторапливаться. — Найдём свободное купе? — с непривычной для него робостью предложил Себастиан.       Кейтилин кивнула, но сначала — обернулась к Оминису, который о чём-то вполголоса разговаривал с подошедшей к нему Аннет.       — Здравствуй, Оминис, — тихо поздоровалась Кейтилин и обняла друга. — Ты как?       Оминис дёрнул уголком губ. Его невидящие глаза оставались пустыми и равнодушными: из писем Себастиана этим летом Кейтилин узнала, что Оминис все эти годы втайне любил его сестру, Анну, а она умерла у него на руках, когда один из Пожирателей, Виктор Руквуд, запустил в неё проклятье боли. За секунды оно свело девушку с ума; Кейтилин и Себастиан подоспели к ним только в самый последний момент, когда Анна Сэллоу сделала свой последний вздох. Она умерла с улыбкой на губах, разбив сердце друзьям и брату.       — Нам пора на посадку, — только и сказал Оминис, нацелил волшебную палочку с красным огоньком на кончике вперёд и двинулся к вагону.       Шарлотта Сэллоу, у которой провели это лёто Себастиан с другом, ласково погладила племянника по плечу.       — Удачи на уроках, Себастиан. Знай, ты всегда можешь обратиться ко мне за помощью. Всем хорошего учебного года.       Она не стала задерживаться на платформе и трансгрессировала почти сразу после прощания.       — Я не вернусь к ней следующим летом, — объяснил Себастиан, когда помогал Кейтилин занести в вагон чемодан. — Она это знает… поэтому так сказала.       — Но…       — Я позже объясню, Кей. — Себастиан коротко улыбнулся и кивнул ей за спину. — У тебя ещё есть дело.       Он скрылся в полумраке коридора, отправившись искать купе, а Кейтилин обернулась к семье.       Отец успел помочь Аннет погрузить вещи (сестра впервые ехала в Хогвартс, хоть и поступала сразу на второй курс, поскольку прошлый год провела на домашнем обучении из-за обстановки в стране) и теперь смотрел на дочерей с лёгким оттенком тоски. Тем летом Эдвард Паркер успел вывезти семью во Францию, где они провели напряжённые месяцы в ожидании плохих новостей с родины. Да, страх, что Волдеморт придёт за ними, держал всех Паркеров в стальном капкане, но они были вместе, и за это время Эдвард и Джейн успели привыкнуть, что их дети снова дома, под их бдительным оком. А теперь — они снова расстаются.       — Обязательно возвращайтесь домой на Рождество, хорошо? — попросила мама, поправляя воротничок на платьице Анни.       Девочка кивнула, улыбнулась. Десятилетний Эдгард шмыгнул носом и посмотрел на Кейтилин.       — Ты тоже вернёшься, да?       — Обязательно. — Кейтилин присела на колени и обняла брата. — Я ведь вернулась в прошлый раз. И сейчас тоже вернусь.       Эдгард пробормотал какие-то глупости ей в плечо и цепкой хваткой сжал рукава рубашки Кейтилин. Он до сих пор помнил, как старшая сестра, заручившись его помощью, следом за отцом сбежала через камин в Хогвартс, когда первого мая ей пришла весточка о мобилизации Отряда Дамблдора. В ту страшную ночь никто так и не смог уснуть… а утром пришла новость о смерти Волдеморта и первых жертвах сражения.       — Пообещай, Китти, — пробормотал Эдгард упрямо. — Поклянись.       — Обещаю, Эдди, — сказала Кейтилин. — Твой подарок на Рождество я привезу лично, передам из рук в руки. Договорились?       Только после этого Эдгард, наконец, отпустил сестру и дал матери обнять Кейтилин. Джейн Паркер до последнего не отпускала дочь и, только когда раздался громкий свист, а дежурные по вокзалу пошли захлопывать двери вагонов, дала мужу попрощаться с Кейтилин.       — Не делай глупостей, милая, — шепнул Эдвард дочери. — И следи за друзьями. Просто на всякий случай, — поспешил добавить он, заметив, как Кейтилин уже открыла рот, чтобы возмутиться. — Забирайтесь в вагон.       Аннет уже стояла на верхней ступеньке, и Кейтилин поспешила запрыгнуть следом. Ровно в одиннадцать из паровоза повалил дым, и поезд, покачнувшись, тронулся. Кейтилин вместе с сестрой махали родителям и брату, пока те не скрылись из виду, а после, когда поезд набрал ход, пошли искать своих друзей.       — Мы сядем с Оми и Себом? — простодушно спросила Аннет, заглядывая в лицо сестры. Кейтилин кивнула.       — Они должны были занять нам места. Или ты хотела поехать с кем-нибудь другим?       — Нет. — Аннет потупила голову. — Я же никого не знаю. — Но она тут же взбодрилась и улыбнулась. — Потом познакомлюсь, ничего страшного.       Они отыскали ребят в середине вагона. Кейтилин не сразу сообразила, почему соседние с ними купе оставались пустыми, хотя остальные были забиты народом. Всё прояснилось пятью минутами позже, когда в дверях появилось круглое простодушное лицо однокурсника Кейтилин по Когтеврану, Данкана Хобхауса, в крупных очках, а следом и его неуклюжая фигура. Данкан «прославился» тем, что до смерти боялся пушишек и их длинных языков, за что и получил от однокурсников прозвище «Данкан-Пушишка».       — Кейтилин, привет! — поздоровался он, напрочь игнорируя её соседей. — Ты здесь с сестрой? Не хотите пересесть к нам с Эндрю? Мы там, в самом начале, рядом с продавщицей со сладостями.       В воздухе стало немного прохладнее.       — Нет, спасибо, Данкан, — чопорно ответила Кейтилин, расправляя юбку. — Наши места нас полностью устраивают.       — Да ладно тебе, — не унимался Данкан. — Незачем вам сидеть тут с… с этими.       Невысказанное «со слизеринцами» повисло в купе подобно шальной шутихе, готовой вот-вот взорваться.       — Прошу прощения? — угрожающе спокойным тоном начал Себастиан, уже привставая с места. — Не ошибся ли ты купе, Данкан-Пушишка.       Оминис пробормотал под нос неразборчивое: «Ну хватит, Себастиан», Аннет же с любопытством оглядывала незваного гостя. Кейтилин сообразила, что ещё чуть-чуть — и в воздухе запахнет палёными волосами Данкана: слишком уж сильно Себастиан сжимал в кулаке волшебную палочку.       — Нет-нет, всё в порядке, Себ! — Кейтилин поспешила дёрнуть друга за рукав пиджака, заставив Себастиана сесть на место, и только потом встала сама. — Тебе лучше уйти, Хобхаус, — тихим, но чётким голосом произнесла Кейтилин, глядя Данкану прямо в глаза. — Ты забываешься. Не все слизеринцы тёмные маги. К тому же ты, в отличие от Себастиана, не был на поле битвы. И не тебе говорить, кому и с кем сидеть. Это ясно?       Данкан вжал голову в плечи и затравленно кивнул. Тон, которым говорила Кейтилин, подействовал на него как высококачественное Депульсо: парень отскочил назад, врезался спиной в стену и дал дёру.       Себастиан, глядя на это маленькое представление, фыркнул.       — Да брось, Кей. Не стоил он того.       — Мне решать, кто чего стоил или не стоил, — заявила Кейтилин, круто развернувшись, и посмотрела на Сэллоу сверху вниз. — Его там не было. Он не знает, через что мы прошли. И не имеет никакого права судить тебя.       Их взгляды встретились. На какой-то краткий миг Кейтилин показалось, что Себастиан растерялся от её слов, но в следующую секунду он уже взял себя в руки и только тихо вздохнул. Правда, палочку так и не выпустил, хоть и расслабил пальцы, и отвернулся к окну.       — И всё-таки тебе стоит быть аккуратнее, — подал голос Оминис.       — Почему? — спросила Аннет. Кейтилин же нахмурилась.       — Многие Пожиратели смерти раньше учились на Слизерине, как мы с Себастианом, — стал объяснять Оминис, наклонив голову в сторону Аннет. — За всё время наш факультет дал больше тёмных магов, чем все остальные вместе взятые. Поэтому… многие люди всё ещё полны предрассудков. Стереотипов.       — Но вы же хорошие? — Аннет растерянно переводила взгляд с Оминиса на Себастиана и обратно. — Правда, Китти? — она посмотрела на сестру.       — Правда, — улыбнулась Кейтилин и присела рядом с Себастианом. — Просто большинство людей… иногда забывают использовать логику. Салазар Слизерин, один из основателей Хогвартса, давным-давно стал брать к себе на факультет в основном хитрых и амбициозных студентов. Многие из них обладали, скажем так, некоторой изворотливостью и скрытностью, склонностью к тёмным сторонам души. Но ведь и среди других факультетов были такие люди, просто их было гораздо меньше. Это один из нумерологических постулатов: среднее значение конечной выборки из фиксированного распределения близко к нумерологическому ожиданию этого распределения. Не делайте такие глаза, я сейчас всё объясню. Если разложить на нашем примере, то это выглядит так. Чем больше среди студентов одного факультета людей, чей набор качеств подходит под описание тёмного мага, тем выше вероятность, что среди этих студентов будет таких волшебников. Но это ведь не говорит о стопроцентной гарантии. — Кейтилин торжествующе улыбнулась и обвела притихших соседей по купе торжествующим взглядом. — Каждый человек — не набор качеств, а сделанный им выбор.       Судя по тому, как просветлело личико Аннет, девочка что-то для себя уяснила и успокоилась. Оминис сидел, ссутулив плечи, но и его выражение лица дало Кейтилин понять, что друг понял её правильно.       А когда Аннет отвлекла Оминиса разговором о школе, Кейтилин повернулась к Себастиану. На его губах играла странная ухмылка, а в глазах впервые за сегодня загорелись искорки.       — Иногда я забываю, что ты слишком умная для Хогвартса, — сказал Себастиан, и Кейтилин со смешком фыркнула. Раз он шутит, значит пришёл в себя.       Она мягко улыбаясь и осторожно накрыла ладонь Себастиана своей, провела большим пальцем по напряжённым мышцам. Он медленно, словно неохотно, но расслабился под прикосновениями Кейтилин и даже выпустил палочку из рук. А потом откинулся на спинку сидения и внимательно посмотрел в глаза Кейтилин.       — Но я всё равно думаю, что вряд ли будет так просто, как ты думаешь, — тихим серьёзным голосом произнёс Себастиан. — Слишком много боли. И предрассудков. И…       — Я никогда не думала, что будет просто, — перебила его Кейтилин. — Скорее наоборот. Этот учебный год будет самым сложным из всех, что были у нас.       Себастиан хмыкнул. Шестой курс он, как и Кейтилин с семьёй, провёл в эмиграции, но в Ирландии у бывшей жены дяди, куда их с сестрой сослал Соломон. А в мае он получил сообщение от Кейтилин, что грядёт битва, и они с Анной трансгрессировали на помощь остальным: это стало шоком для многих гриффиндорцев, и не все тогда сразу поверили, что Сэллоу на их стороне, ведь всех без исключения слизеринцев эвакуировали.       — Знаешь, вряд ли что-то может сравниться с Амбридж, — заметил Себастиан, но почти сразу прикусил язык, бросив быстрый взгляд на друга: Оминис весь прошлый год провёл в Хогвартсе, и судя по его кратким рассказам, это был тот ещё ад. — Но ты права. Нам предстоит столкнуться с последствиями всего случившегося и…       Он замолчал и уставился в окно. Кейтилин знала, о чём Себастиан не сказал. Её пугала даже не сама мысль, что скоро они пройдут по коридорам, где умирали их друзья и соратники, а своё состояние, когда она будет там. Что почувствует? Как отреагирует? Это будут просто слёзы или стылый ком в груди, который развернётся и будет угрожать сожрать целиком?..       Кейтилин закрыла глаза и призвала себе на помощь всю свою магию, чтобы успокоиться. Она не знала, как поведёт себя, когда снова переступит порог Хогвартса. Не знала, как часто это будет случаться. Всё, что она могла контролировать сейчас — это поток мыслей в эту секунду и своё дыхание. Если постараться думать о простом… плохое ненадолго отступает. Позволяет дышать.       Вдох-выдох. Вдох-выдох.       Как же быстро они повзрослели.       Кейтилин неосознанно сжала ладонь Себастиана. Она уже забыла, что положила руку поверх его, а потому вздрогнула, когда внезапное тепло окутало её похолодевшие пальцы. Их взгляды снова встретились. Себастиан смотрел на Кейтилин с непривычной мягкостью — он всегда прятал свою ранимость за маской весёлого хитреца, — и оттого сердце защемило от непонятного чувства, которое накатывало на Кейтилин всякий раз, когда Себастиан засыпал рядом с ней на столе в библиотеке, когда они готовились к С.О.В.       — Мы будем там вместе, — тихо, чтобы не расслышали Оминис и Аннет, сказал Себастиан. — Мы пройдём через это вместе, Кей. Окей? — спросил он… и, наконец, улыбнулся с той самой лукавинкой, по которой Кейтилин так отчаянно скучала последний год.       Она подавила рвущийся наружу всхлип. Вместо этого придвинулась ближе, положила голову Себастиану на плечо и прошептала, глядя прямо ему в глаза:       — Окей.       Даже если придётся идти наперекор всему свету, ломая предрассудки, Кейтилин знала: она не откажется от него. Никогда.