Часть 4

— Антош, тише. Не нужно так сильно плакать, всё же хорошо. В прошлый раз ты боялся не так сильно. Что сейчас случилось? — тихо спросил Попов, поглаживая мальчика по спине. — Потому что это больно и страшно! Ко мне приходили тёти злые, держали меня и ставили укол! Мне было очень страшно и больно! Я не хочу б-больше, — выкрикнул Антон и разрыдался ещё сильнее, уткнувшись носом в белый халат врача. — Тош, прости. Больше кроме меня тебе никто не будет ставить уколы, хорошо? Я же не больно сделал в прошлый раз, правда? — Чуть-чуть было больно, — всхлипнул Антон. — Но я не хочу больше, совсем не хочу. — Ох, Антон... Ты же понимаешь, что у тебя серьёзное заболевание — ангина. В нашем случае мы можем вылечить её только с помощью инъекций антибиотика. Если этого не сделать, могут начаться серьёзные осложнения. Ты этого хочешь? — Н-нет, не х-хочу, — едва слышно прошептал ребёнок, шмыгая носом. — Ну тогда ложись, — мягко, но настойчиво сказал Арсений. — Ты только себе хуже делаешь. Мог бы сейчас уже лежать и отдыхать. Антон продолжал тихонько плакать, но всё же послушно улёгся на живот, поджав под себя ноги. Маленькие пальцы вцепились в подушку. — Сейчас приспущу немного трусики с шортиками, не пугайся, — предупредил врач. Арсений аккуратно спустил одежду и взял заранее подготовленный шприц. К его удивлению, ягодицы ребёнка были расслаблены — страха не было, только остатки обиды и усталость. Он снял колпачок с иглы и уверенным, но бережным движением ввёл её в кожу. Антон чуть дёрнулся, но не вскрикнул, даже ничего не сказал — только сильнее сжал подушку. — Сейчас я буду вводить лекарство. Это будет немного неприятно, но нужно потерпеть. Дыши ровненько, Антош, и посчитай про себя до десяти, только очень медленно. Я постараюсь закончить к этому времени. Договорились? — Да, — едва слышно пропищал ребёнок и начал считать. Боль была, но не такая острая, не такая страшная, как в те разы, когда кололи медсёстры. Ровный голос Арсения рядом действовал лучше любого лекарства. Попов медленно, почти невесомо вводил препарат. Оставалось уже совсем чуть-чуть, когда он услышал тихий, дрожащий голосок: — Арсений... к-когда уже всё? — Ещё чуть-чуть, котёнок. Ты молодец, почти готово. Под тихие, уже почти не жалобные, а скорее усталые хныканья ребёнка, Попов осторожно ввёл остатки лекарства. Игла вышла так же мягко, как и вошла. — Всё-всё, — тут же заговорил Арсений, прикладывая спиртовую салфетку и начиная массировать мышцу круговыми движениями. — Ты большой молодец, Антон. Так смело вытерпел всё, ну просто умничка. Я горжусь тобой. — Ты... не больно делаешь, — тихо, но очень серьёзно сказал ребёнок, поворачивая голову к врачу. В глазах его ещё блестели слёзы, но в них уже не было того дикого ужаса, что в первую минуту. — Спасибо, Арсений. У Попова словно камень с души свалился. Эти слова — простые, детские, ничуть не пафосные — значили для него больше любой похвалы от начальства. Он выдохнул, притянул тёплое тельце мальчика к себе и принялся гладить по голове. — Отдыхай, Антош, — прошептал он. — Всё самое страшное уже позади.

***

— Антон, господи! Угомонись, — устало сказал Арсений, глядя на мальчика. Он уже неделю следил за этим озорником. Антон почти не боялся — страх растаял после первых дней, — зато теперь постоянно капризничал. И Попова это начинало по-настоящему раздражать. То он не хочет пить таблетки, то отказывается от еды, а сейчас, как назло, не желает полоскать горло. — Я не хочу! Я же почти выздоровел, хватит уже! — капризно протянул ребёнок. Ну не нравилось ему это. Горло больше не болело, так зачем мучить себя противной жидкостью? — Нужно закончить лечение до конца. Совсем чуть-чуть осталось, ну ты чего? — Арсений сдерживался из последних сил. — Прополощи горло и иди ложись. Последний укол остался. А завтра сдашь анализы — и если всё хорошо, поедешь домой. — Я хочу сейчас домой! Отпусти! — голос Антона зазвенел на всю палату. Арсения это начало уже подбешивать. Нервы сдавали. Он несильно шлёпнул ребёнка по попе — просто чтобы тот наконец обратил внимание и прекратил истерику. Антон удивлённо уставился на педиатра. Шлёпнул? Арсений? Тот самый Арсений, который всегда был таким ласковым? — Антон, мне не нравится твоё поведение, — голос Попова стал жёстче, в нём зазвучали металлические нотки. — Угомонись быстро и прополощи горло. По-хорошему. Ребёнок опустил голову. Арсений всегда разговаривал с ним мягко, по-доброму, терпеливо объяснял. А сейчас этот непривычно грубый голос прозвучал так, что стало немного страшно. Антон сглотнул и больше не спорил. С помощью врача он молча прополоскал горло, вышел из ванной и тихо сел на кровать, уставившись в свои коленки. Пальцы теребили край простыни. — Антон, прости, — Арсений присел рядом, голос снова стал прежним — уставшим, но тёплым. — Я не хотел повышать голос. Но ты же понимаешь: у меня есть другие пациенты, которым тоже нужна помощь. А я почти всё своё время трачу на уговоры с тобой. — Прости, — едва слышно сказал мальчик, не поднимая глаз. — Я не хотел. — Хорошо, Антон. — Попов погладил его по голове. — Сейчас быстро сделаем укольчик и пойдём спать. Завтра утром рано вставать. — А ты сходишь со мной кровь брать? — Антон наконец поднял взгляд, полный робкой надежды. — Схожу, Антон, не переживай. Как я могу бросить тебя одного? — Арсений чуть улыбнулся. Ребёнок кивнул и без лишних слов улёгся на живот. Уколы теперь не казались такими страшными — особенно когда рядом доктор, которому ты веришь. За своими мыслями Антон не заметил, как всё уже произошло. Только лёгкий укол, тёплые руки и тихое Арсениево «молодец». — Ну просто умничка, Тош. Радуешь меня, — сказал Попов, поправляя одеяло. — А теперь ложись и отдыхай. Завтра будет хороший день.

***

Антон проснулся от ласкового голоса: — Антош, просыпайся, — сказал Арсений и легонько стянул с мальчишки одеяло. — Нам нужно сейчас быстренько сдать анализы. Вставай. Ребёнок сел на кровати, сонно протирая глаза — взъерошенный, ещё не до конца проснувшийся. Вскоре Антон быстро умылся, и они вместе с врачом пошли к процедурному кабинету. Мальчик уже не боялся так сильно, как в первый раз, — осталось лишь лёгкое волнение, колючее и зыбкое. А вдруг попадётся злая медсестра? Хотя... Арсений наверняка сможет его защитить. — Проходи, Антон, — сказал Попов, открывая дверь в медицинский кабинет. В нос тут же ударил резкий, стерильный запах больницы — запах спирта и латекса, от которого у Антона свело ноздри. Ребёнок сел на кушетку и тут же отыскал глазами Арсения, который стоял неподалеку. Один взгляд на знакомую фигуру в белом халате — и стало чуть спокойнее. — Привет, как тебя зовут? — спросила молодая медсестра, затягивая жгут на детском плече. — Ан-нтон, — чуть заикаясь, произнёс мальчик. — Хорошо, Антон. Меня зовут Ангелина. Посжимай кулачок, пожалуйста. Антон послушно выполнил, сжал маленький кулачок и отвернулся, не в силах смотреть на тонкую иглу. Арсений тут же шагнул ближе, аккуратно перебирая кудряшки мальчика, придерживая его голову, словно укрывая от всего страшного. — Ммм, больно! — сказал ребёнок, дёрнувшись. — Тихо, Антон. Не шевели ручкой. Ещё чуть-чуть потерпеть осталось, — мягко, но твёрдо остановил его врач. Медсестра быстро, почти ювелирно взяла кровь, забинтовала тонкую детскую руку и отошла. — Ты большой молодец, Антон. Голова кружится? Тошнит? — Н-нет, вроде... — сказал мальчик неуверенно, прислушиваясь к себе. Вроде бы всё было хорошо, только немного болела голова. Арсений аккуратно взял руку ребёнка в свою, тепло и надёжно, поблагодарил медсестру и вышел из кабинета вместе со своим пациентом.

***

— Так, Антон. Поздравляю! — Арсений сиял, едва сдерживая улыбку. — Пришли результаты анализов, ты здоров. Собирай вещи. Мама скоро приедет. Антон почувствовал, как внутри разливается что-то тёплое. Он по маме соскучился жутко, до боли в груди, до ночных воспоминаний. Столько дней они не виделись! Маме не разрешили лечь в больницу — не хватало мест, а так как ребёнку исполнилось четыре года, лежать он мог один. Быстро собрав свои немногочисленные вещи, — мальчик поднял глаза на Арсения. В них блестели слёзы, но теперь другие, совсем не страшные. — Спасибо, Арсений. Ты самый добрый доктор! — сказал ребёнок и, не удержавшись, обнял врача, уткнувшись лицом прямо в живот. Арсений замер на секунду, а потом обнял мальчика в ответ. Что-то теплое разлилось с груди. — Пойдем, Антош, — тихо сказал он, чуть охрипшим голосом. — Мама скоро приедет.