Глава 13. Пульс надежды: Последний бой.

За день до схватки зал напоминал затишье перед бурей. Грохот снарядов смолк, музыка была выключена, а в воздухе висело густое, почти осязаемое напряжение. Чонгук сидел на помосте ринга, неподвижно глядя в одну точку. За эти шесть дней он заметно осунулся, тело было отточено до совершенства, но взгляд стал тяжелым и колючим — таким же, как в те далекие годы его абсолютного триумфа. Донджэ подошел к нему и молча протянул бутылку воды. — Всё, что могли, мы сделали, — негромко произнес он. — Сегодня никакой работы. Только покой. Ты должен накопить ярость внутри, как воду в плотине. Вокруг них, в привычном хаосе спортзала, команда заканчивала последние приготовления. Менеджер Пак и промоутер Ли застыли перед ноутбуками, в сотый раз обсуждая пути отхода. — Если всё пойдет не по плану... — шептал Пак Джину, — у черного входа нас будут ждать машины с заведенными моторами. Мы не дадим им устроить самосуд, когда Чонгук победит. Катмен Хван сосредоточенно перепроверял свою сумку. Он трижды пересчитал флаконы с адреналином и марлевые тампоны. Для него этот бой был личным вызовом: сохранить лицо Чонгука целым в схватке с неизвестностью. Врач Чонсок в это время накладывал Чону последние восстанавливающие компрессы на плечи. — Пульс в покое — пятьдесят пять. Это идеальное хладнокровие, — констатировал он с одобрительной улыбкой, похлопав бойца по спине. — Главное — не дай адреналину сжечь тебя в первые секунды. — Завтра я забинтую твои руки так, что они станут стальными, — добавил Хван Джихо, подходя ближе. Чонгук лишь коротко и благодарно кивнул ему. Тем временем на стадионе, где завтра должна была решиться судьба чемпиона, уже установили ринг. Все билеты были распроданы до последнего места, а новостные ленты буквально взрывались, обсуждая только одну тему. — Вы только гляньте на это, — подал голос Тэхён. Он прибавил громкость на телевизоре, где по главному спортивному каналу в прямом эфире обсуждали завтрашний поединок. — Весь мир ждет либо твоего падения, либо твоего триумфа, — произнес Тэхён, не отрывая взгляда от экрана. — Чонгук, завтра на стадионе будут десятки тысяч человек, и половина из них — люди Кан Тэсана. Уверен, они будут давить на тебя морально всеми доступными способами. Чонгук сосредоточенно смотрел на телевизор. За последние дни он почти ни с кем не делился мыслями и практически не разговаривал. Команда понимала: он ушел в себя, аккумулируя силы для решающего рывка. — О трибунах не волнуйся, Чонгук, — раздался мягкий, но уверенный голос Мари. Он и не заметил, как она поднялась на ринг и села рядом, накрыв его ладонь своей. — Я собрала лучших людей и полностью в них уверена. Они будут рассредоточены по секторам и не позволят никому навредить тебе. Как только мои ребята заметят, что кто-то тянется во внутренний карман пиджака, — тут же скрутят. До этого девушка почти не прикоснулась к еде. Для неё этот вечер был двойным кошмаром: как для женщины, чьё сердце разрывалось от страха за любимого, и как для офицера полиции, понимающего, что стадион — это огромная, смертельно опасная ловушка. — Твой противник выйдет под свет софитов, — тихо продолжила она, и Чонгук наконец перевел на неё взгляд. — Он будет играть на публику, будет провоцировать тебя... Но как только он применит запрещенный прием или как только ты его вырубишь — мы начнем захват Тэсана прямо в его ложе. Чонгук молча кивнул и встал, обращаясь ко всей команде: — Они не знают, что завтра мы собираемся навсегда закончить историю с Кан Тэсаном. Он будет в отдельной VIP-ложе, и мы возьмем его там. Тэхён, завтра не своди с ложи глаз. Держи его на прицеле, даже если он решит сменить место — найди его. Он снова посмотрел на Мари, и в его глазах промелькнула слабая искра прежнего азарта. — А ты, лейтенант Ким, приготовь побольше наручников. Завтра они нам понадобятся. — Кончай его быстро, макнэ. Не давай ему ни единого шанса, — бросил Кантэ, и они обменялись короткими, понимающими взглядами. — Спасибо, что не оставили меня одного, — негромко произнес Чонгук, обводя друзей глазами. — Я и забыл, как это важно — готовиться вместе с семьей. — Мы всегда ею были, — отозвался тренер Пак, и остальные поддержали его теплыми улыбками. Чонгук глубоко выдохнул, глядя на пустой ринг, показывающий на телевизоре, который завтра окрасится кровью и потом. — Завтра всё закончится.

***

Стадион «Тэгу» содрогался от рева сорока тысяч глоток. Воздух внутри был настолько густым от жара и адреналина, что его, казалось, можно было резать ножом. В раздевалке было душно, но Чонгук, казалось, не замечал жары. Он сидел на скамье, низко опустив голову. Бинты на его руках уже были намотаны — тугие, идеально белые, они выглядели как броня. Мари вошла тихо. Она не стала ничего говорить, просто подошла и встала напротив. Чонгук медленно поднял голову, и в его взгляде она увидела не жажду крови, а огромную, выматывающую усталость от этой долгой войны. Он потянулся и взял ее руки в свои.  Через мгновение он встал, и они оказались лицом к лицу. Чонгук подался вперед, мягко прислонившись своим лбом к её лбу. Оба закрыли глаза. В этот момент гул стадиона за стеной перестал существовать. Было только их общее дыхание — одно на двоих. — Я всё слышу, — прошептала Мари, имея в виду его бешено стучащее сердце. — Просто помни, что я здесь. Не в полиции, не в засаде. Я здесь, с тобой, в каждом твоем вдохе. Чонгук притерся лбом к её коже, словно пытаясь запомнить это ощущение про запас. — Когда я выйду туда, я буду искать тебя взглядом. Будь моей опорой сегодня. Мари прерывисто выдохнула, чувствуя, как по коже бегут мурашки. Она знала, что он идет на смерть, и он это знал. Этот жест — лоб в лоб — был их безмолвной клятвой. — Иди и закончи это, — прошептала она, на секунду крепче прижавшись к нему. — Пора напомнить всем, кто ты. Свет погас резко, как при ударе. Стадион замер. И вдруг тишину разорвал звук колокола, но не рингового, а тяжелого, погребального. Это было начало его шоу. Чонгук вышел из туннеля под оглушительный рев. Он не бежал, не прыгал. Он шел медленным, тяжелым шагом человека, который идет исполнять приговор. Тэхён, Мари, Донджэ и остальные следовали за ним как тени, их лица в свете софитов казались высеченными из мрамора. Когда он поднялся на ринг, он не стал играть на публику. Чонгук просто подошел к канатам и посмотрел вниз, там где были его ребята. Там он сразу нашел глаза Мари. Всего на долю секунды его взгляд смягчился, давая ей знак, а затем он развернулся к центру ринга. Теперь мир вновь видел «Золотого Чона» — сосредоточенного, смертоносного и готового на всё. В красном углу замер Чонгук. Его тело, отточенное шестью днями адских тренировок, блестело от пота в лучах софитов. Напротив, в синем углу, возвышался Пак Сухёк. «Мясник», бывший спецназовец, стоял неподвижно; его кулаки, перетянутые жесткими бинтами, напоминали куски бетона. В VIP-ложе Кан Тэсан лениво потягивал виски, наблюдая, как его грандиозный план воплощается в жизнь. Тэхён, стоящий внизу у самой кромки ринга, мгновенно засек его силуэт и коротко доложил по рации группе захвата: «Цель на месте. Ждем момента». Но парень и не догадывался, что Кан Тэсан предусмотрел и это.  — Не терпится увидеть, как сегодня падет легенда бокса! — воскликнул японец Танака, громко смеясь. — А я ставлю на Чона, — внезапно подал голос Ван Вэй. — Он монстр. Посмотри в его глаза — там пустота. Тэсан недовольно покосился на китайца, криво усмехаясь: — Что ж, понаблюдаем. — Итак, в эфире — главные спортивные голоса страны! — надрывался первый комментатор. — Тэгу сегодня не спит! Чон Чонгук вернулся на ринг — это легендарное событие, которого мы ждали пять лет! Посмотрите на эту мощь! — Противником «Золотого Чона» оказался бывший спецназовец Пак Сухёк, — подхватил его коллега. — Этот парень выглядит как бетонная стена, но Чонгук... Боже, он как молния! Он выглядит опаснее, чем на пике своей карьеры! Звучит гонг. Чонгук не бросился вперед. Он начал плавно двигаться по кругу, используя ту самую работу ног, которой его изматывал Кантэ. Он «читал» противника, сканируя каждое движение плеч Сухёка. Наемник сделал резкий выпад — тяжелый, прямолинейный джеб. Чонгук едва заметным движением головы уклонился, позволив перчатке просвистеть в миллиметре от уха, и тут же ответил хлестким встречным левым в нос спецназовца. Комментаторы буквально взорвались: — Какая реакция! Чонгук видит удары Сухёка еще до того, как тот их наносит! Это невероятно! Чонгук применил «маятник», раскачивая корпус и сбивая противника с толку. Сухёк выбросил мощный кросс, но Гук нырнул под руку и вонзил серию из трех коротких, как выстрелы, ударов по корпусу. — Сбивай ему дыхание! — проревел тренер Пак из угла. — Режь углы! — добавил Донджэ, перегибаясь через канаты. Чонгук работал в своей классической, но теперь более жестокой манере: филигранная работа ног и резкие, жалящие джебы.  Менеджер Джину нервно сверял время на секундомере, а Тэхён, стоя внизу, продолжал сканировать толпу. Его профессиональный взгляд то и дело цеплялся за подозрительных людей в черных кепках, рассредоточенных по первому ряду — они явно ждали сигнала. После очередной молниеносной серии по корпусу Чонгук сделал резкий выпад и всадил правый хук точно под ребра Сухёку. Наемник зашипел от боли, пятясь к канатам. Раунд остался за Чонгуком. — Есть! Чон Чонгук вырывается в лидеры, завершая первый раунд абсолютным преимуществом! — надрывался комментатор. — Да! — выкрикнула Мари, не сводя глаз с ринга. Она видела то, чего не замечали зрители: как на самом деле тяжело парню удерживать этот темп. Бойцы разошлись по углам. К Чонгуку тут же подскочили врачи и Донджэ. — Так держать! Не сбавляй темп, и ты быстро с ним покончишь! — тренер прижал его голову к себе, шепча прямо в ухо: — Но защищай голову любой ценой, слышишь? Ни одного пропущенного в висок! Чонгук тяжело дыша кивнул. Его взгляд нашел Мари — она смотрела на него с блестящими от слез и адреналина глазами. Она едва заметно улыбнулась и кивнула ему. Чон ответил тем же, а когда ассистенты вытерли кровь и пот с его торса, он решительно встал и ударил кулаком о кулак. Пошел второй раунд. Сухёк мгновенно сменил тактику. Он начал агрессивно прессинговать, пытаясь зажать Чонгука в угол, но Чон продемонстрировал высшую школу сайд-степа: в момент, когда наемник пошел на таран, Гук просто сместился в сторону, одновременно пробивая короткий и быстрый встречный хук в челюсть. Менеджер фиксировал очки на планшете. — Он ведет с огромным отрывом! Сухёк просто не может его зацепить! Тэхён стоял у самых канатов, его глаза постоянно перемещались с ринга на трибуны — он чувствовал, что Тэсан вот-вот отдаст приказ. Мари сжимала пальцы так сильно, что костяшки побелели. Её сердце колотилось в ритм ударов Чонгука, но это был ритм чистого страха. Без перчаток джебы Чонгука превратились в стальные штыри. Следующим же точным попаданием он рассек бровь Паку. Кровь брызнула на настил, смешиваясь с потом. — Работай по корпусу! Добивай! — проревел Кантэ, со всей силы ударяя кулаком по краю ринга. И тут Сухёк пошел на грязное дело. Понимая, что проигрывает в технике, он наотмашь ударил открытой ладонью прямо в ухо Чонгука. Это был подлый, запрещенный прием, рассчитанный на то, чтобы лопнуть барабанную перепонку и лишить противника равновесия. Чонгук вскрикнул от резкой, пронзающей мозг боли. Его координация мгновенно пошатнулась, мир перед глазами опасно накренился. Комментаторы взорвались негодованием: — Это был явный удар открытой ладонью! Невероятная грязь! Рефери... что он делает?! Рефери молчит! Он просто стоит и смотрит! Судья лишь лениво развел руками, приказывая продолжать, а затем бросил короткий, едва заметный взгляд наверх, в сторону VIP-ложи. Второй раунд закончился под гул возмущенных трибун. Боксеры разошлись по углам. Взгляд Сухёка, тяжелый и хищный, был прикован к Чону. Тогда парень понял, что правила больше не действуют. Гонг пронзил пространство стадиона, объявляя начало третьего раунда. Сухёк, окончательно осознав, что в честном бою ему не переиграть профессионала, перешел к откровенной резне. Оказавшись в клинче, он навалился на Чонгука всем своим весом, сковывая его движения. Когда рефери лениво скомандовал «Break!», наемник, скрытый спиной судьи от основных камер, нанес резкий, дробящий кость удар головой в челюсть Чонгука, а следом — короткий, коварный удар локтем в висок. Чон мгновенно потерял равновесие, он будто онемел.  — Нет! — вскрикнул Тэхён, подаваясь вперед. — О нет! Локоть! Сухёк играет запредельно грязно! Он нарушает все мыслимые правила, но рефери снова молчит! — голос комментатора сорвался на крик. Чонгук пошатнулся. Мир перед глазами вспыхнул ослепительно белым, а затем поплыл, превращаясь в калейдоскоп огней. — Чонгук! Нет! Не отключайся! — Мари вцепилась в край настила, её голос утонул в общем реве. — О Господи... — Кантэ обхватил голову руками, понимая, что именно этот удар в висок мог стать роковым. В ушах Чона возник невыносимый, сверлящий звон. Картинка стадиона начала двоиться, накладываясь друг на друга. Он почувствовал, как левая нога онемела и перестала слушаться. Чон Чонгук с грохотом упал. Он начал беспомощно отползать к угла ринга, пытаясь ухватиться за что-то.  Мари прикрыла рот рукой, из её глаз пошли слезы отчаяния и ярости. Доктор Чонсок закричал, перегибаясь через ограждение: — У него нистагм! Глаза бегают, мозг не справляется с картинкой!  Катмен Хван подскочил к самому углу ринга: — Держи блок, Гук! Просто держи блок! Приди в себя, закрой голову! Сухёк бросился добивать. Чонгук спрятался за глухой защитой, беспомощно вжавшись в настил. Удары спецназовца градом сыпались на его предплечья, каждый толчок отдавался в черепе невыносимой вспышкой боли. Чонгук сквозь кровавую пелену искал одну-единственную опору, пытаясь не провалиться в темноту. Он чувствовал: это конец. — Он не выстоит... — прошептал Чонсок, дрожащими руками готовя аптечку. Кантэ кричал, срывая голос до хрипа: — Вставай, Чонгук! Вставай! Это не конец, слышишь?! Борись! Тэхён приобнял Мари за плечи, пытаясь удержать её, — обоим было невыносимо больно видеть, как на их глазах уничтожают человека, которого они любят. Сухёк продолжал вбивать свои кулаки в ребра, плечи и шею Чона, а Чонгук, уже почти не видя врага, инстинктивно пытался закрыть самое уязвимое — свою голову. Рефери стоял совсем рядом, безучастно отсчитывая секунды и делая вид, что всё идет в рамках правил. Но внезапно он замер, услышав в наушнике ледяной голос Тэсана: — Пусть встает. Пропадет всякий интерес, если он сдохнет в середине боя. Судья тут же вклинился между борцами и разнял их, начиная формальный отсчет, чтобы дать Чонгуку шанс подняться. Но тот беспомощно лежал на настиле, зажмурив глаза и едва оставаясь в сознании. — Чонгук, не сдавайся! — Вставай, черт тебя дери! — Господи, Тэхён... — прошептала Мари, впиваясь ногтями в ладонь друга. — Всё будет хорошо... — хрипло отозвался Тэхён, хотя его собственный взгляд был полон тревоги. — Пять! Четыре! Три!.. Чонгук, преодолевая тошноту, начал медленно подниматься. Перед глазами всё плыло, зрение отказывалось фокусироваться, но он всё же заставил себя встать на ноги. Тяжело выдохнув, он встряхнул головой, пытаясь сбросить пелену. — Да! Вот так! — неистово кричал Донджэ. Вся команда замерла, видя, каких нечеловеческих усилий ему стоит просто стоять. — Соберись, макнэ! Чонгук, всё еще пошатываясь, принял стойку. Его взгляд, мутный и яростный, зафиксировался на Сухёке. Он медленно поманил наемника согнутым пальцем: — Иди сюда, пес... Противник лишь самоуверенно усмехнулся. Сухёк был убежден в своей победе. Он резко замахнулся для мощного правого оверхенда, вкладывая в него всю свою массу, чтобы окончательно выключить «Золотого Чона». Но Чонгук увидел это движение как в замедленной съемке. Внутри него вспыхнула ярость — не спортивная, а та самая, первобытная, ради которой он вернулся. Он резко выдохнул и нырнул под замах Сухёка так низко, что почти коснулся коленом настила. Тэхён подлетел к самому краю ринга, с грохотом ударяя ладонью по покрытию: — СЕЙЧАС! Чонгук выпрямился, как распрямившаяся стальная пружина, вкладывая в движение всю мощь ног, спины и плеча. Его правый хук описал идеальную дугу и с глухим, костедробительным звуком вошел точно в плечевой сустав Сухёка, буквально переломав тому кости. Комментаторы вскочили со своих мест, сжимая микрофоны в дрожащих руках: — БОЖЕ МОЙ! ВЫ ЭТО ВИДЕЛИ?! ЭТОТ ХУК ПРИШЕЛ ИЗ САМОЙ ПРЕИСПОДНЕЙ! Чонгук медленно развернулся. Сухёк стоял напротив, прижимая покалеченную руку к туловищу — теперь он фактически остался с одной нужной ему конечностью. Дикий адреналин пока еще блокировал шок от перелома, и наемник, казалось, даже не осознал тяжести травмы. Взгляд Чона был безумным: зрачки разного размера, лицо и тело залиты кровью вперемешку с потом, а кожа была покрыта багровыми гематомами. Перед глазами всё плыло, но он видел цель. Для него это был уже не наемник, а воплощение всего того зла, что планомерно разрушало его жизнь. Сухёк, безумно ухмыляясь, шагнул вперед для своего последнего, «убивающего» удара. Чонгук сделал то, что не под силу обычному человеку в таком состоянии. Он снова «провалил» атаку противника, нырнув вниз за долю секунды до контакта. Его тело, ведомое первобытной яростью, резко провернулось на пятке. — ЗАКАНЧИВАЙ С НИМ! — сорвал голос Тэхён. — ДАВАЙ, ГУК! — взревел Кантэ. Легендарный левый хук. Без перчатки, защищенный только слоями жестких бинтов. Удар пришелся точно в челюсть. Кости Сухёка не выдержали такой колоссальной мощи — челюсть буквально рассыпалась. Наемник рухнул не назад, а повалился вперед, как подкошенное дерево. Он упал замертво, его тело безжизненно растянулось на окровавленном настиле ринга.  — ДА-А-А! — стадион зашелся в экстазе. — Господи, да! — закричала Мари, не веря своим глазам. — НОКАУТ! Это был не бокс, это была война! — надрывался комментатор. — Чон Чонгук победил вопреки судье, вопреки боли, вопреки законам физики! В VIP-ложе Кан Тэсан, увидев финал, резко встал. Лицо его было каменным. Он направился к выходу, на ходу набирая номер помощника. Выйдя, он увидел, как его парни уже убрали группу захвата.  — План «Б». Начинайте. Бросив трубку, он скрылся в коридоре, а следом за ним поспешили его иностранные гости. Как только рефери, пересилив страх, был вынужден поднять руку Чонгука, план Тэсана вступил в силу. Стадион сотрясли три оглушительных выстрела. Плотная завеса дыма мгновенно накрыла ринг. двадцать тысяч человек в ужасе пригнулись, и пространство заполнилось дикими криками и топотом бегущей толпы. Чонгук, пошатываясь, рухнул на канаты. Сознание покидало его. Мари в панике оглядывалась, пытаясь пробиться сквозь дым, но в этом хаосе команду начали расталкивать вооруженные люди. Двое мужчин в масках внезапно возникли из дыма, перехватили Мари с двух сторон и потащили прочь. — Чонгук! Отпустите меня! Помогите! — отчаянный крик девушки прорезал гул. Этот голос ударил Чонгука по нервам сильнее любого допинга. Он мгновенно пришел в себя. — МАРИ! — закричал он, срывая голос. Он попытался спрыгнуть с ринга, но тяжелое сотрясение взяло свое — его вырвало прямо у канатов. Голова раскалывалась, ноги превратились в вату, он не мог даже стоять. Подкупленный судья в это время, словно тень, бесследно испарился с ринга. — Тэхён! Парни! Помогите! — крик Мари тонул в хаосе, пока её утаскивали вглубь коридоров. Тэхён мгновенно выхватил пистолет, сбивая с ног одного из нападавших метким выстрелом в плечо, но путь ему преградила новая волна людей Тэсана. — Мари, держись! Мы идем! — проревел он. Перед ним выстроились шесть амбалов с арматурой в руках. В это время на ринге катмен и врач мертвой хваткой вцепились в плечи Чонгука, прижимая его к настилу. — Лежи! Ты убьешь себя, если дернешься! — кричал Чонсок. — Нет! Пустите! — Чонгук яростно сопротивлялся, его лицо исказилось от боли и отчаяния, а по щекам покатились слезы, смешиваясь с кровью и потом. Кантэ и Тэхён стояли стеной перед людьми Тэсана, пока мимо них в дикой панике прорывались остатки зрителей. — Ублюдки! — Тэхён выхватил телескопическую дубинку, которую ему предусмотрительно передала Мари, и резким взмахом раскрыл её. По всему стадиону завязались локальные стычки: полицейские пытались подавить мятеж, но казалось, что Тэсан заранее скупил или подменил половину охраны. Их план полностью провалился. Кантэ и Тэхён приняли боевые стойки, и на них обрушился первый удар. Донджэ и остальные члены команды присоединились к драке, создавая вокруг ринга защитный периметр. Только Джихо и Чонсок оставались с Чоном. Чонгук начал медленно моргать, его взгляд затуманивался. Он видел, как его друзья бьются за него, как в замедленном кино. — Нельзя, чтобы он потерял сознание! — закричал Чонсок, видя, как зрачки парня становятся совсем разными. Грудь Чонгука судорожно вздымалась, а из уголка рта потекла тонкая струйка крови. — У него критическое давление! Хван, держи его голову, не дай шее дергаться! — Чонсок уже вскрывал ампулу с мощным стимулятором прямо на ринге. — Это ударит по сердцу, но выведет его из ступора! Хван Джихо с невероятной скоростью прижал ледяные пакеты к сонной артерии и затылку Чонгука, пытаясь сузить сосуды и уменьшить отек мозга. — Давай, парень, не смей засыпать! Слышишь меня? Мари в руках у этих тварей! — он наотмашь хлопнул Чонгука по щекам, втирая в его виски едкий нашатырь. Чонгук содрогнулся. Резкий запах и укол стимулятора подействовали как разряд дефибриллятора. Он открыл глаза, и хотя мир всё еще двоился, в его взгляде вспыхнула яростная, почти безумная осознанность. — Мари... они забрали Мари... мне надо... — прохрипел он, отпихивая руки Чонсока и пытаясь подняться. Стадион к этому моменту почти опустел, оставив после себя лишь горы мусора и эхо выстрелов. — Чонгук, ты на грани смерти! Ты не доедешь! — пытался остановить его врач. — Отойдите! — рявкнул Чон. Джихо и Чонсок переглянулись и, поняв, что его не удержать даже силой, помогли ему встать. Тэхён, закончив с последним нападавшим, запрыгнул на ринг, тяжело дыша. В руке он сжимал телефон. — Я успел активировать ее маячок. Мы сможем найти её! — он показал экран с мигающей точкой, которая быстро удалялась от стадиона. — Идем... живее... — Чонгук сделал шаг, пошатнувшись. — Нет, ты останешься здесь!  — Это не обсуждается! — Чонгук вцепился в плечо Тэхёна, его взгляд был ледяным. — Чонгук, у тебя вот-вот начнется кровоизлияние! — Плевать я хотел! Пока я дышу, я найду её. — Ты и двух поворотов не проедешь — тебя вырвет кровью прямо в машине! — не унимался Тэхён. — Я еду. Живо, принесите мою одежду! Менеджер и промоутер, не дожидаясь дальнейших споров, рванули в сторону раздевалки за вещами. — Хван, затяни мои бинты еще туже! — прохрипел Чонгук, сжимая кулаки так, что костяшки побелели сквозь ткань. Тэхён не отрывал взгляда от экрана телефона, где мигающая точка Мари двигалась по направлению к окраине города. — Нужно торопиться, пока они не затерялись в промзоне или не обыскали её! Если найдут маячок — мы её потеряем. Через две минуты они уже были на парковке. За руль «Порше» Чона запрыгнул Тэхён — он понимал, что Чонгук сейчас не в состоянии адекватно оценивать дистанцию. Двигатель взревел, и машина сорвалась с места, на полной скорости пробивая шлагбаум. Тэхён вел агрессивно, вылетая на встречную полосу и лавируя между рядами, пытаясь нагнать похитителей, которые успели серьезно оторваться. — Черт, дави на газ, Ким Тэхён! — выдохнул Чонгук, внезапно хватаясь за голову и сгибаясь пополам от вспышки боли. — Ты должен был ехать в больницу! Я бы вернул её, клянусь! — Их слишком много, ты бы не справился один! — Чонгук поднял на него мутный, налитый кровью взгляд. — Ты умираешь, Чон!  — Значит, я хотя бы успею спасти её... Приближался его "первый золотой час". Когда они выехали в глухую лесистую местность на окраине, датчик на телефоне внезапно погас. — Черт, они нашли маячок! Исчез! — Уверен, они не уехали далеко, — Чонгук прикрыл глаза, пытаясь унять пульсацию в висках. — Я чувствую... его логово где-то здесь. Звони Дохвану, пусть стягивают все силы сюда. Живо! Проехав еще около километра по разбитой грунтовке, они бросили машину. Тэхён и Чонгук вышли в густую тишину леса. — И куда нам теперь?! — Тэхён нервно огляделся, сжимая в руке рукоять пистолета. Чонгук замер, стараясь вслушаться в лесной шум сквозь звон в ушах. — Где же ты, милая... — почти неслышно прошептал он. Спустя мгновение справа донеслись обрывки чужих голосов и глумливый смех. Друзья переглянулись и, не сговариваясь, рванули в ту сторону, продираясь сквозь заросли. Выйдя на открытое поле, они наткнулись на заслон: десятки людей в масках, вооруженных до зубов, будто специально поджидали их. Увидев двоих израненных парней, бандиты разразились хохотом. — А вот и наши гости! — Пока вы найдете её, это она ваши трупы найдет! — Ублюдки, на что вы надеялись, придя сюда вдвоем?! Они продолжали издеваться, но Чонгук и Тэхён уже не слушали. Они одновременно встали в боевые стойки и пошли в лобовую. Наемники Тэсана не ожидали такой самоубийственной контратаки. Чонгук работал молча, страшно. Его удары, лишенные спортивной техники, теперь были направлены на одно — мгновенное уничтожение. Он нокаутировал одного за другим, на его лице не дрогнул ни один мускул. В этот момент Чонгук перестал быть боксером — он стал убийцей, а Тэхён, чья дубинка со свистом ломала кости, превратился в его личного палача. Поле постепенно окрашивалось в багровый цвет. Парни работали как единый механизм, двигаясь спина к спине. Когда один из псов Тэсана замахнулся арматурой, чтобы ударить Чонгука сзади по голове, Тэхён в молниеносном развороте перехватил удар своей дубинкой. — Ах ты ублюдок! — прорычал Тэхён, выкручивая руку нападавшему. Он отобрал железную арматуру и со всей дури ударил того по голове моментально ломая череп противника.  — Осторожно, Тэ! С разворота Чонгук отбил двух парней от Кима и, сев на одно колено, начал наносить молниеносные удары одновременно по обоим. На земле лежали уже десятки ноющих и бессознательных тел, в то время как бойня продолжалась. Мир перед глазами Чона плыл, двоился, но ярость выжгла слабость. Следующий нападавший замахнулся арматурой сверху вниз. Чонгук на голых инстинктах качнулся в сторону — кончик штыря лишь чиркнул по плечу, слегка разрывая футболку. В ответ Чонгук вогнал короткий сухой удар в челюсть врага. Костяшки, обмотанные рваными бинтами, с хрустом встретились с костью масочника, и тот рухнул как подкошенный в нокаут. Тэхён за его спиной работал как вихрь: его дубинка мелькала в воздухе, с глухими ударами встречаясь с ребрами и коленями противников. — Куда… — удар в челюсть. — …вы… — удар под дых. — …её… увели?! Чонгук цедил слова сквозь стиснутые зубы, методично вбивая масочников в грязь. Противники прибывали, смыкая кольцо вокруг него и Тэхёна. — Твари, — выплюнул Тэхён, перехватывая дубинку. Чонгук на мгновение замер, оценивая дистанцию, и «выстрелил» своим коронным левым хуком. Ближайший к нему боец рухнул замертво, даже не успев вскрикнуть. Не давая остальным опомниться, Чон пошел в разнос, сокрушая кости и волю врага. За его спиной Тэхён вел свой танец смерти: полицейская дубинка в его руках превратилась в стальную рапиру. Филигранная техника фехтования позволяла ему находить уязвимые точки на мышцах и суставах, а точные удары ногами отбрасывали тех, кто пытался подойти слишком близко. Когда последний противник уткнулся лицом в землю, над полем повисла звенящая тишина. Друзья замерли, жадно хватая ртами воздух. Вокруг них, на измятой траве, застыли сорок человек — почти целый взвод, разбитый вдребезги. — Живой? — Чонгук перевел взгляд на друга. Тэхён, тяжело навалившись на колено и зажав ладонью саднивший бок, молча выкинул большой палец вверх. — Ты? — коротко бросил Тэхён в ответ. Чонгук лишь коротко кивнул. Времени на отдых не было. Из носа шла алая кровь — Надо найти её. — Черт… — Тэхён сплюнул и через силу выпрямился. — Идти можешь?  — Пошли.  В это время в роскошной гостиной поместья Кан Тэсан продолжал свою жуткую игру. Толстые каменные стены особняка надежно поглощали звуки бойни, развернувшейся снаружи. Внутри царила тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием Мари. — Знаешь, что сейчас делают мои люди? — Тэсан наклонился к самому уху девушки, лениво покручивая в пальцах скальпель. — Совсем недалеко отсюда они превращают твоего Чонгука в фарш. У моих ребят четкий приказ: никаких пуль. Это слишком быстро и скучно... Я хочу, чтобы они ломали ему кость за костью. Медленно. Мучительно. Чтобы он прочувствовал каждую секунду своего падения. Он медленно провел лезвием по её предплечью. Мари вскрикнула, дернувшись в путах, и тонкая струйка крови побежала вниз, пачкая обивку стула. — Ты трус... чертов псих, — прохрипела она, задыхаясь от боли и ненависти. — Ты боишься его даже раненого, поэтому прячешься за этими стенами и толпой шестерок. Ты знаешь, что он раздавит тебя, поэтому дрожишь. Мари внезапно надрывно рассмеялась, глядя ему прямо в глаза. Тэсан оскалился и нанес новый порез, чуть глубже прежнего. — Боюсь? Нет, офицер, я наслаждаюсь. Когда он всё-таки вползет сюда, он увидит тебя такой... «украшенной» моими штрихами. И это зрелище сломает его волю лучше любого удара в ринге. — Ошибаешься... — прошептала Мари, и в её взгляде вспыхнуло торжество. — Увидев это... он не просто убьет тебя. Он размажет твои мозги по этим стенам одним ударом, ублюдок! Снаружи, на окровавленном поле, один из нападавших предпринял последнюю попытку встать, сжимая в руках арматуру. Чонгук, заметив движение за спиной Тэхёна, среагировал мгновенно. Он подошел к противнику и ударил его наотмашь по ногам, сбивая с колен. Когда тот повалился в грязь, Чон выхватил его же железный прут и нанес сокрушительный удар сверху. Последний масочник затих в высокой траве. На поле больше не осталось никого живого из людей Тэсана. Чонгук разжал пальцы, и арматура с глухим звоном упала на землю. Его руки неудержимо тряслись, из носа густо потекла кровь, а через секунду его тело содрогнулось от мучительного кашля — на траву брызнула багровая кровь из легких. — Эй, эй, Чон! Держись! — Тэхён вовремя подхватил друга под руку, не давая ему рухнуть лицом вниз. В этот момент в небо над лесом, совсем рядом, с шипением взмыла красная сигнальная ракета. Яркая вспышка на мгновение озарила верхушки деревьев. Они поняли: это знак для них.  — Идем... они там... — прохрипел Чонгук, вытирая рот тыльной стороной ладони. — Чонгук, посмотри на себя, ты едва стоишь! — в голосе Тэхёна слышалось отчаяние. — Нет времени на жалость, пошли, Ким! — Чонгук вырвался из его рук и, шатаясь, сделал первый шаг в сторону поместья. Перед ними стояло здание, которое лишь с виду напоминало старый особняк; на деле это был укрепленный дот. — Странно, что вокруг пусто. Не верится, что те люди на поле были всеми его псами, — Тэхён настороженно огляделся. — Думаю, второй раунд ждет нас внутри, — прохрипел Чонгук. Он подошел к массивным дверям и с разбега ударил плечом. Как только дубовые створки рухнули под его напором, прихожая заполнилась тенями. Кан Тэсан не собирался отдавать свою жизнь дешево — внутри их ждала личная гвардия, вооруженная кастетами и тяжелыми цепями. Чонгук, криво усмехнувшись, размял шею и разбитые кулаки. Тэхён перехватил дубинку поудобнее. — Давайте быстрее закончим с этим... — Чонгук выплюнул скопившуюся во рту кровь. Первый нападавший вылетел из бокового коридора, размахивая цепью. Чонгук, чье зрение плыло от контузии, среагировал на чистых инстинктах. Он перехватил летящее стальное звено голой рукой, обмотанной окровавленными бинтами, и с силой притянул противника к себе. Короткий, страшный удар локтем в челюсть — и парень вылетел обратно в темноту коридора, потеряв сознание еще в полете. — Тэхён, сзади! — выкрикнул Чон, и Тэхён крутанулся на месте. Его полицейская дубинка работала с хирургической точностью. Используя узкое пространство холла, он блокировал удары арматуры о дверные косяки и тут же пробивал коленные чашечки врагов. Один из гвардейцев попытался схватить Тэхёна за шею, но тот, применив прием из фехтования, перехватил руку и точным ударом ноги в живот отшвырнул нападавшего на декоративный столик, который разлетелся в щепки. Чонгук шел напролом. Каждый шаг давался ему ценой неимоверных усилий, голова пульсировала в такт ударам сердца, но он не останавливался. Он ворвался в центр круга из четверых бойцов. — ГДЕ... ОНА?! — взревел он, теряя остатки человеческого терпения. Чон провел серию: двойной джеб и коронный левый хук. Без перчаток звук удара был сухим и костлявым. Противник рухнул, сбив собой еще двоих. Чонгук схватил последнего за грудки и со всей силы впечатал в каменную стену — по штукатурке пошли трещины, а парень обмяк в его руках. Пока внизу Тэхён остался сдерживать прибывающее подкрепление, Чонгук, пошатываясь и держась за стену, начал подниматься по широкой лестнице. С каждым пролетом перед ним открывался вид на роскошный, современный ремонт, который так дико контрастировал с бойней на первом этаже. Наверху, в тишине богатой гостиной, Кан Тэсан продолжал свой ритуал. Он попивал виски, небрежно вращая в пальцах окровавленный скальпель. Грохот боя внизу доносился до него приглушенным эхом, и это лишь сильнее взбудоражило его больной мозг. Он ждал. Он знал, что зверь уже на пороге. — Ты слышишь этот хруст костей, Мари? — Тэсан поднес скальпель к её ключице, наслаждаясь моментом. — Это ломаются ребра твоего героя. Он сделал новый порез — длинный, тонкий и мучительно медленный. Мари вскрикнула, содрогаясь всем телом, слезы снова потекли по её лицу, но сквозь боль она заставила себя прошептать: — Уверен?.. — Что ты сказала? Говори громче! — он наклонился к ней, приставив лезвие к самой коже. — Он... уже здесь... жалкий ты пес... В ту же секунду массивные двери гостиной вылетели с петель, с грохотом ударившись о стены. Чонгук стоял в проеме, тяжело и хрипло дыша. Его лицо было залито кровью из глубокого рассечения на лбу, бинты на руках превратились в грязные, пропитанные кровью лохмотья. Взгляд был пустым и холодным, как у мертвеца, вернувшегося за своей местью. — Надо же, Чон Чонгук! — Тэсан рассмеялся, и этот смех прозвучал как змеиное шипение. Он не убрал скальпель от горла Мари, лишь сильнее прижал его. — Я не думал, что ты дотянешь до этого момента. Ты выглядишь паршиво, борец. Раньше ты был другим. У тебя ведь какой-то диагноз, верно? Кровоизлияние еще не началось? Мир перед глазами не кружится? Чонгук не отвечал. Он держал точку взгляда на Тэсане, боясь перевести его на Мари. Он знал: если увидит её страдания, в нем окончательно умрет человек и родится убийца. Но взгляд сам, предательски и болезненно, соскользнул на её заплаканное лицо и свежие порезы, из которых всё еще сочилась кровь. — Давай проверим, сможешь ли ты попасть по мне прежде, чем я перережу ей сонную артерию, — Тэсан щелкнул пальцами, и из тени за спиной Чонгука вышли двое последних телохранителей, вооруженных тяжелой арматурой. — Тэхён занят внизу, — почти пропел Тэсан, — а ты едва стоишь на ногах. Убейте его. Только медленно. Я хочу, чтобы офицер видела каждое мгновение его агонии. Чонгук медленно, с хрустом сжал кулаки. Тяжелые капли крови с его разбитых костяшек ритмично падали на белоснежный мраморный пол, оставляя алые пятна. — Тэсан... — голос Чонгука был похож на глухое рычание зверя, вырвавшегося из клетки. — Тебе не стоило... трогать её. — Вперед, псы! — скомандовал Тэсан, оскалившись. Двое гвардейцев, огромные плечистые тени, двинулись на Чонгука с двух сторон, сжимая увесистые стальные прутья. Парень не стал ждать. Несмотря на то что правый глаз полностью заплыл кровью, он рванулся к ближайшему противнику. Мужчина обрушил арматуру сверху вниз, но Чонгук, действуя на одних рефлексах, перехватил его предплечье на взлете. Кости столкнулись с глухим, костяным стуком. Игнорируя вспышку боли в плече, Чон вогнал три коротких, как пулеметная очередь, удара в печень противника. Громила сложился пополам. Второй нападающий не медлил — он с размаху ударил Чонгука арматурой по спине. Хруст сломанного ребра отчетливо прозвучал в тишине гостиной. Чонгук охнул, рухнув на одно колено. Помещение на мгновение утонуло в черной вспышке, сознание едва не погасло, а из носа снова хлынула кровь. — Смотри, Мари! Смотри, как твой чемпион ползает в собственной крови! — хохотал Тэсан. Он с силой оттянул голову девушки назад за волосы и, не глядя, вонзил скальпель ей в плечо. Когда он выдернул лезвие, свежая кровь мгновенно пропитала её белую рубашку. — Чонгук! — вскрикнула Мари, захлебываясь слезами. Этот звук подействовал на него как разряд тока. Чонгук перекатился по полу, уходя от повторного удара прутом по голове — железка с грохотом врезалась в пол, кроша дорогой керамогранит. Резко поднявшись, Чон перехватил застрявшую в трещине арматуру и, используя её как рычаг, вывернул руку первому громиле. Послышался сухой, тошнотворный треск ломающегося сустава. Тот рухнул, взвыв от боли. Остался один. Последний телохранитель, видя первобытную ярость в глазах Чона, занервничал. Он начал лихорадочно размахивать железкой перед собой, пытаясь удержать дистанцию. Чонгук шел прямо на него, не моргая. Его тошнило, сознание уплывало в серую пелену, но ноги твердо печатали каждый шаг по окровавленному мрамору. Он намеренно открылся. Мужчина тут же «клюнул», нанося мощный боковой удар железкой. Чонгук принял удар на предплечье, но это дало ему ту самую нужную секунду. Он мгновенно сократил дистанцию, и в челюсть охранника прилетел молниеносный левый хук. Это был не спортивный удар. В него вложились все пять лет выжженной пустоты, вся любовь к Мари и вся ледяная ярость за каждый порез на её теле. Бинтованный кулак врезался в скулу нападавшего с такой силой, что тот буквально вылетел из ботинок, перевернулся в воздухе и рухнул на пол грудой костей. Он больше не двигался. В гостиной повисла мертвая тишина, нарушаемая только тяжелым, клокочущим дыханием Чонгука. Он медленно повернул голову к Тэсану. Чонгук выглядел как дьявол, восставший из пепла. Его кулаки, пропитанные кровью врагов, были его единственным оружием. Он едва держался на ногах, опираясь плечом о стену, по которой тянулся багровый след. — Твоя... очередь... ублюдок, — прохрипел он, сплевывая густую алую массу на мрамор и вытирая кровь, безостановочно текущую из носа. Тэсан с силой оттолкнул Мари. Она отлетела к стене, скованная веревками, и замерла, с ужасом глядя на происходящее. — Ты уверен в себе? — Тэсан медленно снял пиджак, оставшись в белоснежной рубашке, и встал в стойку. — Ты же ходячий мертвец, Чон. Его движения были пугающе знакомы. Тэсан двигался плавно, копируя саму суть стиля Чонгука. — Ты уже забыл? — он пугающе улыбнулся. — Я не просто был кротом в твоей команде. Я годами изучал каждый твой шаг, каждый финт. Я знаю твой ритм лучше, чем ты сам. Чонгук, ведомый последними каплями адреналина, бросился вперед, выбрасывая серию джебов. Но Тэсан словно читал его мысли. Он уклонился ровно на столько миллиметров, сколько было нужно, чтобы кулак прорезал воздух, и нанес встречный удар точно в солнечное сплетение. Чонгук согнулся, захлебываясь в попытке вдохнуть. — Твоя коронная «двойка»? Серьезно? — Тэсан перехватил руку Чонгука и, используя его же инерцию, с разворота ударил его локтем в челюсть. — Брось, слишком предсказуемо. Помнишь тот день на тренировке, когда ты по глупости проговорился, как именно тебя можно победить? Тэсан полностью доминировал. Он использовал тактику «зеркала»: каждый выпад Чонгука оборачивался против него самого. Босс группировки бил жестко и прицельно, раз за разом целясь в висок — туда, где уже пульсировала страшная гематома, полученная на стадионе. После очередного сокрушительного удара Чонгук рухнул на колени. Его рвало кровью. Сосуды мозга больше не выдерживали — кровь начала заливать сознание, превращая мир в красное марево. Кан Тэсан занес ногу для финального удара сверху, целясь прямо в затылок. — Всё кончено, Чонгук. Можешь не сомневаться — о тебе точно напишут в учебниках по боксу. Как о легенде... возможно, — прошипел Тэсан. На фоне слышался разрывающий душу плач Мари. Она билась в путах, умоляя его подняться: — Прошу! Чонгук, встань! Умоляю, поднимись! Тэсан! Не делай этого! Оставь его в покое! Зрение окончательно подводило Чона. Перед глазами плыли серые пятна, звуки доносились как из-под толщи воды. — Как это трогательно, — процедил Тэсан, готовясь нанести решающий удар. В этот момент в затухающем сознании Чонгука всплыл хриплый голос Кантэ. Тот самый секретный спарринг в полной темноте зала, с завязанными глазами, о котором не знал никто — даже Донджэ. «Если противник знает твой бокс — забудь о боксе. Стань зверем, макнэ. Используй его самоуверенность как капкан. Даже если ты не видишь его, ты должен его слышать. Твой слух — твоё оружие». Тэсан нанес сокрушительный удар ногой, уверенный, что это конец. Но Чонгук не уклонился. Он принял удар на плечо, намертво зажимая ногу Тэсана под мышкой, словно стальными тисками. — Какого черта?! — глаза Тэсана округлились от ужаса. Чонгук медленно поднял голову. В его взгляде не осталось ничего человеческого — только ледяная, первобытная пустота. Он резко крутанул зажатую ногу, ломая Тэсану колено. Сухой, оглушительный хруст костей заглушил крик боли. Тэсан рухнул, теряя равновесие, и это был тот самый миг, ради которого Кантэ изнурял его все шесть дней. Чонгук не стал бить серией — он использовал технику «короткого рычага». Схватив Тэсана за воротник, Чон притянул его к себе и с нечеловеческой силой вогнал колено в грудную клетку врага. Ребра лопнули, как сухие ветки. Тэсан захрипел, его легкие начали стремительно наполняться кровью. Он отчаянно попытался дотянуться до скальпеля, лежащего на полу, но бинтованная рука Чонгука накрыла его ладонь, ломая пальцы один за другим. — Это... за Мари, — прохрипел Чонгук, поднимаясь во весь рост и превозмогая жуткую тошноту. Его левая рука — его легендарное оружие — взвилась вверх. На этот раз это был не спортивный хук, а карающий приговор. Чонгук вложил в этот удар всю массу своего израненного тела и всю ненависть за разрушенные жизни. — Это... за мою сломанную жизнь! Удар пришелся точно в кадык. Тэсан забился в конвульсиях, судорожно хватаясь за горло, которое больше не могло пропускать воздух. Его глаза, полные животного страха перед парнем, которого он считал сломленным, остекленели через несколько секунд. Сердце Кан Тэсана остановилось прямо в пыли его собственной роскошной гостиной. Чонгук замер над телом. Его руки висели плетьми, кровь с грязных бинтов капала на лицо мертвого врага, который когда-то называл себя его другом. В комнату ворвался Тэхён — весь в ссадинах, побоях и чужой крови. Увидев застывшего в шоке Чона, он бросился к Мари и быстрыми движениями разрезал путы. — Чон... Чонгук... — прошептала она, едва держась на ногах. Мари и Тэхён подошли к нему. Девушка тут же заключила его в свои объятия, прижимаясь к окровавленной груди, горько плача. С улицы донесся завывающий звук полицейских мигалок — подкрепление прибыло. Тэхён, проверив пульс на шее Тэсана, коротко бросил: — Он мертв. Всё кончено, Чон. Но парень уже ничего не слышал и не видел. Он лишь крепче прижал к себе девушку трясущимися руками, впитывая её запах. — Мы справились... — всхлипнула Мари. — Все вместе справились. Она немного отстранилась, чтобы заглянуть ему в лицо. Тэхён с ужасом заметил, что взгляд друга становится совсем прозрачным. Чонгук, едва разглядев сквозь пелену лицо Мари, слабо и нежно улыбнулся ей. А в следующую секунду его тело обмякло, и он рухнул на руки друзей, окончательно теряя сознание.

***

Вой сирен разрывал ночную тишину Тэгу. Реанимационный автомобиль несся по проспекту на предельной скорости, а внутри, среди сплетения трубок и мигающих мониторов, лежал Чонгук. Его лицо, еще недавно бывшее символом несокрушимой воли, теперь казалось бледным, как гипс, под прозрачной кислородной маской. Спустя десять минут двери приемного покоя распахнулись с грохотом. Каталку везли четверо, на бегу продолжая ручную вентиляцию легких. — Мужчина, двадцать восемь лет! — выкрикивал фельдшер, передавая данные принимающей бригаде. — Тяжелая ЧМТ, подозрение на геморрагический инсульт! Зрачки разного диаметра, реакция на свет вялая! Давление падает! В холле застыли те, кто прошел с ним этот ад до конца. Мари, всё еще в одежде, испачканной его и своей кровью, прислонилась к стене и медленно сползла на пол, обхватив колени руками. Тэхён стоял рядом. Его руки, сбитые в кровь, заметно дрожали, а взгляд был намертво прикован к табло над дверями, где вспыхнула ярко-красная надпись: «ОПЕРАЦИОННАЯ». Вся команда — Донджэ, Чонсок, Джину, Кантэ и Джихо — замерла в углу. Тренер, всегда громко и страстно командовавший парнем на ринге, сейчас молча мял в руках свою кепку, не поднимая глаз. Катмен Хван Джихо неотрывно смотрел на свои ладони. Он всю жизнь лечил рассечения этого парня, знал каждый шрам на его лице, но сейчас понимал: вазелин и утюжок здесь бессильны. Здесь правила диктовала смерть. Внутри операционной царил холодный, стерильный порядок. Нейрохирург, быстро обработав руки, кивнул ассистенту: — Начинаем декомпрессивную трепанацию. Голос врача был ровным и пугающе уверенным. Спустя секунду в тишине раздался характерный, сверлящий звук хирургической дрели. Врач аккуратно удалил фрагмент черепной кости, чтобы снять чудовищное давление, убивающее мозг. Как только оболочка была вскрыта, стала видна причина катастрофы: разорванный, истонченный сосуд заливал левое полушарие кровью. — Гематома обширная, — прокомментировал хирург, работая аспиратором, чтобы убрать лишнюю жидкость. — Клипсу! Живо! Микроскопический титановый зажим защелкнулся на поврежденном сосуде, перекрывая поток крови. Это была ювелирная работа — одно неверное движение, и легендарный Чон Чонгук навсегда остался бы «овощем». Врачи миллиметр за миллиметром очищали ткани мозга от сгустков, борясь за каждую клетку, отвечающую за его движения, его речь и его память.  Прошло три бесконечных часа. Тяжелые двери операционной медленно разошлись, и к ним вышел ведущий хирург. Он стянул маску — лицо врача было серым от мертвенной усталости. Вся команда в едином порыве вскочила на ноги. Мари рванулась вперед, но не смогла вымолвить ни слова, перехваченная спазмом в горле. Тэхён, прижимая её к себе за плечи, задал тот самый вопрос, который застыл у всех на губах: — Доктор... он... как он? Врач обвел их долгим, тяжелым взглядом. — Мы остановили кровотечение и удалили гематому. Сосуды были в критическом состоянии, истончены до предела. Один точный удар сверху стал той самой последней каплей... — Он... он же будет жить, верно? — прошептала Мари, впиваясь ногтями в ладони до крови. — Он в коме, — честно ответил врач, не скрывая правды. — Следующие сорок восемь часов решат всё. Мозг перенес колоссальную нагрузку, сейчас его жизнь поддерживает аппарат. Но я скажу вам одно: я не знаю, какая сила держала его на ногах в том здании... С такими повреждениями люди умирают мгновенно. Знайте — он боролся за жизнь до самой последней секунды. Пак Донджэ закрыл лицо руками, не в силах сдержать эмоции. Кантэ отошел к окну, тяжело и хрипло дыша. По щекам Мари покатились беспомощные, горькие слезы. — Теперь, зная всю историю, в которой был замешан Чон Чонгук, я понимаю, что этот бой был не по его воле, — добавил врач, глядя на поникшую команду. — Но о боксе забудьте. Навсегда. Сейчас для него главная победа — это просто открыть глаза. Мари медленно подошла к дверям реанимации и прижалась лбом к холодному стеклу. Там, в глубине стерильной палаты, среди ритмично пикающих приборов, лежал её Чонгук. Человек, который пошел в одиночку против империи Тэсана и победил — ценой собственной жизни. — Эй, Мари... — Тэхён мягко развернул её к себе. Они посмотрели друг другу в глаза и увидели в них одно и то же отражение боли. — Он очнется, — твердо сказал Тэхён. — Но... — Он сильный. Ты лучше меня это знаешь. Он не оставит нас. Из глаз Тэхёна тоже покатились слезы, и друзья крепко обнялись, находя единственное утешение друг в друге в этот страшный момент. — Всё будет хорошо... — повторял Тэхён, хотя его собственный голос дрожал от рыданий.