Эпизод 1. Глава 4 «Полный пиздец подкрался незаметно»

(Полный, беспросветный пиздец) — подумал про себя Саша Лена замерла первой — телефон в её руке давно погас, экран уставился в пол, но она даже не заметила. Её глаза были круглыми, ладонь прижата ко рту, и она выглядела так, будто пыталась удержать внутри себя всё, что только что услышала. Она не убежала, не кашлянула специально, не топнула ногой — она просто слушала, потому что Лена была той подругой, которая потом скажет «я волновалась, вдруг что-то случилось», хотя на самом деле ей просто было жутко интересно. Она уже заметила, что у Сони футболка наизнанку, ещё до того, как Соня это поняла. Дима сидел на корточках, прислонившись ухом к холодной стене, и улыбался. Он знал, что это неправильно. Он знал, что надо встать, отойти, сделать вид, что он ничего не слышит. Но Дима был тем другом, который всегда всё знал заранее. Он заметил, как Саша смотрит на Соню, ещё на первом курсе. Он видел, как они краснеют, когда их ставят за одну парту. Он делал ставки сам с собой — «через месяц», «через два», «на экзамене случится». И когда из-за двери донеслись те самые звуки, Дима не удивился. Он просто тихо сказал Лене: «Я же говорил». И никто не понял, что он имеет в виду — ни Костя, ни даже сама Лена. Костя просто стоял, открыв рот, и жевал булку. Он не перестал жевать, когда Дима замер у стены. И не перестал, когда Лена зашипела на него «тихо ты, идиот». У Кости вообще было такое лицо, будто мир состоит из булок и странных людей вокруг, а всё остальное — лишние детали. Он слышал всё, что доносилось из-за двери, но как-то не складывал звуки в понятную картину. Ну, зашли. Ну, пыльно. Ну, Соня кричала. Бывает. Он искренне не понимал, почему Лена так покраснела, а Дима так довольно ухмыляется. Они все трое замерли в неестественных позах, как статуи, которые только что двигались и вдруг остановились. И все трое смотрели на дверь, из которой только что вышли Саша и Соня. Тишина. Очень, очень громкая тишина. Первым пришёл в себя Костя. — Ну нихрена себе, — сказал Костя с каким-то трепетом в голосе, прожёвывая булку. — Я же говорил, что там не просто так! — Ты ничего не говорил, — прошептала Лена, не отрывая глаз от Сони. — Ты сказал: «Чё они так долго?» — Ну вот. Я же говорил. — продолжил Костя Дима медленно выпрямился, отряхнул колени и посмотрел на Сашу с выражением, которое трудно было назвать иначе, чем «глубокое уважение». — Саша, — сказал Дима. — Братан. — Не надо, — выдавил Саша, и его голос сел. — Нет, серьёзно. — Дима подошёл, хлопнул его по плечу. — Ты как вообще? Живой? — Дима, завали, — сказала Лена, но сама не могла сдержать улыбки. Она уже смотрела на Соню: на её растрёпанные волосы, на футболку наизнанку, на пятно на шее, которое точно не было комариным укусом. И внутри у Лены всё кипело от любопытства. — А чё такого? — вступился Костя, дожёвывая последний кусок. — Мы ж не специально. Мы за вами пошли, вы так резко свернули. А дверь тонкая. И вообще, я есть хотел, а вы… — Вы подслушивали, — сказала Соня, и её голос прозвучал тонко, почти пискляво. — Не подслушивали, — обиделся Костя. — Мы просто… находились рядом. Снаружи. И дверь очень тонкая. И тихо было... А вы не тихо...... — Кость, заткнись, — сказали Лена и Дима одновременно. Костя вздохнул, но заткнулся. Достал из кармана вторую булку — откуда она там взялась, никто не понял — и надкусил. Лена сделала шаг к Соне, взяла её за руки. Её глаза были полны сочувствия и плохо скрываемого веселья. Она сжала пальцы Сони не потому, что хотела утешить, а потому, что чувствовала — если не схватить за руки, Соня сейчас убежит и будет прятаться до конца жизни. — Сонь, — сказала Лена тихо. — Мы ничего такого не хотели. Правда. Мы просто… ну, услышали звуки. И подумали, может, помощь нужна. — Какая помощь!? — воскликнула Соня. — Ну, мало ли. Упали, ударились. — Лена отвела взгляд. — А потом поняли, что не упали. — Лена! — Соня ответила уже возмутительно. — Ладно-ладно! — Лена подняла руки. — Я молчу. Я просто рада за вас. — Я тоже рад, — вставил Дима. — Саш, ты красавчик. (Блять... какой же я далбаёб) — подумал Саша и закрыл лицо ладонями. — Убейте меня, — прошептал Саша. — Не, — сказал Костя с набитым ртом. — Ты только что, кажется, был на седьмом небе. Зачем тебя убивать? Соня почувствовала, как внутри смешиваются стыд, ужас, желание провалиться сквозь землю и — как ни странно — какое-то дурацкое, неконтролируемое облегчение. Они знали. И ничего страшного не случилось. Они просто стояли и улыбались, как идиоты. Дима между тем уже начал что-то шептать Саше на ухо — явно какое-то непристойное поздравление., потому что Саша покраснел ещё сильнее и оттолкнул его локтем. Но не сильно. Потому что Дима был тем другом, который устал смотреть, как два человека мучаются и делают вид, что между ними ничего нет. И сейчас он был счастлив — за Сашу, за Соню, за то, что наконец-то всё случилось. — Слушайте, — сказала Соня громко, выпрямляясь и стараясь придать голосу твёрдость. — То, что вы там услышали... — Мы ничего не слышали, — перебил Дима. — Вообще ничего, — добавила Лена. Она уже улыбалась во весь рот, но держалась — не лезла с расспросами, хотя внутри у неё всё кипело. — Кроме того, как Соня кричала «Саша» раза четыре, — уточнил Костя, прожёвывая булку. Лена и Дима уставились на Костю. — Что? — не понял Костя. — Это правда. Тишина. Соня закрыла лицо руками. Саша, кажется, перестал дышать. — Кость, — сказал Дима медленно. — Заткнись. Навсегда. — Но… — Навсегда. Костя вздохнул, но заткнулся. Откусил от булки ещё кусок и отвернулся, делая вид, что его всё это не касается. У Кости вообще была философия: если не вникать в чужие дела, то и в твои не влезут. Правда, это никогда не работало, потому что он влезал постоянно, просто не замечая этого. Лена сжала руки Сони. — Мы никому не скажем, — сказала Лена серьёзно. — Честно. Кость, если хоть слово кому… — Да что я, дурак, что ли? — обиделся Костя. — Я вообще не понял, что там было. — Ты только что сказал, что она кричала «Саша», — напомнил Дима. — А, ну да. Но я забыл уже. — Кость. — Что? — Ничего. Саша наконец убрал руки от лица. Он был красный — не розовый, а багровый, как после десяти кругов бега. Но он посмотрел на Соню, и в его глазах мелькнула та самая улыбка. — Ну, — сказал Саша. — Теперь все знают. — Не все, — поправила Соня. — Только Лена, Дима и Костя. А Костя — он через пять минут забудет. Дима усмехнулся, обнимая Сашу за плечи. — Долго вы ждали, — сказал Дима. — Могли бы и раньше. — Отвали, — буркнул Саша, оттолкнув Диму от себя. Соня посмотрела на своих друзей. На Лену, которая улыбалась и сжимала её руки — и которая уже придумала двадцать вопросов, но пока молчала из уважения. На Диму, который уже начал строить планы, как будет дразнить Сашу ближайший месяц. На Костю, который снова жевал булку и искренне не понимал, почему все такие красные. И поняла, что, наверное, это лучшие друзья, которые только могли у них быть. — Ладно, — сказала Соня громко. — Все заткнулись. Идём в парк. И никто ничего не обсуждает. Только... — Только мы с Соней отойдём на минуту. — перебил Саша. — Куда? — не понял Костя. — Домой. Переодеться, — сказала Соня, чувствуя, как щёки заливаются краской. — Мы же не в том состоянии, чтобы… ну. — Ждём вас у входа в парк, — сказала Лена, беря Костю под руку. — Только быстро. — Десять минут, — пообещал Саша.

{ближе к домам Саши и Сони}

Они разошлись в разные стороны. Саша свернул в свой подъезд — серая панельная девятиэтажка с облупившейся краской на дверях и вечно сломанным домофоном. Соня пошла дальше по улице — её дом был через три дома от Сашиного, такой же серый, такой же невзрачный, только с козырьком над подъездом, где любили собираться местные подростки. Соня поднялась на пятый этаж, открыла дверь своим ключом. В квартире было тихо и пусто — она жила одна. Скинула джинсы и футболку прямо на пол в прихожей, натянула чистые — лёгкие чёрные штаны и свободную кофту с длинным рукавом, которую любила за то, что в ней можно было спрятаться. Волосы распустила. Посмотрела на себя в зеркало. Щёки всё ещё горели... Когда она вышла из подъезда, Саша уже ждал её у лавочки — его дом был ближе к парку, поэтому он успел переодеться и прийти раньше. Он стоял, прислонившись к дереву, в чистой тёмной футболке и чёрных штанах, волосы влажные, чуть приглаженные. Они пошли к парку. Саша шёл рядом, не касаясь, но так близко, что Соня чувствовала тепло его плеча. Несколько раз он смотрел на неё, но она делала вид, что не замечает. — Слушай, — сказал он тихо, когда они проходили мимо детской площадки. — Про подсобку… — Не надо, — перебила Соня, чувствуя, как снова заливается краской. — Не сейчас. Потом. — Хорошо, — кивнул он. — Потом. У входа в парк их уже ждали. Лена сидела на скамейке, листая телефон. Дима стоял, прислонившись к фонарному столбу. Костя жевал булку — какую по счёту за сегодня, никто не считал. Лена посмотрела на Соню, заметила, что та сменила футболку, но ничего не сказала. Только улыбнулась уголком губ. — Ну что, пошли? — сказала Лена, поднимаясь со скамейки. — Пошли, — ответила Соня. Парк встретил их весенней зеленью и свежим ветром, который пах молодой травой и чем-то сладким — может, распускающимися почками, может, просто свободой после экзамена. Они шли по аллее впятером. Лена и Соня впереди, держась под руку. Саша и Дима чуть позади. Костя замыкал шествие, жуя третью булку — откуда он их доставал, оставалось загадкой. — Ну что, — нарушил тишину Дима. — Кто как сдал? Или будем делать вид, что экзамена не было? Лена обернулась, поправила очки. — Я на пять, — сказала Лена с гордостью, но без хвастовства. Лена всегда училась хорошо, и это было просто фактом — Второй вопрос знала, задачу решила с первого раза. Препод даже удивился. — Молодец, — сказала Соня искренне. — А ты? — спросила Лена. — Пять. Второй вопрос ответила, задачу может чуть закосячила, преподаватель слушал, хмурился, но в конце кивнул. Наверное, пожалел. — Всё равно молодец, — сказала Лена, сжимая её руку. — Главное — сдала. — А ты, Саш? — спросил Дима. Саша засунул руки в карманы, глядя под ноги. — Три. Еле-еле. Второй вопрос провалил, задачу решил кое-как. Но тройка — это тройка. — Тройка — это зачёт, — философски подметил Костя с набитым ртом. — А зачёт — это хорошо. — Ты-то сам как? — спросила Лена, поворачиваясь к нему. Костя прожевал, задумался на секунду, потом достал из кармана зачётку, раскрыл её, посмотрел, будто видел в первый раз. — Три, — сказал Костя. — Но преподаватель сказал: «Петров, вы меня удивили. Я ставил вам два, но вы ответили на один вопрос из трёх, а на второй я сам навёл вас на ответ, так что считайте, что повезло». — То есть ты еле наскрёб, — перевела Лена. — То есть я молодец, — поправил Костя. — Потому что мне повезло. А везение — это тоже талант. Дима рассмеялся, хлопнув его по спине.. — А ты, Дим? — спросила Соня. Дима улыбнулся — своей обычной уверенной улыбкой. — Четыре. Второй вопрос знал хорошо, задачу решил, но в одном месте ошибся в расчётах. Препод сказал: «Почти отлично, но не дотянули». — Четыре — это тоже хорошо, — сказала Лена. — Не спорю, — Дима пожал плечами. — Но мог бы и на пять. — Всегда мог бы, — усмехнулся Саша. — Но ленишься. — Не ленюсь, — возразил Дима. — Экономлю энергию Костя зачем-то кивнул, хотя вряд ли понял, о чём речь. Они вышли на центральную аллею, где старушки кормили голубей, а дети запускали мыльные пузыри. Ветер подхватывал их, кружил в воздухе, и один лопнул прямо перед лицом Сони. Она зажмурилась, а когда открыла глаза — увидела, что Саша смотрит на неё. Не так, как на друзей. А так, будто они всё ещё были в той подсобке. Она отвела взгляд, чувствуя, как щёки заливаются теплом. — Ладно, — сказала Лена, останавливаясь. — Все сдали. Все молодцы. Что дальше? — Есть хочу, — сказал Костя. — Ты всегда хочешь есть, — заметил Дима. — И что? Это не отменяет моего желания. — Может, в фаст-фуд? — предложил Саша. — Недалеко тут, за мостом. — А после? — спросила Соня. Дима задумался, потом щёлкнул пальцами. — А после — на заброшку. Ту самую, про которую я рассказывал. Бункер подземный. — сказал Дима — Какой бункер? — не поняла Лена. — Ну, за городом. Говорят, раньше там склад был, потом бросили. Коррозия, обвалы, тишина. — Дима понизил голос для драматического эффекта. — Можно полазить, посмотреть. Приключение. — объяснил Дима — Туда два часа идти, — сказал Саша. — И что? Весна, тепло. Не помрём. — сказал Дима — А если обвалится? — спросила Лена с сомнением. — Не обвалится, — уверенно сказал Костя, который понятия не имел, о чём говорит. — Я вон лёгкий. — Ты не лёгкий, — сказал Дима. — Ты просто жрёшь и не толстеешь. Это разные вещи. — Всё равно. — Костя сказал с легкой обидой. Соня посмотрела на Сашу. Он пожал плечами — мол, я не против. — Ладно, — сказала Соня. — Сначала фаст-фуд, потом бункер. — Ура! — сказал Костя и достал очередную булку — уже пятую по счёту. — Кость, мы сейчас есть будем, — сказала Лена. — А это на десерт. — продолжил тот Они пошли к выходу из парка, и Соня чувствовала, как солнце греет спину, а внутри всё ещё пульсирует что-то тёплое и невысказанное. Она шла рядом с Леной, но думала о Саше. О том, как он смотрел на неё. О том, что будет дальше.

{уже в фаст-фуде, уже поели}

Фаст-фуд опустел. За окном уже темнело — весенний день клонился к вечеру, и последние лучи солнца золотили крыши домов. — Ну что, по домам? — спросил Дима, поднимаясь из-за стола. — Встречаемся через час у старого моста. — Зачем? — не понял Костя, который доедал последний картофель фри, хотя все уже закончили десять минут назад. — Чтобы на великах до бункера доехать, забыл? — Лена закатила глаза. — А, да. — Костя кивнул. — Тогда я быстрее побегу, у меня велосипед в подвале, ещё достать надо. — Ты вообще на чём поедешь? — спросила Соня. — У тебя же нет велика. — У Кости есть, — ответил за него Дима. — Страшный такой, розовый, с корзинкой. Его мамин. — Не страшный, — обиделся Костя. — Практичный. И корзинка удобная — булки класть. Лена вздохнула. — Ладно, расходимся. Через час у моста. Они разошлись в разные стороны — кто-то пошёл через дворы, кто-то вдоль проспекта, кто-то, как Костя, побежал, потому что «вдруг не успею перекусить перед поездкой». Через час они снова встретились у старого моста. У каждого был свой велосипед: у Димы — чёрный, агрессивный, с наклейками и мощным фонарём на руле; у Лены — аккуратный белый с корзинкой и звоночком; у Саши — старый горный, тёмно-зелёный, облепленный засохшей грязью и со скрипом на каждый оборот педалей; у Сони — её собственный, синий, не новый, но в хорошем состоянии, который она взяла в прошлом году и почти не гоняла; у Кости — тот самый, мамин, розовый, с широким седлом и плетёной корзинкой на руле, в которой уже лежала пачка чипсов. — А фонарики взяли? — спросил Дима. Все похлопали по карманам, по рюкзакам, проверили. — Есть, — сказал Саша, доставая мощный налобный фонарик. — У меня телефонный, — призналась Лена. — У меня тоже, — сказала Соня. — А у меня вот, — Костя достал старый советский фонарь с квадратной батарейкой. Он весил полкило и светил тускло-жёлтым, но зато выглядел внушительно. — Ты с ним доедешь? — спросил Дима с сомнением. — А чего ему сделается? — Костя сунул фонарь в корзинку к чипсам. — Полежит. — Ладно, — сказал Саша, садясь на велосипед. — Выезжаем. Они поехали, когда солнце уже коснулось горизонта. Сначала по городу — мимо спальных районов, гаражей и пустырей, где весенняя грязь ещё не просохла после талого снега. Колеса хрустели по гравию, где-то лаяли собаки, и в воздухе пахло весной. Потом они выехали за город, и дорога пошла через поле. Здесь уже совсем стемнело — небо над головой стало тёмно-синим, почти чёрным, и только узкая полоска заката ещё тлела на горизонте. Дима включил свой мощный фонарь — узкий луч выхватывал куски грунтовой дороги, усыпанной мелким камнем. Соня ехала следом за Сашей, стараясь не отставать. Сашин старый велосипед скрипел — на каждый оборот педалей отзывался жалобным металлическим стоном. — Он у тебя когда-нибудь замолкает? — крикнула Соня. — Нет! — крикнул Саша в ответ. — Это его способ общаться! — Поговорить ему не с кем больше?! — воскликнула Соня — Видимо, нет! — Ответил Саша Соня рассмеялась. Лена ехала позади всех, потому что её белый велосипед был самым медленным, а Костя на своём розовом чудовище то обгонял её, то отставал, то ехал рядом и пытался открыть чипсы одной рукой. — Кость, упадёшь! — крикнула Лена. — Не упаду! — ответил он, всё-таки открывая пачку. — Я профессионал! — Профессионал по поеданию чипсов на ходу! — И это тоже! Через сорок минут они въехали в лес. Дорога нырнула под кроны деревьев, и свет фонарей стал теряться в чёрных стволах. Стало темнее, холоднее, и воздух запах сыростью и прелыми листьями. — Жутковато, — сказала Соня тихо. — Не бойся, — ответил Саша, сбавляя скорость, чтобы поравняться с ней. — Я рядом. — Я не боюсь. — Врёшь. — А ты не умничай. Он усмехнулся, и в темноте она увидела его улыбку — белую полоску в сумерках. — Приехали, — сказал Дима, тормозя. Они остановились на опушке, спешились. Велосипеды прислонили к деревьям. Костя наконец доел чипсы, облизал пальцы и достал свой советский фонарь. — Работает? — спросила Лена с сомнением. Костя нажал на кнопку. Фонарь зажёгся тусклым жёлтым светом, гудя и потрескивая. — Работает, — гордо сказал он. — Ну, — Дима посветил мощным фонарём вперёд. — Пошли!