Эпизод 1. Глава 6 «То, о чём хотел Саша»

Соня умылась, натянула джинсы и ту самую серую кофту, в которой вчера переодевалась у него дома. Запах его шампуня выветрился, но что-то осталось — в воротнике, в рукавах. Она не стала переодеваться. Соня вышла из подъезда, щурясь от солнца — и замерла. На скамейке напротив её дома сидел Саша. Не в парке. Здесь. У неё под окнами. Сидел, сжимая в руках два бумажных стаканчика с кофе, и смотрел на её дверь. Увидел её — встал. — Привет, — сказал он. — Привет, — ответила она, подходя ближе. — Ты сказал — в парке. — Передумал. — Он пожал плечами. — Решил, что хочу встретить тебя здесь. У твоего дома. — Почему? — Потому что так захотел, — сказал он. Соня усмехнулась, но внутри у неё всё сжалось — от нежности, от того, что он стоял здесь, на этой старой скамейке, с её любимым кофе, и смотрел на неё так, будто она была единственным человеком на земле. — Держи, — он протянул ей стаканчик. — Твой, с сиропом. — Откуда ты знаешь, какой я люблю? — Ты мне говорила. Полгода назад. Ты думала, я не запомнил?) Она взяла кофе, пальцы коснулись его пальцев. Искра. Как всегда, когда они прикасались. Они сели на скамейку. Рядом. Близко. — Слушай, — начал Саша. — Я сегодня не спал. — Я тоже, — ответила Соня. — Всё думала. — О чём? — О нас. О том, что мы уже год вместе. А кажется — вечность. И вчера в бункере я поняла одну вещь. — Какую? — Что я не хочу больше ночевать в разных домах. Саша замер с стаканчиком в руке. Она смотрела на него прямо, не отводя глаз. Год отношений. Год поцелуев, ссор, примирений, ночей у него или у неё, когда они всё равно просыпались порознь. Год, который привёл их сюда — на эту скамейку, в это утро, к этому разговору. — Ты серьёзно? — спросил он. — Серьёзно. Он поставил кофе на скамейку. Повернулся к ней. Его глаза были тёмными и блестящими. — Я хотел тебе это предложить, — сказал он. — Вчера, после бункера. Но испугался. — Чего? — Что ты скажешь «рано». — А сейчас? — Сейчас всё равно страшно. — Он усмехнулся. — Но я люблю тебя. И хочу, чтобы ты была рядом. Не на час, не на ночь. А всегда. Она не ответила словами. Вместо этого она поставила свой кофе, взяла его лицо в ладони и поцеловала. Не так, как вчера в подсобке. Не жадно, не отчаянно. А так, как целуют человека, с которым прожили уже тысячу жизней и собираются прожить ещё столько же. Она целовала его долго, чувствуя, как его руки обнимают её за талию, притягивают ближе. Как он отвечает — уверенно, нежно, будто они уже сто лет живут вместе и знают друг друга наизусть. Когда они отстранились, чтобы вдохнуть, Саша вдруг наклонился к её шее и прикусил кожу — чувствительно, но не больно. — Ты чего? — удивилась Соня. Он не ответил. Он целовал её шею — горячо, влажно, оставляя след. Соня замерла, чувствуя, как по телу разливается тепло. Они были вместе год, но каждый раз, когда он так делал, у неё подкашивались колени. — Саша… мы на улице… люди… — Пусть смотрят, — прошептал он ей в кожу. Она не стала возражать. Она обвила руками его шею, притянула ближе и тоже нашла губами его шею — там, где бьётся пульс. Поцеловала. Потом ещё раз. Потом прикусила. Он выдохнул, и она почувствовала, как его руки сжали её талию. Они сидели на скамейке напротив её подъезда, обнявшись, и ставили друг другу засосы — как влюблённые, которые уже год вместе, но всё равно не могут насмотреться, надышаться, нацеловаться. Мимо прошла старушка с авоськой, покосилась, но ничего не сказала. Где-то лаяла собака. Солнце светило прямо в лицо. — Теперь у меня отметина, — сказал Саша, когда она отстранилась. — У меня тоже, — ответила Соня, проводя пальцами по своей шее. — Чтобы все видели, — сказал он. — Чтобы знали, что ты мой. — А ты моя. Они посмотрели друг на друга. Счастливые, с красными пятнами на шеях, с остывшим кофе в стаканчиках. — Так что насчёт съехаться? — спросил он. — Да, — сказала она. — Давай. — Ко мне или к тебе? — К тебе, — не раздумывая, ответила Соня. — У тебя посудомойка. — Серьёзно? Из-за посудомойки? — И ванна нормальная. И соседи тихие. И ты там уже живёшь. Мне лень перетаскивать тебя ко мне. Он рассмеялся. — А если мы разругаемся? Куда я пойду? — Никуда, — сказала она. — Будешь спать на балконе. — На балконе холодно. — Тогда на коврике в прихожей. Он засмеялся громче, притянул её к себе, поцеловал в макушку. — Ты уверена? — спросил он тихо. — Уверена, — ответила она. — Я никогда не была так уверена. Он встал, протянул ей руку. — Тогда пошли. — Куда? — Ко мне. Собирать твои вещи. — Прямо сейчас? — Прямо сейчас. Она взяла его руку, и они пошли — сначала к её подъезду, за рюкзаком, потом через три дома — к нему. В его квартиру. В их квартиру. Квартира Саши встретила их тишиной и утренним солнцем, которое пробивалось сквозь тонкие занавески. Соня прошла внутрь, огляделась — знакомое пространство, но теперь оно казалось другим. Её. Она скинула кроссовки, поставила рюкзак в прихожей и достала Фросю — плюшевого зайца с оторванным ухом. — Знакомься, — сказала она, протягивая зайца Саше. — Это Фрося. Она будет жить на кровати. — А если я на неё лягу? — спросил Саша. — Не ляжешь. Она маленькая. — А если случайно? — Тогда будешь спать на балконе. Он усмехнулся, взял зайца, посадил на подушку. — Пусть живёт. Соня прошла в его комнату — теперь их комнату — и открыла шкаф. — Ты освободил мне половину? — Да. — Он кивнул на пустующие вешалки и полки. — Верхние ящики твои. — А нижние? — Мои. — Справедливо. Она начала раскладывать вещи — джинсы к джинсам, футболки к футболкам, кофты отдельно. Саша стоял в дверях, наблюдал. — Ты так и будешь стоять? — спросила она, не оборачиваясь. — Буду. Мне нравится смотреть. — На что? — На то, как ты заполняешь мой шкаф. Она обернулась, усмехнулась. — Твой шкаф? Уже наш. — Наш, — поправился он. Она разложила остатки — косметику на комод, книги на полку, Фросю в изголовье кровати. Потом прошла в ванную, поставила свою зубную щётку в стакан к его, повесила своё полотенце рядом с его. — Теперь тут две щётки, — сказала она, выглядывая из-за двери. — И два полотенца. — И два шампуня. — Твой пахнет лучше, — сказал Саша, заглядывая в ванную. — Бери мой. Я куплю новый. — Нет, я свой люблю. — Тогда будем мыться разными. Они посмотрели друг на друга в зеркало. Двое. В одной ванной. В одной квартире. — Странно, — сказала Соня. — Хорошо странно, — поправил Саша. Он поцеловал её в макушку, и они пошли на кухню — завтракать. Они сидели за маленьким кухонным столом, ели яичницу, которую Саша наконец научился жарить без подгоревших краёв, и пили чай. Фрося сидела на подоконнике и смотрела на них стеклянными глазами. — Слушай, — сказал Саша, жуя. — А что мы скажем Лене? И Диме? И Косте? — Правду, — пожала плечами Соня. — Что съезжаемся. — А они не скажут, что мы сумасшедшие? — Скажут. — Она усмехнулась. — Но они и так это знают. Он хотел что-то ответить, но в этот момент телефон Сони завибрировал. Потом телефон Саши. Потом снова Сони. — Чего это они? — удивилась Соня, беря телефон. Телефон Саши тоже не умолкал — сообщения сыпались одно за другим. Соня открыла общую группу, где были Лена, Дима, Костя и они с Сашей. Лена: Всем привет. Кому снился кошмар про бункер? Дима: Мне. Костя: И мне. Костя: Я проснулся в холодном поту. У меня даже чипсы не лезли. Лена: Кость, это серьёзно. Костя: А я серьёзно. Чипсы не лезли. Я испугался. Соня подняла глаза на Сашу. Он тоже читал. — Мне снилось, — сказала она тихо. — Те же шаги. Тот же коридор. Я бежала, а он — за мной. — Мне тоже, — сказал Саша. — Только я бежал за тобой. И не мог догнать. Они посмотрели друг на друга. Лена: Я шла по тоннелю, и кто-то дышал мне в спину. Я обернулась — никого. Но дыхание было. Дима: А мне снилось, что мы все там, в том зале с колоннами. И свет погас. И мы разбежались в разные стороны. А потом я проснулся. Костя: А мне снилось, что я жую булку, а она бесконечная. Это было хорошо. А потом появились шаги. И булка кончилась. Это было ужасно. Лена: Кость, ты ненормальный. Костя: Я знаю. Соня взяла телефон, написала: Соня: Мне тоже снились шаги. И темнота. И я не могла найти выход. Саша: Мне тоже. Я бежал за Соней и не мог догнать. Лена: Это не просто совпадение. Дима: Что, думаешь, в том бункере правда что-то есть? Лена: Не знаю. Но я больше туда не пойду. Костя: Я тоже. Чипсы дороже. Костя: Хотя если там найдутся чипсы — пойду. Лена: Кость. Костя: Что? Я же сказал — чипсы дороже. Соня отложила телефон, посмотрела на Сашу. — Ты веришь в это? — спросила она. — В то, что бункер нам снится? — Не знаю, — ответил он. — Но то, что снится всем одновременно — это странно. — Может, мы просто накрутили себя? — Может. — Он взял её за руку. — Но я рад, что ты здесь. — Где — здесь? — В этой квартире. За этим столом. Рядом со мной. Она сжала его пальцы. — Я тоже рада. Телефон снова завибрировал. Лена: Ладно, хватит про кошмары. Соня, ты где? Соня усмехнулась, набрала ответ: Соня: У Саши. Лена: Опять? Ты там живёшь уже, что ли? Соня посмотрела на Сашу. Он кивнул. Соня: Вообще-то да. Пауза. Несколько секунд тишины в группе. Дима: Чего? Костя: То есть как — живёшь? Лена: СОНЯ Соня: Мы съезжаемся. Лена: ВЫ СЪЕЗЖАЕТЕСЬ? Соня: Да. Костя: А у вас разве не было? Я думал, вы уже давно вместе живёте. Лена: Кость, заткнись. Костя: А чё я такого сказал? Дима: Саша, ты там? Саша: Здесь. Дима: Поздравляю, братан. Саша: Спасибо. Лена: Я не верю. Вы серьёзно? Соня: Серьёзно. Лена: Когда переезд? Соня: Уже. Лена: УЖЕ? Соня: Лен, не кричи. Лена: Я НЕ КРИЧУ, ЭТО КАПС Костя: А можно я приду посмотреть? Лена: КОСТЯ Костя: Что? Я хочу увидеть Фросю. Соня: Откуда ты знаешь про Фросю? Костя: Ты в прошлом году рассказывала. Про зайца с оторванным ухом. Я запомнил. Соня улыбнулась. Соня: Приходи. Только предупреди. Костя: Ура. Лена: Мы все придём. С проверкой. Соня: Какой проверкой? Лена: Проверим, не убил ли тебя Саша. Саша: Я не убивал. Лена: Это ты сейчас говоришь. Дима: Лен, отстань от них. Лена: Я отстану, когда увижу своими глазами. Костя: А я увижу Фросю. Соня: Фрося будет вас ждать. Она отложила телефон, посмотрела на Сашу. — Ну вот, — сказала она. — Теперь все знают. — Все знают, — согласился он. — И скоро придут с проверкой. — Ты боишься? — Чего? — Что они скажут. — Нет. — Он усмехнулся. — Я боюсь, что Костя съест все наши запасы. — А у нас есть запасы? — Пельмени. И чипсы. — Чипсы он съест точно. Они засмеялись, и кошмары про бункер отошли на второй план — потому что здесь, в этой маленькой квартире, было светло, тепло и пахло яичницей. И это был их дом.