Глава 2. Третий

Эрен переводил взгляд с лестничного пролёта на врача и обратно. Тишина давила на барабанные перепонки сильнее, чем вой метели снаружи. Прошло десять секунд. Двадцать. Никто не вышел. Эрен опустил пистолет. Не убрал, просто перестал целиться в темноту. Плечо ныло под швами, и он старался не делать резких движений. — Кто это был? — шепотом спросил он. Леви не ответил. Он смотрел на лестницу. — Ты слышал. Он назвал твоё имя. — Слышал. — И? Леви повернулся к нему. Лицо ничего не выражало. Такие лица Эрен видел у людей, которые давно перестали удивляться чему бы то ни было. У врачей в госпитале, где лежала сестра, были похожие лица — спокойные, уставшие, непроницаемые. Они смотрели на него точно так же, когда он спрашивал про прогнозы и сроки. — И ничего, — сказал Леви. — Я не знаю, кто это. Эрен хмыкнул. Врач врал. Он говорил ровно настолько, чтобы не вызывать подозрений. И именно это вызывало подозрения. — Ты врач. У тебя есть пациенты, которые хотят тебя убить? — У всех врачей есть такие пациенты. — Я серьёзно. Леви поднял кофр с пола и защёлкнул замки, которые ослабли при падении. Движения были резкими, отрывистыми. Эрен заметил, как дрогнули пальцы, когда он застёгивал второй замок. Тремор. Тот самый, который Эрен заметил ещё когда врач зашивал ему плечо. — Я тоже, — сказал Леви и пошёл в сторону коридора, противоположного лестнице. Эрен смотрел ему в спину. — Ты куда? — Искать другой выход. — Я проверял. Здесь нет другого выхода. Леви остановился, но не обернулся. — Тогда будем сидеть и ждать, пока тот, кто наверху, спустится и закончит начатое, — бросил он через плечо. Эрен сжал челюсти. Этот человек его бесил. Своим спокойствием, молчанием, тем, как он держался — будто уже всё для себя решил и ни в чьём мнении не нуждался. — Мы даже не знаем, сколько их, — сказал Эрен громче, чем собирался. — Один. Эрен дёрнулся и с подозрением моментально наставил на него пистолет. Рукоять скользила в потной ладони. — Откуда ты знаешь? Леви обернулся и наконец посмотрел на него. На пистолет он даже не взглянул. Эрену стало не по себе.  — Шаги. Он ходит один. Ни с кем не переговаривается. Если бы их было двое, мы бы уже слышали голоса. Или были бы трупами. Эрен не нашёл, что ответить. Паника нарастала, думать самостоятельно становилось сложнее, плечо саднило. Он ненавидел это чувство — когда адреналин схлынул, а боль вернулась и мешает сосредоточиться. Надо было попросить у врача обезболивающее, пока была возможность. Логика в словах врача была. Хреновая, но логика. Эрен это понимал и злился ещё больше.  — И что теперь? — Теперь я иду проверять чёрный ход. А ты делай что хочешь. Леви скрылся в темноте коридора. Шаги стихли через несколько секунд. Эрен остался один в холле. Он опустил оружие и выдохнул. Прислушался. Наверху было тихо. Тот, кто назвал врача по имени, замолчал и больше не двигался. Может, ждал. Может, наблюдал. Он подошёл к стойке ресепшена. За ней — доска с ключами. Большинство ячеек пустовало, но в нескольких ещё висели старые металлические брелоки с номерами. Эрен снял один. Номер семь. Второй этаж. Ключ был холодным и липким от многолетней пыли. Он не собирался сидеть и ждать. И уж точно не собирался искать выход вместе с человеком, который врёт ему в лицо. Этому правилу его научил ещё первый месяц в бегах: если сомневаешься — уходи. Не проверяй, не давай второго шанса. Просто уходи. Жаль, что сейчас уйти было некуда. Эрен поднялся по лестнице на второй этаж. Старался ступать бесшумно, но половицы всё равно скрипели. Каждый шаг был риском. Наверху было темнее — окна забиты фанерой, свет почти не проникал. Эрен включил фонарик на телефоне. Заряда оставалось процентов пятнадцать. Коридор. Ряд дверей. Номер семь — в конце. Эрен прошёл мимо остальных, заглядывая в приоткрытые. Везде одно и то же: пыль, голые матрасы, перевёрнутая мебель. Гостиница была заброшена давно, лет десять, не меньше. Он вошёл в номер семь. Комната была маленькой: кровать с голым матрасом, шкаф с распахнутыми дверцами, сломанный стол, стул. Пыль лежала ровным слоем — никто не заходил сюда месяцами, а может, и годами. Окно выходило на задний двор. Эрен подошёл и выглянул в щель между фанерой и рамой. Снег, только снег. Белая стена до самого неба. Он сел на край кровати. Положил пистолет на колени. Телефон положил экраном вниз, чтобы свет не выдавал. Пятнадцать процентов. Может, выключить совсем, чтобы сохранить на экстренный случай? Но без фонарика он совсем ослепнет. Эрен оставил как есть. Тишина. Он закрыл глаза. Не спать, просто дать им отдохнуть. Перед глазами всё равно плыли круги от напряжения. Так всегда бывало, когда он долго не спал. Он научился дремать урывками, по пятнадцать-двадцать минут, но последние дни вымотали его сильнее обычного. Может, из-за ранения. Может, из-за холода. Может, из-за того, что он устал бояться. В голове крутилась фраза: «Леви. Долго же ты добирался». Голос был старым, хриплым. Так говорят люди, которые много курили или много болели. У одного старика в больнице, где лежала сестра — он рассказывал, что курил по две пачки в день, пока не слёг. Эрен хорошо помнил этот голос: низкий, с присвистом, будто внутри что-то сломалось и уже не чинится. Этот голос был похож. И он знал врача. Не просто знал имя, ждал его и открыто об этом заявлял. Значит, врач был целью. А он, Эрен, случайно попал в ту же ловушку. Или не случайно? Он приложил руку на место на куртке, где был внутренний карман и вспомнил нападение. Это случилось на подъезде к перевалу. Метель тогда только начиналась. Внедорожник вынырнул из-за поворота медленно, почти лениво. Эрен сначала подумал, что это местные — может, фермеры или охотники. Машина была старая, грязная, с помятым крылом. Машина остановилась метрах в десяти. Из неё вышли двое. Первый — коренастый, в тёмной куртке, с короткой стрижкой. Лицо обычное, такое быстро забываешь. Второй — повыше, худой, с нездоровым цветом лица и глубокими тенями под глазами. То ли болел, то ли пил, то ли и то и другое вместе. Оба двигались спокойно, без агрессии. Первый даже улыбнулся. — Слышь, парень, как до старого карьера проехать? Навигатор не берёт, глушь. Эрен начал объяснять — поворот налево, потом прямо до развилки, там указатель. Говорил и машинально отмечал детали. Номера у внедорожника не было. Вернее, был, но заляпан грязью так, что не разобрать. Случайно или специально? Второй сунул руку в карман. Медленно, будто грелся. Но Эрен уже знал этот жест. Слишком много раз видел его за последние полгода. Дальше всё произошло очень быстро. Он увидел лезвие — складной нож с широким клинком, дешёвый, и ударил первым, даже не успев подумать. Локтем в горло первому. Тот отшатнулся, захрипел, схватился за шею. Коленом в пах второму. Худой согнулся, выронил нож, но успел поднять его снова. Эрен уже перемахивал через ограждение, когда почувствовал, как лезвие вспороло рукав и вошло в плечо. Боль пришла не сразу. Сначала был только адреналин и холод. Снег скрипел под ногами, ветки хлестали по лицу. Он бежал через лес, не разбирая дороги, проваливаясь в сугробы, цепляясь за стволы. Сзади кричали что-то — он не слушал. Просто бежал. Двадцать минут, может, больше. Пока не наткнулся на указатель «Гостиница Эльдо», припорошенный снегом, старый, но ещё читаемый. Он не знал, кто эти люди. Не знал, откуда они знали его маршрут. Но они знали. Они ждали его на этой дороге. А значит, кто-то сдал его заранее. Кто-то, кто знал, куда и когда он поедет. И теперь этот кто-то — или те, кто за ним стоит, — возможно, уже здесь. В этой гостинице. Ждёт, как ждали те двое на дороге. Эрен уверен, всё это произошло из-за диска в его кармане.  Эрен открыл глаза. В коридоре раздался скрип. Он поднял пистолет и замер. Рукоять привычно легла в ладонь. Глок он купил три месяца назад у перекупщика в подземном переходе. Тот уверял, что ствол чистый, не засвеченный. Эрен проверил — да, номера спилены, но не грубо, аккуратно. Он заплатил почти все деньги, что у него были, но не жалел. Без оружия в его положении долго не живут. Шаги — медленные, тяжёлые, с задержкой на правую ногу. Кто-то шёл по коридору. Не крался, а шёл в полный рост. Эрен поднялся с кровати, отошёл к стене рядом с дверью и поднял пистолет. Мышцы напряглись. Плечо отозвалось болью, но терпимой. Шаги приближались. Остановились. Прямо за дверью. Эрен задержал дыхание. Считал про себя. Раз, два, три... На счёте десять шаги двинулись дальше. Мимо. В конец коридора. Стихли. Эрен шумно выдохнул. Сердце колотилось так, что, казалось, его слышно во всём здании. Он ждал ещё минуту, прежде чем выглянуть в коридор. Пусто. Он вышел. Фонарик телефона выхватил из темноты закрытые двери. В конце коридора — окно, забитое фанерой. Следы на пыльном полу уходили в сторону лестницы на третий этаж. Большие, мужские. Не от врача — у того ботинки меньше, Эрен заметил ещё в холле, когда тот стоял рядом. Эрен посмотрел на следы. Потом в противоположную сторону, туда, где была лестница вниз. Где-то там, в темноте первого этажа, скрылся врач, который врал и знал больше, чем говорил. Которому Эрен не доверял ровно настолько же, насколько не доверял тому, кто ходил здесь с винтовкой. Он вернулся в номер семь. Плотно закрыл дверь и подпёр ручку стулом. Хлипкая преграда, но хоть что-то. Если кто-то попробует войти, стул упадёт, и он успеет проснуться. Сел на кровать. Сколько прошло времени, он не знал. Телефон сел, фонарик погас. Эрен мысленно обругал себя: надо было выключить его раньше, сохранить заряд. Теперь он остался в полной темноте, без связи, без света. Только пистолет и нож в рюкзаке. Темнота стала абсолютной. Только вой ветра снаружи и редкие скрипы старых балок. Эрен не спал — дремал урывками, вздрагивая от каждого звука. Плечо ныло под швами, но боль была тупой, фоновой, терпимой. Хуже было то, что он начал замерзать. Куртка, мокрая от снега, так и не высохла. Он снял её, повесил на спинку стула, но без неё стало ещё холоднее. Пришлось надеть снова. В голове крутились мысли о странном враче. Что он здесь делает? Зачем приехал? Ответов не было. Где-то внизу, на первом этаже, изредка раздавались шаги. Половица скрипела под весом. Охотник не спал. Ходил и ждал. Эрен тоже ждал. Метель снаружи обострилась. Ветер бил в стены гостиницы так, что дрожали старые рамы, и швырял снег горизонтально, залепляя каждую щель. Эрен подошёл к окну и выглянул в щель между фанерой. Ничего. Только белая пелена, которая двигалась и дышала, как живая. Даже если бы сейчас перед ним открыли дверь и сказали уходить, он бы не прошёл и десяти шагов. Метель перекрыла всё и стала страшнее охотника, страшнее врача и страшнее собственного страха. Против неё не было оружия. Только стены гостиницы, которые пока держали, но с каждым порывом ветра скрипели всё жалобнее. Он подумал о сестре. Вспомнил её лицо в больничной палате — бледное, осунувшееся, но всё ещё красивое. Она улыбалась, когда он приходил, даже когда ей было совсем плохо. «Не делай глупостей», — сказала она в последний раз. Он пообещал, что не будет. И вот сидит в заброшенной гостинице, с раненым плечом, без связи, в компании врага и неизвестного врача. Отличное выполнение обещания. Эрен усмехнулся в темноте. Горько, без веселья. В какой-то момент шаги внизу стихли, и наступила полная тишина — только ветер и скрип балок. Эрен прикрыл глаза. Провалился в дрёму. А потом где-то внизу раздался выстрел. Один. Глухой. Эрен вскочил. Пистолет в руке. Сердце заколотилось. Тишина. Эрен прижался к стене у двери и слушал. Шаги приближались к лестнице. Поднимались. Медленнее.  Охотник прошёл по коридору второго этажа и остановился. Эрен слышал его хриплое дыхание. А потом охотник закашлялся. Глухо, влажно, с надрывом — такой кашель не лечат сигаретами, такой кашель вообще не лечат. Он доносился из-за двери и звучал так, будто внутри что-то рвалось и не могло порваться до конца. Эрен слышал, как охотник сплюнул на пол, и представил тёмное пятно на пыльных досках. Он замер. Палец лёг на спусковой крючок. Второй выстрел. Громкий, оглушительный в тишине. Пуля ударила в стену рядом с дверью — Эрен услышал, как посыпалась штукатурка. Он пригнулся инстинктивно, хотя пуля уже прошла. Пульс грохотал в ушах.  Шаги в коридоре — быстрые, тяжёлые. Охотник прошёл мимо двери и стал подниматься на третий этаж. Стих. Эрен стоял, не шевелясь. В двери зияла дыра от пули. Он посмотрел на неё, потом на стену напротив. Если бы он стоял правее, пуля попала бы в грудь. Охотник стрелял не целясь, наугад, через дверь. Или целился, но не туда, где стоял Эрен. Он оборвал мысль. Сейчас не время гадать. Эрен опустился на корточки и привалился затылком к стене. Руки дрожали — не как у врача, а от адреналина, который всё ещё гулял по венам. Он закрыл глаза и попытался выровнять дыхание. Охотник знал, где он. Знал и выстрелил. Но не вошёл. Не добил. Почему? Может, ждал, что Эрен выйдет сам. Может, ему было скучно. Может, он просто играл, растягивая удовольствие. Эрен не знал. Но одно понимал точно: они заперты в этом здании втроём, и один из троих вооружён винтовкой и никуда не торопится. Метель гудела в стенах.  Эрен открыл глаза и посмотрел на дыру в двери. Потом перевёл взгляд на пистолет в руке. Полный магазин. Он перевел дыхание и стал ждать рассвета.