Эпизод 1. Глава 3 «Три квадратных метра тишины»

Наконец дверь аудитории открылась, и на пороге появился преподаватель. В руках он держал стопку зачёток. — Внимание, — сказал он громко, и коридор мгновенно затих. — Результаты. Слушайте список. Он начал называть фамилии, и студенты подходили, получали свои зачётки. Кто-то радостно выдыхал, кто-то мрачнел. — Коваленко — пять. Лена взяла зачётку, улыбнулась. — Быков — четыре. Дима выдохнул с облегчением. — Соколов. Саша подошёл. Сердце колотилось где-то в горле. Преподаватель протянул ему зачётку, и Саша взял её дрожащими пальцами. Он открыл её, посмотрел на оценку. Три. Тройка. Он выдохнул так, будто до этого не дышал несколько минут. Тройка — значит зачёт. Он сдал. — Спасибо, — сказал он, отходя. Преподаватель продолжал называть фамилии. Саша вернулся к окну, и Соня посмотрела на него с тревогой. — Ну? — Тройка, — он показал зачётку. — Сдал. Она улыбнулась, но в её глазах всё ещё была тревога. Её ещё не назвали. Преподаватель называл фамилию за фамилией. Студенты подходили, получали зачётки, отходили. Коридор постепенно пустел. — Кузнецова. Соня сделала глубокий вдох и подошла к столу. Саша смотрел, как она берёт зачётку, открывает её. На её лице не отразилось ничего — ни радости, ни разочарования. Она просто кивнула, сказала «спасибо» и вернулась к нему. — Ну? — спросил Саша, чувствуя, как сердце колотится за неё. Соня посмотрела на него, и уголки её губ поползли вверх. — Пять, — сказала она. — Пятёрка. — Пятёрка — это хорошо, — выдохнул он. — Хорошо, — она убрала зачётку в рюкзак. — Мы сдали. — Мы сдали. Они стояли друг напротив друга, и весенний свет из окна падал на их лица. Саша чувствовал, как напряжение последних часов отпускает, и на его место приходит что-то другое. Лёгкость. Облегчение. И Соня рядом. — Ну что, — сказал он. — В парк? — В парк! — радостно ответила Соня. Они вышли из университета, и солнце ударило в глаза, ослепляя после полумрака коридоров. Воздух был свежим, прозрачным, пахло весной и свободой. — С ума сойти, — сказала Соня, щурясь. — Мы сдали. — Мы сдали, — повторил Саша. Она сделала шаг в сторону парка, но Саша не двинулся с места. Вместо этого он взял её за руку — крепко, без вопросительных интонаций — и потянул за собой в противоположную сторону. — Саш? — Соня удивилась, но не отстранилась. — Парк в другую сторону. Он ничего не ответил. Он просто вёл её, сжимая её ладонь в своей, быстрым шагом обходя угол здания. Соня шла следом, ничего не понимая, но и не сопротивляясь. Его молчание было странным — необычным, напряжённым. Она чувствовала, как его пальцы дрожат, хотя шаг был твёрдым. — Ты куда? — спросила она ещё раз, но он снова не ответил. Они обогнули корпус, прошли мимо мусорных баков, мимо старого тополя, который только начинал распускать почки. Саша свернул к неприметной железной двери сбоку здания — той самой, которую студенты использовали, чтобы курить или прятаться от преподавателей. Дверь была не заперта. Он толкнул её плечом, потянул Соню за собой, и они оказались внутри. Темно. Пахло пылью, старыми тряпками, чем-то металлическим. Единственный свет пробивался сквозь грязное окошко под потолком — тусклый, сероватый, но достаточный, чтобы различать силуэты. Подсобка. Место, где хранились старые парты, свёрнутые в рулоны плакаты, сломанные стулья и ведро с шваброй в углу. Дверь за ними закрылась с глухим щелчком. — Саша, что за… — начала Соня, но не договорила. Он развернул её, прижал спиной к холодной стене, и его рот накрыл её губы. Но не грубо. Не так, как могло показаться по его молчаливому рывку. Он целовал её глубоко, но медленно — так, будто хотел запомнить вкус каждого миллиметра её губ. Соня выдохнула ему в рот, и её руки сами обвили его шею. — Я так долго ждал, — прошептал он, отрываясь на секунду. Голос его дрожал. — Ты даже не представляешь, как долго. — Сколько? — спросила она, глядя в его блестящие в полумраке глаза. — Годами. — Он провёл большим пальцем по её нижней губе. — Каждую ночь. Каждый день. Каждый раз, когда ты смотрела на меня. Она притянула его за шею, поцеловала сама — мягко, но требовательно, языком скользнула по его губам, чувствуя, как он дрожит. — Тогда не теряй больше ни секунды, — прошептала она. Он провёл руками под её курткой, потом под футболкой — медленно, не торопясь, словно боялся спугнуть. Его ладони были горячими, чуть шершавыми, и когда они коснулись её голой кожи на животе, Соня выгнулась навстречу, по коже побежали мурашки. — Какая ты тёплая, — выдохнул он ей в шею, целуя ключицу. — Мягкая. Вся моя. Он стянул с неё куртку, потом футболку — медленно, помогая ей вытащить руки из рукавов. Соня стояла перед ним в одном белье, и тусклый свет из окна падал на её плечи, на кружево бюстгальтера, на тонкую талию. Саша смотрел на неё так, будто видел в первый раз. Его взгляд скользил по её телу, задерживаясь на каждом изгибе, и от этого взгляда у Сони подкашивались колени. — Ты красивая, — сказал он тихо. — Самая красивая. Я хочу запомнить каждую чёрточку. — Потом запомнишь, — выдохнула она, дёргая его за футболку. — Сначала сними. Он помог ей стянуть футболку, и Соня провела ладонями по его груди, по животу, чувствуя, как напряжены мышцы, как быстро бьётся сердце под её пальцами. Он снова поцеловал её — теперь нежно, почти трепетно, но в этом поцелуе было столько скрытого голода, что у Сони закружилась голова. Его руки скользнули к застёжке бюстгальтера, расстегнули её, и кружево упало на пол. Он отстранился, посмотрел на её грудь. Его зрачки расширились, дыхание стало глубже. — Боже, — прошептал он, проводя пальцами по её соскам. Те сразу затвердели, и Соня закусила губу. — Какие они… такие твёрдые уже. — Это ты виноват, — выдохнула она. Он наклонился, взял один сосок в рот — медленно, не спеша, обводя языком, втягивая, покусывая. Соня запрокинула голову, вцепившись в его волосы, и из её груди вырвался тихий, протяжный стон. — Саша… — Я здесь, — прошептал он, переходя на другую грудь. — Я никуда не уйду. Он ласкал её ртом и руками, и Соня чувствовала, как между ног становится влажно, как бельё намокает, как всё тело тянется к нему, просит большего. — Я хочу тебя, — прошептала она. — Пожалуйста. Он поднял голову, посмотрел ей в глаза. Его лицо было серьёзным. — Я тоже. — Он провёл рукой по её животу, спустился к джинсам. — Но я хочу видеть тебя всю. Можно? Вместо ответа она сама расстегнула пуговицу, стянула джинсы вместе с бельём, оставшись полностью обнажённой перед ним. В подсобке было прохладно, но ей было жарко. Кожа горела, низ живота пульсировал, и она чувствовала, как влага стекает по внутренней стороне бедра. Саша смотрел на неё. На её грудь, на тонкую талию, на тёмные волосы внизу живота, на блестящие влажные губы между ног. Он провёл пальцем по её бедру, поднял его, увидел, как она мокрая. — Смотри, — прошептал он, показывая ей свой палец, блестящий от её смазки. — Вся для меня. — Только для тебя, — выдохнула она. Он опустился перед ней на колени — прямо на грязный бетонный пол, не обращая внимания на пыль и холод. Его лицо оказалось прямо между её бёдер, и Соня вцепилась в его волосы, чувствуя его дыхание на самом чувствительном месте. — Саша… Он поцеловал её там. Медленно, нежно, языком провёл по влажным складкам, собирая её вкус. Соня застонала, сжимая его голову, прижимая ближе. — Ты такая мокрая, — прошептал он, отрываясь на секунду. — Такая сладкая. Я мог бы делать это вечно. — Не останавливайся, — выдохнула она. Он не остановился. Он лизал её медленно, глубоко, иногда входя внутрь языком, иногда задерживаясь на клиторе, обводя его круговыми движениями. Соня чувствовала, как внутри всё сжимается, как волна нарастает, но он отступал каждый раз, когда она была уже на грани. — Саша… пожалуйста… — простонала она. — Что, милая? — спросил он, поднимая голову. Его губы и подбородок блестели от неё. — Чего ты хочешь? — Тебя. Внутри. Он поднялся, стянул джинсы и бельё. Его член был твёрдым, напряжённым, с блестящей каплей на самом кончике. Соня облизала губы, глядя на него. — Хочешь? — спросил он, проведя пальцем по её щеке. — Очень. Он приподнял её, помог обхватить себя ногами, и она почувствовала, как его член упирается в её вход, горячий, скользкий от её же влаги. — Смотри на меня, — сказал он тихо. Она посмотрела ему в глаза. Он вошёл медленно. Так медленно, что Соня чувствовала каждый миллиметр, каждое движение, то, как он растягивает её, как заполняет. Она выдохнула, прикрыв глаза. — Не закрывай, — попросил он шёпотом. — Я хочу видеть твои глаза. Она открыла их. Он был совсем близко — его лицо в сантиметре от её, дыхание смешивалось с её дыханием. — Ты чувствуешь, как я внутри тебя? — спросил он, замирая. — Да, — выдохнула она. — Ты такой твёрдый. И горячий. — А ты такая мокрая. И тесная. — Он чуть двинулся, и она застонала. — Я чувствую, как ты сжимаешь меня. Как не хочешь отпускать. Он начал двигаться — плавно, глубоко, и каждое его движение отдавалось в ней дрожью. Соня обхватила его ногами, притягивая ближе, чувствуя, как он входит до конца, как их тела соединяются в самом тесном, самом интимном месте. — Саша, — прошептала она, вцепившись в его плечи. — Так хорошо… — Знаю, — выдохнул он, ускоряясь. — Ты такая красивая сейчас. Растрёпанная. Вся влажная. Моя. Он смотрел на неё, и в его глазах было что-то такое, от чего у Сони замирало сердце. Не только желание. Что-то большее. — Я люблю тебя, — сказал он тихо, продолжая двигаться. — Я так давно тебя люблю. У Сони защипало глаза. — Я тоже тебя люблю, — ответила она, и её голос дрогнул. Он поцеловал её — нежно... ...и ускорился. Ритм стал глубже, жёстче, но не грубо — нет, в каждом его движении была ласка, желание сделать ей хорошо, а не просто кончить самому. — Я сейчас, — прошептала она, чувствуя, как внутри всё сжимается. — Смотри на меня, — повторил он. — Не отводи глаз. Она смотрела. В его глаза, в которых отражался тусклый свет из окна. Чувствовала, как он внутри неё, как пульсирует, как они дышат. Она кончила первой — с тихим, протяжным стоном, выгибаясь дугой, сжимаясь вокруг него так сильно, что он замер на секунду, а потом продолжил, чувствуя, как её оргазм пульсирует вокруг него. — Саша… — выдохнула она, когда волна схлынула. — Подожди, — прошептал он, ускоряясь. — Ещё немного. Он вошёл в неё ещё несколько раз — глубоко, сильно — и кончил, уткнувшись лицом в её плечо, дрожа всем телом. Она чувствовала, как горячо внутри, как он пульсирует в ней, как их смешанные запахи — пота, секса, весны — заполняют тесную подсобку. Они стояли так, прижавшись друг к другу, тяжело дыша. Саша поднял голову, посмотрел на неё. Его лицо было расслабленным, счастливым. — Ты в порядке? — спросил он тихо. — Более чем, — ответила она, проводя пальцами по его спине. — Ты был таким нежным. — Я боялся сделать тебе больно, — признался он. — Но я так хотел тебя. Так долго. Она поцеловала его в уголок губ. — Ты сделал всё правильно. Он медленно вышел из неё, и Соня почувствовала, как его семя вытекает, стекает по бедру. Тепло, влажно. Саша заметил, провёл пальцем по её бедру, собирая белую жидкость, и поднёс палец к губам. — Ты мой вкус знаешь, — сказал он тихо. — Теперь и я твой знаю. Соня смотрела на него, чувствуя, как сердце замирает. — Ты ненормальный, — прошептала она, улыбаясь. — Твой ненормальный, — ответил он, притягивая её к себе. Они стояли в тишине, обнявшись, среди старых парт и пыльных плакатов. Весенний свет пробивался сквозь грязное окно, и Соне казалось, что ничего прекраснее этого момента в её жизни не было. Соня стояла, прижавшись спиной к холодной стене, и чувствовала, как Саша всё ещё держит её в своих руках. Её дыхание постепенно выравнивалось, сердце переставало колотиться так бешено, но внутри всё ещё пульсировало приятное, тянущее ощущение. — Нам нужно… — начала она, но голос сорвался, хриплый после того, что между ними было. — Знаю, — Саша отстранился, но не отпустил её. Он провёл большим пальцем по её щеке, стирая выступившую слезинку — откуда она взялась, Соня не поняла. Может, от напряжения, может, от счастья. — Ты как? — Хорошо, — она кивнула, чувствуя, как тепло разливается по телу. — Очень хорошо. Он поцеловал её в лоб — мягко, почти по-детски — и отошёл на шаг. Только тогда Соня заметила, в каком они состоянии. Её футболка валялась на полу, куртка рядом, бюстгальтер — в метре от них. Саша стоял перед ней с расстёгнутыми джинсами, его футболка была задрана, обнажая живот с дорожкой тёмных волос ниже пупка. И он был всё ещё возбуждён — она видела это, и от этого у неё снова всё сжалось внутри. — Отвернись, — сказала она, чувствуя, как лицо заливается краской. — Дай мне одеться. — С какой стати? — он усмехнулся, но всё же отвернулся, натягивая бельё и джинсы. — Я только что видел тебя всю. — Это не значит, что я хочу, чтобы ты смотрел, как я натягиваю мокрые трусы. — Мокрые — это моя работа, — бродил он через плечо, и Соня запустила в него своим носком. Он рассмеялся — тихо, счастливо, — и этот смех отозвался в её груди теплом. Соня быстро оделась, насколько это было возможно. Трусы действительно оказались влажными — от неё, от него, от того, что между ними только что произошло. Она поморщилась, натягивая их, но выбора не было. Джинсы застегнулись с трудом — пальцы дрожали. — Я готова, — сказала она, одёргивая футболку. Саша обернулся. Его одежда была в порядке — только волосы стояли дыбом, а губы припухли от поцелуев. — Твои волосы, — сказал он, подходя ближе. — Дай сюда. Он встал за её спиной, провёл пальцами по её волосам, собирая их в небрежный пучок. Его прикосновения были нежными, почти домашними, и Соня закрыла глаза, чувствуя, как он закалывает пряди. — Откуда ты умеешь это делать? — спросила она. — У меня сестра есть, — ответил он. — И я часто представлял, как поправляю твои волосы после… — После чего? — После того, как растрепал их в таком месте, как это. Она повернулась, посмотрела на него. В полумраке подсобки его глаза блестели — тёплые, чуть виноватые, бесконечно нежные. — Ты ненормальный, — повторила она, но это прозвучало как признание в любви. — Твой ненормальный, — ответил он, как уже говорил раньше. Она взяла его за руку, сжала пальцы. — Выходим? — Выходим. Он открыл дверь, и весенний свет ударил в глаза, ослепляя после полумрака. Соня зажмурилась, сделала шаг вперёд, чувствуя, как свежий воздух касается разгорячённого лица. И в ту же секунду она поняла, что они не одни. У стены, прямо напротив двери, стояли трое. Лена, Дима и Костя.