Часть 2: Оружие милосердия

В комнате повисла тишина, такая густая, что её, казалось, можно было коснуться рукой. Ладонь Аллиазо всё ещё лежала на груди Квиста, чувствуя, как под кожей, за ребрами, загнанно бьется сердце — так бьется птица, случайно залетевшая в пустой дом. — Ты хочешь, чтобы я тебя добил? — тихо спросил Аллиазо, не убирая руки. — Хочешь, чтобы я подтвердил твои страхи, и тогда тебе станет легче сдаться? Квист не ответил. Он зажмурился так сильно, что перед глазами поплыли цветные пятна. Он ждал удара. Ждал, что сейчас ему скажут про онлайн, про ответственность перед аудиторией, про то, что «Топ-1 не имеют права на слабость». Это был бы тот самый выстрел, который бы его освободил, превратив в окончательную тень. Но вместо выстрела последовал вдох. — Я не буду этого делать, — Аллиазо поднялся с пола и мягко, но настойчиво заставил Квиста подняться из кресла. — Твой ник — это просто буквы на экране. Твои рекорды — это просто цифры в коде игры. Если завтра ты удалишь канал и больше никогда не зайдешь в Майнкрафт... для меня ничего не изменится. Квист пошатнулся, словно его толкнули. — Ты не понимаешь... это всё, что у меня есть. Если я не лучший, то кто я? — Ты — человек, который любит фонк до боли в ушах. Ты — человек, который молчит часами, потому что мысли внутри громче слов. Ты мой друг, Квист. И это звание важнее любого рейтинга в СНГ. Аллиазо сделал шаг вперед и крепко обнял его. Это не было похоже на дружеское похлопывание по плечу. Это было объятие-щит, попытка закрыть Квиста от всего мира, который требовал от него невозможного. Квист стоял неподвижно, уткнувшись лбом в плечо Аллиазо. Его руки безвольно висели вдоль тела. Он всё еще ждал боли, но вместо неё пришло странное, пугающее тепло. Впервые за долгое время ему не нужно было «держать лицо». Ему не нужно было быть «Отрешенным». — Выстрели... — снова прошептал Квист, но в этот раз в его голосе было меньше отчаяния и больше мольбы. — Пожалуйста, прекрати эту гонку внутри меня. — Я уже выстрелил, — Аллиазо чуть отстранился и посмотрел ему прямо в глаза. — Я убил в тебе веру в то, что ты один. Больше у тебя нет этого оправдания, чтобы страдать в одиночестве. Квист судорожно выдохнул. Его пальцы наконец вцепились в куртку Аллиазо, сжимая ткань до белизны в костяшках. Глыба льда внутри начала подтаивать, и это было больнее, чем любой холод.