Маски вечернего города

Вечерняя Коноха утопала в теплых оранжевых лучах заходящего солнца. Улицы дышали запахом свежего рамена, разогретого асфальта и цветущей вишни. Для обычного прохожего это был очередной мирный вечер, но для шиноби, чья жизнь соткана из секретов, тишина всегда была лишь временным затишьем. ​В «Ичираку Рамен» было шумно. Наруто с энтузиазмом поглощал пятую порцию, громко рассуждая о том, что когда-нибудь он станет Хокаге и прикажет сделать рамен официальной едой деревни. Рядом с ним сидел Джирайя, один из Легендарных Санинов. Он лениво помешивал палочками в своей миске, но его взгляд, обычно острый и проницательный, сегодня казался затуманенным. ​— Знаешь, Наруто, — Джирайя вдруг усмехнулся, подмигнув проходящей мимо девушке, — Хокаге — это не только почет и горы бумажной работы. Это еще и лучший способ сделать так, чтобы твои глупые шутки все слушали с серьезным лицом. Вот я, например, пишу свои книги только потому, что никто не верит мне, когда я говорю правду в лицо. ​— Опять вы за свое, Извращенный Отшельник! — Наруто фыркнул, вытирая рот рукавом. — Ваши книги — это просто... ну, вы знаете! ​— Глупый малец, — Джирайя рассмеялся, но в глубине его смеха скрывалась горечь. — Юмор — это броня. Если ты смеешься первым, враг не знает, куда ударить, чтобы тебе стало по-настоящему больно. *** ​Тишина клана Хьюга ​Чуть поодаль, за отдельным столиком, сидели Неджи и Хината. Неджи выглядел безупречно: каждая прядь волос на месте, взгляд холодный и сосредоточенный. Хината же нервно теребила край своей куртки, время от времени бросая взгляд на Наруто. ​— Ты снова это делаешь, Хината-сама, — негромко произнес Неджи. Его голос был лишен эмоций, но в нем чувствовалась странная забота, приобретенная после их легендарного боя на экзамене. ​— Ч-что именно, Неджи-ни-сан? — вздрогнула она. ​— Ты смотришь на него так, будто он — центр твоей вселенной, но как только он оборачивается, ты превращаешь всё в нелепую случайность. Почему бы тебе просто не подойти и не сказать правду? ​Хината опустила голову, ее лицо вспыхнуло. — Я... я не могу. Это прозвучит глупо. Наруто-кун такой целеустремленный, а я... я просто... ​— А ты просто прячешься за своей застенчивостью, как за щитом, — отрезал Неджи. — Знаешь, я долгое время верил в судьбу. Я шутил над теми, кто верил в перемены, называя их неудачниками. Но это была не правда. Это была моя защита от страха, что я сам не могу ничего изменить. Мои насмешки над «неудачниками» были лишь криком о помощи, который никто не услышал. ​В этот момент к их столику подошел новый шиноби по имени Кайто. Он был известен в деревне как «Вечный Шут». На его лице всегда играла дерзкая улыбка, а язык был острее куная. ​— Ой-ой, посмотрите на это кладбище серьезности! — Кайто бесцеремонно придвинул стул. — Неджи, если ты еще сильнее нахмуришься, у тебя на лбу появится новая печать, честное слово! А Хината... дорогая, ты такая красная, что я подумываю использовать тебя вместо сигнального огня на миссии. ​Хината смущенно улыбнулась, привыкшая к его манере. — Ты всегда шутишь, Кайто-кун. ​— А что мне еще остается? — Кайто весело подмигнул ей, но на секунду его глаза встретились с глазами Неджи, и в этом кратком контакте промелькнуло нечто пугающее. — Если я перестану шутить, мне придется признать, что вчера на задании я чуть не погиб, потому что засмотрелся на бабочку. Или что мне до смерти одиноко в моем пустом доме. Кому нужна такая правда, верно? Лучше посмеяться! *** ​Тени прошлого ​Тем временем, далеко за пределами Конохи, в холодном убежище Акацуки, царила иная атмосфера. Итачи Учиха стоял на выступе скалы, глядя на собирающиеся грозовые тучи. Его плащ с красными облаками плавно развевался на ветру. ​— О чем думаешь, Итачи-сан? — раздался за спиной грубый голос Кисаме. — Опять вспоминаешь своего глупого маленького брата? Или придумываешь новую загадку, чтобы окончательно вынести мне мозг? ​Итачи не обернулся. Его голос был ровным, как гладь мертвого озера. — Мир — это иллюзия, Кисаме. Мы все играем роли в комедии, которую никто не заказывал. Самые громкие шутники обычно скрывают самые глубокие раны. ​— Ха! — Кисаме оскалил свои острые зубы. — Тогда я, должно быть, самый счастливый человек в мире, потому что мои шутки — это просто предвкушение хорошей драки. Но ты... ты ведь даже не улыбаешься. Твоя правда слишком тяжела, чтобы ее можно было высмеять. ​— Возможно, — тихо ответил Итачи. — Но даже в самой темной шутке есть зерно света. Просто не все способны его увидеть через кровь.