Глава 10. Биение в один ритм.

Пять дней тишины. Пять дней, за которые отсутствие новостей стало тяжелее, чем самый изматывающий спарринг. Мари толкнула дверь боксерского клуба, и её тут же окутал запах, который она теперь всегда ассоциировала с ним: смесь кожи боксерских груш и старого железа. Зал был погружен в полумрак. Девушка медленно пошла вдоль рядов снарядов, глядя на тяжелые груши, которые замерли в пустоте. Она проводила ладонью по холодным гантелям, и в каждом предмете ей виделся он — его упорство, его пот и та невидимая броня, которую он выстраивал здесь годами. Больше всего на свете ей хотелось, чтобы эта тишина сейчас взорвалась звуком его ударов по мешку. «Где же ты, Чонгук?» — эта мысль была единственной, что держало её на ногах после изнурительной смены в участке. Сил не осталось даже на то, чтобы просто стоять. Подойдя к рингу, Мари тяжело опустилась на его край, но уже через секунду поняла, что мир вокруг плывет. Она развернулась, легла прямо на жесткий настил и закрыла глаза. — Ну ответь ты хотя бы раз... — сорвалось с губ почти беззвучно. Усталость оказалась сильнее тревоги, и сон накрыл её так быстро, будто кто-то просто выключил свет. Спустя час тишину зала разрезал резкий скрежет входной двери. В проеме возник темный силуэт. Чонгук, натянув капюшон до самых глаз, привычным жестом потянулся к выключателю, но рука замерла на полпути. В сумраке на ринге он разглядел хрупкую фигуру. Пальцы непроизвольно разжались, и тяжелая спортивная сумка с глухим стуком рухнула на пол, а эхо от этого звука ударило в стены, разбивая повисшую тишину. Глухой удар сумки о пол пронзил тишину зала, как выстрел. Мари вскрикнула, рывком поднявшись на ринге. Сердце бешено колотилось в горле, а перед глазами всё еще плыли остатки сна. Она испуганно всматривалась в темноту, пока не наткнулась взглядом на застывшую фигуру. Парень медленно потянул край капюшона назад. Когда свет из окна упал на его лицо, Мари замерла, боясь пошевелиться. В глазах тут же защипало, и горячие слезы облегчения застелили обзор. — Чонгук… — выдохнула она, чувствуя, как внутри всё переворачивается от облегчения. — Ты что здесь?.. — хрипло отозвался он. Они одновременно сделали шаг навстречу. Чонгук уже готовился к объятиям, ожидая, что она сейчас в слезах прижмется к нему, но Мари внезапно передумала. Преодолев разделяющее их расстояние в несколько быстрых шагах, она вместо объятий со всей силы отвесила ему звонкий подзатыльник, а затем еще и ткнула кулаком в плечо. — Эй! Ты чего?! — Чонгук отпрянул, хватаясь за ушибленное место в полном недопонимании. — Зараза! Да как ты смеешь вообще являться сюда с таким спокойным лицом?! — выпалила она, переходя с шепота на крик. — Ты совсем больной, Чон Чонгук? Я в который раз в этом убеждаюсь! Она снова замахнулась, и парень поспешно выставил руки перед собой, защищаясь. — Мари, полегче! Я только что пришел! — Ты пришел спустя пять дней, придурок! — она снова ударила его по руке. — Как ты мог исчезнуть и ни слова не сказать? Почему ты всегда всё делаешь в одиночку, а?! Чонгук, который минуту назад выглядел как герой пафосной драмы, теперь нелепо уворачивался от её нападок, пытаясь поймать её за запястья. — Да я тренировался! — Тренировался он! — она наконец позволила ему перехватить свои руки, но продолжала сверлить его яростным взглядом. — Я сходила с ума… думала, ты сорвался и пошел на Кан Тэсана один. А ты… ты... прибить бы тебя! — Я правда готовился. Он осторожно, ожидая нового удара, попытался притянуть её к себе. — Но я не думал, что ты решишь меня добить раньше Тэсана. Мари шмыгнула носом, сердито глядя на него снизу вверх, но пыл уже начал угасать, сменяясь привычным теплом. Он нежно погладил её по щеке, не сводя взгляда с её лица. — Все эти дни я был с Донджэ. Он снова взялся за мои тренировки. Там, где мы были, связи нет совсем, а я… я хотел полностью отрезать себя от мира. Хотел готовиться в абсолютном одиночестве, чтобы ничего не отвлекало. Но, видимо, уже не выйдет. Куда я без тебя? Мари нахмурилась, глядя на него: — То есть ты еще и меня винить будешь, что я сюда пришла? — Нет, конечно, глупая, — он слабо усмехнулся. Она присмотрелась к нему, замечая каждую новую черточку на его лице. — Как ты? — спросил он тише. — Сама не знаю. — Всё было хорошо, пока меня не было? Мари кивнула, хотя эти дни «хорошими» назвать было сложно. — А Тэхён? — Мы каждый день созванивались, виделись… пытались найти хоть какую-то зацепку. Чонгук понимающе кивнул. Мари наконец прижалась к нему, и только сейчас, сквозь ткань его худи, почувствовала изменения. Его тело стало еще плотнее, мышцы — жестче. — Ты стал еще больше… — удивленно прошептала она. Он негромко рассмеялся, прикрыв глаза и утыкаясь носом в её макушку. — Я скучал по тебе. Он жадно вдыхал аромат её волос, наслаждаясь моментом спокойствия. Но внезапно Мари снова слегка отстранилась. Она положила одну ладонь ему на грудь, чувствуя ровный ритм сердца, а другую — на его шею. — Чонгук… Мари смотрела на него, пытаясь позволить чувствам взять верх над здравым смыслом. Она беспокойно оглянулась по сторонам, ища в темных углах зала объективы камер наблюдения. Заметив её метания, Чонгук мягко взял её за подбородок, заставляя смотреть только на него. — Кан Тэсан об этом не узнает, — твердо произнес он. Не давая ей времени на ответ, он сократил расстояние и накрыл её губы своими. В этом долгожданном поцелуе смешалось всё: тоска, нежность и отчаяние. Мари ответила сразу, чувствуя, как на глаза снова наворачиваются слезы — от переполняющей любви и липкого страха навсегда потерять этого человека. Чонгук прижал её к себе еще плотнее. Его ладонь медленно скользнула по линии её челюсти, он менял наклон головы, пробуя её губы на вкус, словно стараясь запомнить это мгновение навсегда. Сейчас, когда их сердца бились в один ритм, мир за стенами зала перестал существовать. Только в его руках она наконец чувствовала себя спокойно. Спустя минуту они медленно отстранились друг от друга, но не разошлись, а прижались лбами.  — Я так сильно люблю тебя, — прошептал он. — Ты бы знал, как я тебя… — Лучше сказать это сейчас, чем ждать момента, который может не наступить, — перебил он её. Мари вздрогнула. — Ты говоришь так, будто что-то должно случиться. Нельзя так, Чонгук. Они немного отстранились, но его рука продолжала ласково гладить её по щеке. — Нельзя отрицать очевидное, Мари. — Чон… — Пока об этом будем знать только мы двое. Так безопаснее. Для тебя. Мари молча кивнула, понимая, какую цену они платят за эту тайну. Чонгук стал серьезнее: — Что бы со мной ни произошло… ты не должна подавать виду, что между нами что-то есть. Договорились? — Ты предлагаешь мне просто стоять и смотреть, даже если ты будешь на грани смерти?! — её голос сорвался. — Если понадобится, то да. — Ни за что! — Мари, послушай… — Я не согласна на такие условия, — отрезала она. — Я лучше пулю в лоб получу вместо тебя, чем буду стоять в стороне! Чонгук слабо усмехнулся, глядя на её решительное лицо. Он бережно заправил прядь волос ей за ухо и коротко чмокнул в губы. — Нечего усмехаться, я серьезно говорю! — возмутилась она. — Будто я тебе позволю подставиться, — тихо ответил он. — Это будет мое решение. Он снова накрыл её губы короткими нежными поцелуями, на которые она не могла не ответить. Но затем он глубоко вздохнул, и его взгляд стал тяжелым. — Это дело становится всё опаснее, Мари. — Чон, я не собираюсь слушать ничего в духе «оставь это дело». Мы с тобой, — она указала сначала на себя, потом на него и положила ладонь ему на грудь, успокаивающе поглаживая, — одно целое. Куда ты, туда и я. Ясно? Он смотрел на неё и видел столько любви и боли в её глазах, что невольно улыбнулся. Приблизившись, он снова втянул её в поцелуй — медленный, тягучий, подтверждающий её слова. Они действительно стали чем-то неразделимым. Оторвавшись от её губ лишь на миллиметр, Чонгук прошептал: — Ясно, лейтенант. — Вот и отлично. Он переплел свои пальцы с её ладонью, другой рукой подхватил сумку с пола, и они вместе направились вглубь зала.  — Как ты узнала, что я буду здесь? — спросил Чонгук, не отпуская её руку.  — Послушала Тэхёна. Он был уверен, что ты где-то тренируешься, и я просто почувствовала, что ты можешь прийти сюда. — Но почему ты спала на ринге? Давно пришла? — У меня была двухдневная смена, — Мари устало потерла переносицу. — Не спала всю ночь. — Преследовали кого-то? — Чонгук бросил на неё быстрый взгляд. — На самом деле, да... Многое произошло, пока тебя не было. — Да ладно? Отошел на пару дней называется, — усмехнулся он. Они подошли к скамье. Чонгук привычным движением скинул зипку, а затем и футболку, оставшись в одних спортивных штанах. Мари невольно задержала взгляд на его теле: он действительно стал мощнее, но её внимание приковали не мышцы, а не зажившие до конца шрамы от прошлых порезов. — Ну, выкладывай, — он сел на край ринга и достал из сумки эластичные бинты. Его костяшки были содраны и покраснели от бесконечных ударов. Чонгук начал методично перевязывать кулаки. — Три дня назад мы получили ордер на арест Ли Пэкджо. — Так, — он коротко кивнул, не отрываясь от дела. — Приехали в прокуратуру, чтобы взять его, но нас опять кто-то сдал. Опередили буквально на минуту. Он успел уйти и, скорее всего, запросил помощи у Кан Тэсана. Рука Чонгука, наматывающая бинт, резко замерла. Он медленно поднялся, глядя на неё в упор. — Мари, ты понимаешь, что подливаешь масла в огонь? — Я всё отлично понимаю. Но пока я не схвачу Ли Пэкджо, я не смогу жить спокойно. — Вот же! — Чонгук резко выдохнул. Было видно, как внутри него закипает тревога, граничащая со злостью. — Мы с командой делаем всё, чтобы добиться правосудия, Чонгук. — Пока Тэсан во главе, правосудия не будет! — его голос стал жестче. — Ты роешь себе могилу, Мари! — Сейчас Пэкджо в розыске. Мы предъявили доказательства, но я уверена, что скоро его имя просто исчезнет из списков. Подчиненные этого дьявола всё подчистят. Чонгук продолжил агрессивно наматывать бинт на руку. Закончив, он с силой заправил кончик под первый слой и в упор посмотрел на девушку. — Только моей команде можно верить, — добавила она тише. — Все остальные уже куплены. — Это было понятно с самого начала, — отрезал он. — Я найду способ его задержать. Чего бы мне это ни стоило. Чонгук шагнул к ней, в его глазах читалась ярость, смешанная со страхом за неё. — Ты понимаешь, что теперь становишься такой же целью для Тэсана, как и я? Мари молчала, выдерживая его тяжелый взгляд. — Мари, просто ищи информацию. На тебе только сбор данных, не больше. Так ты поможешь и мне, и делу. Мне не нужно, чтобы я каждую секунду думал о том, что тебя могут похитить или убить прямо на месте! Мари выпрямилась, и в её глазах вспыхнул профессиональный холод. — Тогда что я за полицейский, если буду прятаться и бояться какого-то преступника? — Это не тот случай, когда стоит играть в героя, — отрезал он. Чонгук подошел вплотную и собственническим жестом обнял её за талию, притягивая к себе. — Если ты станешь его целью, мне будет в разы тяжелее. Я предпочту сам умереть от его рук, чем позволю ему хоть пальцем тебя тронуть. — Этого никогда не случится! — вспыхнула Мари. — Думаешь, я не смогу за себя постоять? — Уже забыла, что его собственная мать о нем рассказывала? Мари замолчала, глядя в его глаза — в них плескалась неподдельная тревога. — Постарайтесь залечь на дно до боя, — продолжил он тише. — После него мне станет ясно, что делать дальше. — Но мы не можем просто сидеть сложа руки... — Это моя просьба, — перебил он её, не давая возразить. — До боя осталось девять дней. Потерпи. Всего девять дней. Мари тяжело вздохнула, чувствуя, как внутри всё клокочет от бессилия. — Черт бы их побрал... откуда у него столько сообщников?! Она резко отстранилась от Чона, подошла к тяжелой боксерской груше и нанесла по ней несколько хлестких ударов. — Почему все ведутся на деньги?! В конечном итоге в этой чертовой полиции останемся только я и мои четверо ребят! Она продолжала бить, выплескивая злость, пока Чонгук, тихо посмеиваясь, не подошел сзади и не остановил снаряд. — Черт... — выдохнула она, опуская руки. — Не злись, Ким. А ты как думала? Все на стороне закона? Плесни им денег — и они превратятся в прирученных псов. Он горько усмехнулся своим же словам, а затем мягко поцеловал её в ямочку у уголка губ, после чего коротко коснулся и самих губ. — Не лезь на рожон. Это сейчас самое главное. Поняла? Мари нахмурилась. Соглашаться совсем не хотелось. — Надо было еще оттянуть момент признания... тогда бы я со спокойной совестью могла тебя не слушаться. Чонгук ответил ей легким щелбаном, и девушка тут же принялась тереть лоб. — Еще чего, глупая. Парень вернулся к сумке и взял второй бинт. — Ты что, будешь тренироваться без перчаток? — удивленно спросила Мари, наблюдая за его движениями. — Да, — кивнул он. — Так легче привыкнуть к боли. Мы до сих пор не знаем, как именно пройдет этот бой. Но я уверен: это не будет обычный бокс по правилам. — Но как ты можешь быть готов, если даже не знаешь, кто твой соперник и какова его техника? Он бросил на нее быстрый взгляд и усмехнулся: — Я предполагаю худшее. К тому же, почти все мои победы были одержаны именно так — я никогда самовольно не изучал тех, кто выходил против меня. — Тебя сейчас изучают досконально, Чонгук. Под микроскопом. — Пусть изучают, — он закончил наматывать бинт и с силой сжал кулаки, проверяя натяжение. — Они могут выучить мои приемы, но никогда не предугадают мой следующий ход. Он легко перемахнул через канаты и оказался на ринге. Посмотрев на девушку сверху вниз, Чонгук хитро прищурился: — Раз уж ты здесь, я не оставлю тебя без дела. Подойдя к ограждению, он оперся на канаты и положил голову на руки, глядя на неё с вызовом. — Залезай. — Ты серьезно? — округлила глаза Мари. — Конечно, — он подмигнул ей и отошел в центр ринга, давая место. Мари, тяжело вздохнув, перелезла через канаты. — Будешь на мне тренироваться? — с сомнением спросила она. Вместо ответа Чонгук поднял лежащие у края «лапы». Подойдя к ней, он мягко взял её за руку и начал надевать на неё плотную перчатку. — Комбинации знаешь? — Немного, — призналась Мари. — Сейчас покажу то, что мне нужно от тебя. Он встал вплотную, почти касаясь её плечом. — Смотри внимательно. Запоминай ритм: два джеба для отвлечения, шаг в сторону, левый хук и сразу правый прямой. Он показал связку в воздухе — медленно, подчеркивая каждое микродвижение стоп и поворот корпуса. — Сейчас мы должны стать отражением друг друга. Мари кивнула, принимая правила игры. Она встала в стойку, подняв лапы на уровень его лица. — Два джеба, уход, левый хук, прямой. Погнали. Чонгук довольно улыбнулся и мгновенно преобразился. Его взгляд стал острым, как лезвие. Первый раунд он начал осторожно, нащупывая дистанцию и привыкая к её рукам. Мари четко подставляла лапы под его кулаки, гася инерцию ударов и тут же возвращая руки в исходную позицию. С каждым повтором темп рос. Он не просто бил — он вбивал эту последовательность в мышечную память. Мари, считывая малейшее движение его зрачков, уже знала, куда прилетит удар в следующую секунду. Для него это была подготовка к триумфальному возвращению; для неё — ответственность за то, чтобы в решающий момент его тело сработало на автомате. — Не больно? — тяжело дыша, спросил Чон, не сбавляя скорости. — И это удары?! — усмехнулась она в ответ. Мари плотнее сжала лапы. Она чувствовала, как вибрация от его ударов проходит сквозь перчатки, отдается в предплечьях и плечах. Теперь это не было просто упражнением. Это был контролируемый хаос. Хлоп-хлоп! Свист воздуха. Жесткий удар в цель. Он двигался как пружина, которую наконец спустили. Кулаки пролетали в сантиметрах от её лица, но Мари даже не моргала. Она знала траекторию каждого замаха. В этот момент на ринге словно находился один человек — настолько слаженно они работали. В какой-то момент Чонгук начал «взрываться» сериями. Мари едва успевала перехватывать его кулаки, двигаясь по кругу и имитируя маневры противника. Воздух в зале стал густым и горячим. Темп достиг предела, звук ударов слился в одну непрерывную дробь. Она стала его тенью, его вторым «я», знающим, где окажется его рука за долю секунды до удара. Когда он наконец остановился, его грудь тяжело вздымалась, а от забинтованных рук, казалось, шел едва заметный пар. Мари опустила затекшие руки, чувствуя, как мышцы гудят от напряжения. — Может, нам стоит чаще тренироваться вместе? — часто дыша и смахивая пот со лба, улыбнулся Чон. Мари отрицательно покачала головой, показывая руками крест: — Ни за что. — Это же романтично, — рассмеялся он. — Я рук не чувствую! — она стащила тяжелые лапы и бросила их на настил ринга. — Как ты вообще можешь столько махать руками? Это же невозможно. Чонгук усмехнулся и, сделав шаг к ней, мягко поцеловал в висок. — Прости. Ты и так была вымотана, а вместо отдыха стоишь тут и тренируешься со мной. — Будь на твоем месте кто-то другой, я бы сразу послала, — фыркнула Мари, но в её глазах не было злости. — Не сомневаюсь, — он тепло улыбнулся. — Зато я взбодрилась. — Ты молодец, Ким. Хорошо держалась. — Ты ведь не в полную силу бил, верно? — Ровно настолько, чтобы ты не улетела в стену вместе с этими лапами, — подмигнул он. — Эй! Оба негромко рассмеялись, но, когда смех утих, Мари серьезно спросила: — Ты будешь тренироваться допоздна? Чонгук на мгновение задумался, глядя на свои забинтованные руки, а затем начал неспешно разматывать их. — Нет. Сегодня я побуду с тобой. — Если тебе нужно продолжать, я просто поеду домой, — искренне предложила она. — Не хочу мешать или отвлекать тебя. — Поедем и отдохнем вместе, — отрезал он. — Я уже и не вспомню, когда в последний раз нормально спал. — Ты серьезно? — Кто бы спрашивал, — он иронично выгнул бровь. — Сама не спишь сутками. — У меня весомая причина, я работаю! — Так и я, вообще-то, не в бирюльки играю. Мари картинно закатила глаза. Подойдя к краю ринга, она присела, достала из его сумки чистое полотенце и, вернувшись, набросила его на шею парня. Она сама принялась бережно вытирать его лицо и шею от капель пота. Чонгук замер, наслаждаясь её заботой. — Настолько сильно меня любишь? — тихо спросил он, глядя на неё из-под полотенца. — С чего бы? Ты для меня всё еще просто друг, — парировала Мари, едва сдерживая улыбку. — Дошутишься, Ким. — Как знаешь, не верь. — Я уже побыл твоим «просто другом» пять лет. С меня хватит, — хмыкнул он. — А что, сейчас ты считаешь, что эта роль тебе больше не подходит? Он видел, как она его дразнит, буквально напрашиваясь на очередной поцелуй. Решив проучить её, Чонгук демонстративно проигнорировал вопрос и отвел взгляд, глядя куда-то вдаль зала. Мари, не привыкшая сдаваться, крепко перехватила концы полотенца в своих руках и решительно притянула парня к себе, заставляя его снова смотреть ей в глаза. — Ты просто невероятный боксер, Чон Чонгук, — прошептала она почти в самые его губы. — Всё-таки сильно любишь, — констатировал он с победной искоркой в глазах. — А ты что, нет? — Хочешь проверить? — Желательно. Мне нужны весомые доказательства. — Доказательства, значит… — протянул Чонгук, и в его голосе прозвучала опасная, тягучая нежность. Он по-доброму усмехнулся и, подавшись вперед, мимолетно прикусил её нижнюю губу. Мари невольно улыбнулась, и этот момент стал сигналом: Чонгук начал с коротких, дразнящих поцелуев, от которых по коже побежали мурашки. Его руки легли на её бедра, и одна из них медленно скользнула вверх к талии, собственнически притягивая девушку ближе. Его губы накрыли её властно, задавая уверенный темп. Это не было просто нежностью — это ощущалось как продолжение той яростной тренировки, которую они только что закончили. Чонгук доминировал, ведя в этом танце, и Мари с готовностью отозвалась, отвечая на каждый его напор. Его рука переместилась на её затылок, а пальцы зарылись в её волосы. Мари почувствовала, как его ладонь, всё еще стянутая бинтами, жестко фиксирует её голову, а другая рука рывком прижимает её к себе. Не разрывая поцелуя, Чонгук теснил её назад, пока спина Мари не коснулась мягкой колонны ринга. Он словно забирал её территорию сантиметр за сантиметром, не давая ни единого шанса на отступление.  В этом моменте было всё: адреналин, вкус победы и абсолютное доверие. Чонгук целовал её так, словно этот бой он уже выиграл, и Мари, окончательно сдавшись этой силе, лишь крепче сжимала его плечи. — Как тебе такие доказательства? — прошептал он ей в самое ухо. Этот низкий, вибрирующий голос заставил её колени дрогнуть, а сердце — пропустить удар. — Теперь запомни это, — прошептал он, не выпуская её из своих рук. — Ты принадлежишь этому моменту так же, как я принадлежу рингу. Он снова накрыл её губы, но на этот раз поцелуй был иным — медленным, томительным и бесконечно нежным.  Мари чувствовала, как его сердце колотится в том же бешеном ритме, что и её собственное. В этом безмолвном поединке без перчаток она окончательно признала его власть над собой. — Посмотри на меня, — выдохнул он, чуть отстранившись. Его глаза потемнели, в них читалась глубина, от которой перехватывало дыхание. — Ты — единственное, что заставляет меня бить сильнее. Ты — моя мотивация и моя самая большая слабость. Мари преданно посмотрела на него и тихо задала его же вопрос: — Настолько любишь? Чонгук усмехнулся, словно пьяный от её близости. Он мягко прикусил её губу — мимолетная, сладкая вспышка боли, которую он тут же смягчил нежным касанием, заставляя Мари окончательно растаять в его руках. В пустом зале не осталось ничего, кроме этого невыносимого и прекрасного напряжения. Как только поцелуй прервался, Мари, внезапно смутившись, спрятала лицо у него на плече. Чонгук тихо рассмеялся, крепко обнимая её и согревая своим теплом. — Запомни навсегда то, что я сказал тебе. — Уверена, что это не до такой степени, — пробормотала она ему в плечо, пытаясь скрыть волнение за шуткой. — Ты смеешь сомневаться? Или тебе всё-таки не хватило доказательств? — в его голосе снова проснулись озорные нотки. Мари слегка ущипнула его за обнаженную спину, а затем, повернув голову, уткнулась ему в шею. — Чонгук… — Да? — Скажи, что у нас всё будет хорошо. Он на мгновение замер, а затем мягко отстранил её, чтобы прижаться своим лбом к её лбу. — Иначе и быть не может, — твердо пообещал он. — Поэтому нам нужно оберегать друг друга, — тихо произнес Чонгук. — Я готова на всё, — твердо ответила Мари. — Знаю. Он выпустил её талию и переплел их пальцы, тяжело вздохнув и на секунду прикрыв глаза. Мари почувствовала его минутную слабость и ободряюще сжала его ладони. — Ты справишься, Чон. Мы справимся. — А если я не выиграю этот бой? — вопрос прозвучал почти шепотом. — Это невозможно. Ты легенда и лучший боксер, которого я знаю. Ты читаешь противника с одного взгляда — я сама это видела. Ты не можешь проиграть. Чонгук внимательно посмотрел на неё, его голос снова стал серьезным и приказным: — Всегда держи со мной связь. А ближе к бою старайся быть рядом с Тэхёном. Со мной нельзя — это слишком опасно, я предупрежу его об этом. Будьте вместе и, если что-то пойдет не так, защищайте друг друга. Ясно? — А как же ты? — в голосе Мари проскользнула тревога. — Я пока буду сам по себе. Так нужно. Мари открыла рот, чтобы возразить, но, наткнувшись на его непреклонный взгляд, лишь тяжело вздохнула. — Хорошо. — Пошли. Поедем домой. Она кивнула, и они вместе спустились с ринга. Спустя двадцать минут, когда они вышли на свежий ночной воздух и Чонгук запер дверь клуба, он обернулся к ней. — Кстати, а где твоя машина? Мари замялась, переминаясь с ноги на ногу. — Ах, да… я же кое-что не рассказала. Чонгук остановился и подозрительно скрестил руки на груди. — Что ты снова натворила, Ким? — Почему сразу я?! Это не я! — возмутилась она. — Так что с машиной? — Понимаешь… чтобы отвлечь нас от Кан Тэсана, нас завалили мелкими делами и слежками. И так получилось… в общем, на одной из точек… Мари потерла висок, восстанавливая в памяти события того безумного дня. Воспоминание Ким Мари, У До Хван и Чхве Намгю сидели в машине, уныло доедая подтаявшее мороженое. Вторая часть команды дежурила на другом объекте, а они уже третий час ждали свою цель. — Почему мы занимаемся этой чепухой? — заныл Намгю. — Хочешь не хочешь, а надо. Это тоже преступники, — отрезала Мари, хотя сама едва сдерживалась, чтобы не бросить всё. — Что там с Чонгуком? Не узнала, где он? Мари грустно посмотрела в окно и покачала головой. — Остается только ждать. — Не волнуйся, он парень сообразительный, с ним ничего не случится, — попытался подбодрить её До Хван. — Ты прав.  Прошло еще пять минут, и До Хван не выдержал: — Слушайте, поехали поедим! Толку ноль, его здесь нет! И вообщ…! Договорить он не успел. Раздался оглушительный удар, и на капот машины с огромной высоты рухнуло тяжелое тело. Машину тряхнуло так, что сработали подушки безопасности, а сигнализация истошно взвыла на всю улицу. — Твою мать! — вскрикнула Мари, едва не подавившись мороженым. — Это что еще за сюрприз?! Лобовое стекло превратилось в паутину трещин. Все трое пулей выскочили из салона и замерли. На искореженном капоте, постанывая, лежал тот самый объект, которого они поджидали. — Охренеть! Мари резко вскинула голову и увидела на крыше здания силуэт — того, кто «помог» мужчине спуститься. Поняв, что его заметили, незнакомец бросился убегать. Мари мгновенно зажала кнопку на наушнике: — В здании посторонний! Объекта сбросили! Перекрыть все выходы! Она бросила быстрый взгляд на Намгю: — Следи за этим! До Хван — за мной! И они рванули к входу в здание. — Мы внутри, остальным быть начеку! ... — Как-то так… — закончила Мари, виновато глядя на Чонгука. Чонгук стоял абсолютно ошарашенный, пытаясь переварить услышанное. На его лице отражалась целая гамма эмоций — от шока до немого вопроса: «Что у тебя за жизнь такая?». Он пытался осознать масштаб её рабочих будней. — Вы хоть по итогу поймали его? — наконец выдавил он. — Да, обоих сразу... Это всё вчера ночью и закрутилось. — А ремонт машины? Почему твоё начальство не оплачивает? — Это была моя машина, Чонгук. С чего бы им оплачивать? — Мари развела руками. — Больше комментариев нет. Я в шоке с твоей службы... — он покачал головой, в которой явно не укладывалось такое положение дел. — Садись давай. Не жизнь, а сплошные приключения. — Не кипятись, — улыбнулась она. Чонгук сначала галантно открыл дверь перед ней, а когда Мари села, обошел машину и занял место водителя. Мотор привычно взрыкнул, и они выехали со стоянки клуба. — Останешься сегодня у меня, — безапелляционно заявил он, выруливая на главную дорогу. — Это еще почему? — Я скучал по тебе, Ким. Одного часа в спортзале мне явно не хватит. Мари удивленно рассмеялась. — Вот ты, конечно, выдаешь иногда. — Давай, продолжай издеваться, — хмыкнул он, не сводя глаз с дороги. — Смеяться последним буду я. — Ну не обижайся. Мари отстегнула ремень, чуть придвинулась к нему и начала легонько покрывать поцелуями его шею. Она почувствовала, как по его рукам, лежащим на руле, пробежали мурашки. — Я ведь и не против. Я тоже очень скучала. Она напоследок поцеловала родинку на его шее и вернулась на свое место. — Доиграешься, — усмехнулся Чонгук.  По просьбе Мари они сначала заскочили к ней. Она быстро собрала сумку с вещами, чтобы утром сразу отправиться на работу, и только после этого они поехали к Чону. Когда они вошли в его дом, часы показывали восемь вечера. — Сходим в душ, а потом я приготовлю нам поесть, — распорядился Чонгук, скидывая обувь. — Готовить буду я! — Ты же обожаешь мою стряпню. Мари на секунду задумалась, взвешивая все «за» и «против». — Ладно. Готовить будем вместе. — Договорились. Они шутливо, «по-братски» пожали друг другу руки и разошлись по ванным комнатам. Спустя сорок минут Мари спустилась на первый этаж. Волосы были еще влажными, а домашняя оверсайз-одежда делала её совсем хрупкой. Услышав шум на кухне, она ускорила шаг. — Мы же договорились! — возмутилась она, заходя в комнату. — Да я только-только продукты достаю, — отозвался Чонгук, не оборачиваясь. — Давай без агрессии, лейтенант. — Ах ты зараза! Она подскочила к нему и чувствительно ущипнула за бок. Чонгук подпрыгнул, моментально отлетая в сторону с тихим смешком. — Чего бы ты хотела, злюка? — Карбонару. — Так и знал, — улыбнулся он, доставая спагетти. — Еще скажи, что наизусть меня знаешь, — хмыкнула Мари, доставая кастрюлю. — Сомневаешься или снова напрашиваешься? — Чонгук игриво вскинул бровь. — Эй-эй, держи себя в руках! Это ты первый лезешь, а я просто сомневаюсь, что ты изучил меня до конца. — Ударить бы тебя левым хуком за такое недоверие, — пригрозил он с улыбкой, но вместо этого лишь легонько подтолкнул её бедром. Мари шутливо покачала головой и отошла на другую сторону кухни. Под негромкую музыку, раздававшуюся из колонок, они принялись за дело. На кухне царил уютный полумрак, разбавленный лишь теплым светом ламп над рабочей поверхностью. Воздух быстро пропитался аппетитным ароматом поджаренного бекона и терпкого пармезана. — Мари, последи за спагетти, — попросил Чонгук, ловко нарезая гуанчиале идеальными тонкими полосками. — А то если они переварятся, это будет преступление против Италии, которое я тебе не прощу. Мари, стоявшая у плиты, обернулась и шутливо нахмурилась: — Я профессионал в поедании пасты, Чон, так что просто доверься мне. «Аль денте» — моё второе имя. Чонгук подошел к ней со спины. На мгновение оставив нож, он обвил руками её талию, уткнулся носом в изгиб шеи и глубоко вдохнул аромат её духов, смешанный с запахом чистоты после душа. — Ты пахнешь лучше, чем любой ресторан в Сеуле, — прошептал он. Мари вздрогнула от нежного прикосновения его губ к чувствительной коже шеи. — Повар Чон, вы отвлекаетесь! — засмеялась она, пытаясь сосредоточиться на бурлящей воде, но всё же не удержалась и откинула голову ему на плечо. Чонгук несколько раз поцеловал её в родинку на шее. — Заметила? У нас даже родинки на одном и том же месте. — Я это тоже подметила, — улыбнулась она, прикрыв глаза. — Так вот почему ты поцеловала меня туда в машине… — он снова коснулся её кожи губами. Мари буквально расплылась в улыбке, но Чонгук нехотя отстранился, чтобы заняться соусом. Он разбил яйца в миску, добавил гору мелко натертого сыра пекорино и щедрую порцию свежемолотого черного перца. Его движения были уверенными и на удивление эстетичными. Мари поймала себя на мысли, что может вечно наблюдать за тем, как сосредоточенно он работает руками — будь то на ринге или здесь, у плиты. — Паста готова, — объявила она. — Отлично. Теперь самый ответственный момент. Он переложил спагетти в сковороду к хрустящему бекону, снял её с огня и влил яично-сырную смесь. Чонгук начал быстро перемешивать всё щипцами, добавляя немного крахмальной воды из-под пасты. На глазах у Мари ингредиенты превращались в шелковистый золотистый крем, обволакивающий каждую макаронину. — Итак… — он зацепил немного пасты и осторожно подул, прежде чем подносить к её губам. — Попробуй. Попробовав, Мари зажмурилась от восторга: солоноватый сыр, острота перца и невероятная нежность соуса — это было идеально. — Это просто… невероятно! — выдохнула она. Чонгук довольно улыбнулся, но вместо того, чтобы раскладывать пасту по тарелкам, он мягко перехватил Мари за подбородок. — У тебя тут соус, — негромко сказал он, глядя прямо в её глаза. Прежде чем она успела потянуться за салфеткой, он накрыл её губы своими в медленном поцелуе, который на вкус был как самая лучшая карбонара в мире и бесконечная нежность. — Теперь точно идеально, — прошептал он в самые её губы, не желая отпускать ни на шаг. — Ты всегда был таким? — тихо спросила Мари, глядя на него.  — Признайся мы друг другу раньше, ты бы так жила уже много лет. — А кто сказал, что ты нравишься мне много лет? — она лукаво прищурилась. — И когда же ты влюбилась? Девушка замолчала, её взгляд стал серьезным и глубоким. — Год назад... когда меня пырнули во время преследования. Не прошло и двадцати минут, как ты уже приехал ко мне в больницу. Оба замерли, и реальность уютной кухни начала блекнуть, уступая место теням прошлого. Воспоминание: 21 июня. Год назад. Ночная смена. — Иду прямо за ним. Собирайтесь к моей точке, — прошептала Мари, зажав кнопку наушника. Она держалась на расстоянии от мужчины лет сорока, стараясь слиться с ночным городом. Подозреваемый постоянно оглядывался, его движения были дергаными. Он явно чувствовал слежку. Завернув за угол старого кирпичного здания, он внезапно пропал из виду. Мари ускорила шаг, её ладонь сама собой легла на рукоять пистолета, висевшего на боку. Сердце в груди чеканило быстрый ритм. Как только она свернула в тот же проулок, мир на мгновение замер. Вместо убегающей спины она увидела мужчину в упор. Убийца в маске и кепке стоял прямо перед ней, сжимая в руке широкий кухонный нож. Мари почувствовала резкую, обжигающую боль в животе раньше, чем успела среагировать. — Ублюдок... — прохрипела она, чувствуя, как по телу разливается неестественный холод. Он вогнал нож еще глубже, проворачивая лезвие, а затем резко выдернул его. Кровь брызнула на холодный асфальт, и ноги Мари тут же стали ватными. Она рухнула на землю, чувствуя, как жизнь стремительно вытекает из нее. Конечности налились свинцом, сознание поплыло, и она лишь беспомощно смотрела вслед убегающему в темноту силуэту. Дальше всё было как в тумане. — Мари! — голос До Хвана донесся будто издалека. Он подлетел к ней, в ужасе глядя на расплывающееся алое пятно. — Эй, Ким Мари! Слышишь меня?! Он изо всех сил зажал рану ладонью, пытаясь остановить кровотечение, и нащупал пульс — слабый, прерывистый, но он был. Подбежала остальная команда, послышались крики и звук сирен. До Хван подхватил девушку на руки, чувствуя, как его собственная одежда пропитывается её кровью. — Скорую! Живо! По дороге в больницу, когда каждая секунда была на счету, До Хван вспомнил о том, чей номер всегда мелькал в последних вызовах Мари. Дрожащими руками он разблокировал её телефон и набрал Чонгука. — Какие люди мне звонят среди ночи, — раздался в трубке спокойный голос Чона. — Это У До Хван, сержант полиции. Я из команды Ким Мари. Голос Чонгука мгновенно изменился, став холодным и острым: — Что у вас делает её телефон? — Мари ранена. Преследование... Скорая везет её в операционную. Чонгук сорвался с места, опрокинув стул. Он вылетел из кабинета, на ходу выкрикивая в трубку: — В какую больницу?! Плевав на правила и пробки, он долетел до приемного покоя за десять минут. Мари уже была на операционном столе. — Где она?! — Чонгук буквально ворвался к её коллегам, его глаза горели яростью. — Её оперируют... — На что вы тогда вообще нужны, если оставили её одну?! Где вы были, черт возьми?! — Послушайте, у каждого была своя позиция... — Мне плевать на ваши позиции! — рявкнул он, едва сдерживаясь, чтобы не схватить сержанта за шиворот. — Вы должны были быть рядом! Наши дни В уютной тишине кухни Чонгук прикрыл глаза, будто снова почувствовал тот липкий страх, который сковал его в коридоре больницы. — Я тогда чуть с ума не сошел... — негромко признался он.  — Зато я тогда поняла, что влюбилась в тебя, — улыбнулась она, касаясь его щеки. — Не самый подходящий момент ты выбрала, чтобы влюбляться, — усмехнулся Чонгук, но в его глазах промелькнула тень той старой боли. — А ты? — Мари заглянула ему в лицо. — Уже тогда любил меня? — Я же сказал: я чуть с ума не сошел. Она на мгновение замерла, осознавая масштаб его молчания. — И сколько ты хранил это в себе? — Если не пять лет, то четыре года точно. — Получается… с самого начала? — Увидев тебя впервые, я сразу почувствовал какую-то острую, почти физическую связь, — признался он, и по его взгляду Мари поняла: он не лжет. Ни единым словом. — Ладно, пойдем уже есть, — смущенно улыбнулась она, пытаясь сбросить нахлынувшее волнение. — Милашка, — нежно бросил он ей вслед. Они разложили дымящуюся пасту по тарелкам, расставили на столе закуски и напитки. Но стоило им сесть, как уютная тишина кухни начала давить. Мари первая нарушила молчание: — Как же всё изменилось… — тихо сказала она, и в её голосе прозвучала неприкрытая грусть. Чонгук понял её без слов. Он слегка склонил голову, наблюдая за ней. — Жаль, что мы не можем почувствовать себя свободными. Вернее… что ты не можешь. В этом доме им всегда хотелось быть предельно откровенными. Кухня Чонгука была их «зоной правды». — Если бы всего этого кошмара не было… — Мари подняла на него глаза. — Мы бы признались друг другу? Или так и продолжали бы играть в друзей? Чонгук задумался, вертя в руках вилку. — Я думаю, если это должно было случиться сегодня, то даже в другой реальности мы бы признались именно в этот день. Судьба всё равно привела бы нас в эту точку. Он протянул руку через стол и накрыл её ладонь своей. Мари почувствовала привычный контраст: его горячая кожа и её вечно холодные пальцы. Она шмыгнула носом, чувствуя, как глаза подозрительно увлажняются. — У тебя есть выбор отказаться от боя? — вопрос, который мучил её все эти пять дней, наконец сорвался с губ. Она поджала их, ожидая ответа. — Мари… — Кан Тэсан придумал это только для того, чтобы загнать тебя в ловушку! Ринг — это клетка, где ты останешься один на один с профессиональным убийцей. Если ты выйдешь туда, нет никаких гарантий, что его люди не вмешаются и не устроят потасовку прямо во время боя. Чонгук подался вперед, сокращая расстояние между ними. Обычно рядом с ней его лицо было мягким и теплым, но сейчас Мари увидела другого человека. Перед ней сидел тот самый «Золотой Чон» — боец, за которым она когда-то наблюдала по телевизору. Холодный, сосредоточенный и опасный. — А если я не выйду, он придет за тобой и Тэхёном, — его голос стал низким и жестким. — Ты копаешь под него слишком глубоко, Мари, и он это знает. На ринге у меня будет шанс выбить всё дерьмо из его цепного пса и привлечь такое внимание прессы, которое спугнет Тэсана хотя бы на время. Это даст нам фору. Мари отчаянно покачала головой, чувствуя, как страх за него сжимает горло. — Ты не был на ринге пять лет, Чон! Ты боксер в отставке. Я уверена, Тэсан уже раздобыл твою медкарту и знает всё о твоих старых травмах. Тот неизвестный, против которого тебя выставят… он будет машиной для убийства, а не просто боксером. Чонгук встал и, обойдя стол, сел рядом с ней. Он осторожно взял её лицо в свои ладони. Его большие пальцы нежно поглаживали её скулы, пытаясь стереть тень тревоги, застывшую на её лице. — Посмотри на меня, Ким. Она подняла на него глаза, блестящие от сдерживаемых слез. — Я не просто боксер, Мари. Я человек, которому есть ради чего и, главное, ради кого всё это делать. Я хочу, чтобы когда-нибудь мы жили вместе, засыпали и просыпались рядом, наслаждаясь каждым счастливым днем. Кан Тэсан думает, что нашел мою слабость в виде бокса и может использовать это против меня. Но он забыл, каким я становлюсь, когда иду к своей цели. Особенно на ринге.  Он прижался своим лбом к её лбу. Мари чувствовала его размеренное, пугающе спокойное дыхание. — Чонгук, я попытаюсь вычислить, кто будет твоим противником, — прошептала она, прикрыв глаза. — Только обещай мне… никаких неоправданных рисков. Чонгук помедлил. Секунды тишины показались вечностью, прежде чем он тихо ответил: — Обещаю. Он накрыл её губы коротким, но отчаянно крепким поцелуем, в который вложил всю свою невысказанную боль. В этот момент у него резко закружилась голова. Мир перед глазами качнулся, заставляя его отстраниться. Чонгук нахмурился и крепко схватился за виски. — Эй, ты чего? Чонгук? — в голосе Мари послышалась паника. В ушах зазвенело так сильно, что звуки кухни отошли на второй план. Взгляд Чона заметался по комнате, не в силах сфокусироваться. — Твою ж… — прошипел он сквозь зубы. Мари, не на шутку испугавшись, выпрямилась и положила ладонь ему на спину, чувствуя, как напряжены его мышцы. — Чонгук! Посмотри на меня! Спустя несколько бесконечных секунд приступ отступил. Он наконец смог поймать её взгляд, хотя перед глазами всё еще плясали черные точки. — Опять голова? — тихо спросила она, не убирая руки. Он едва заметно кивнул и тяжело вздохнул, закрыв глаза. — Тебе точно врач ничего серьезного не сказал? Делали МРТ? КТ? Мари не видела, но в этот момент Чонгук отчетливо вспомнил свою тумбочку в спальне. Там, под грудой боксерских бинтов, лежал снимок и заключение, которое звучало как смертный приговор для любого бойца: критическое истончение сосудов головного мозга. Один точный, мощный удар в висок или затылок — и кровь зальет ткани, лишая его зрения или жизни в ту же секунду. Об этом знал только его тренер Донджэ, узнавший правду за последние пять дней изнурительных тренировок. — Я в норме, — солгал он. Ложь обожгла горло, как чистый спирт. Чонгук резко притянул Мари к себе и крепко обнял, пряча лицо. Он не хотел, чтобы она видела в его глазах страх. Не перед болью или смертью, а перед тем, что он может навсегда забыть, как она выглядит. Страх того, что его последним воспоминанием станет тьма на ринге, а не её улыбка. — Чонгук, ты весь напрягся… Ты что-то недоговариваешь? — она попыталась заглянуть ему в лицо. Он заставил себя улыбнуться, хотя внутри всё сжималось. Поцеловав её в лоб, он отстранился и вернулся на свое место. — Конечно, нет. Всё в порядке, просто усталость сказывается. Давай есть, а то всё остынет. Мари видела, что за его спокойствием кроется что-то темное и тяжелое, но не могла понять, что именно.