Эпизод 1. Глава 5 «Ты это... слышал...?»

В земле была видна дыра, нет, дырища! Огромная... Когда-то это был вход — бетонные плиты, обломанные края, ржавые перила, уходящие вниз, в темноту. Пахло сыростью, плесенью и чем-то металлическим. В сумерках этот вход казался бездонным — чёрная пасть, идущая неизвестно куда. — Говорят, — сказал Дима, понижая голос, — этот бункер уходит в глубину на сорок километров. Целый комплекс. Тоннели, залы, отверстия. Его строили ещё при Советском Союзе, потом забросили. Никто до конца не исследовал. — Сорок километров? — переспросила Лена с сомнением. — Это ж сколько пиздовать? — Два дня, если по главному тоннелю. А если по развилкам — можно вообще заблудиться. — ответил Дима — Заблудиться? — Костя перестал жевать. — Это как? — Ну, потеряться. Не найти выход. — А фонарики? — спросила Соня. — А фонарики сядут, — пожал плечами Дима. — Но мы ж недалеко. Просто пройдем, и обратно. — А если заблудиться? — спросила Лена. — Да не заблудишься, — уверенно пукнул Костя. Соня посмотрела на Сашу. Он смотрел на чёрный провал входа, и в его глазах отражался свет фонаря. — Ну что, — сказал Дима. — Кто первый? — Я, — сказал Костя и полез вниз, даже не посветив себе под ноги, сжимая в одной руке фонарь, а в другой — недоеденную пачку чипсов. — Кость, там пропасть может быть! — крикнула Лена. — Есть? — донеслось снизу. — Нету. Нормально. ИДИТЕ. — Ладно, — Дима шагнул к входу. — Пошли. Только держитесь рядом. Семь километров в глубину — не шутка. Они спустились... Бункер встретил их холодом. Сразу, как только они спустились по ржавым перилам, воздух изменился — стал плотным, сырым, пахнущим бетоном, железом и чем-то ещё, чему Соня не могла подобрать названия. Может, самой землёй. Может, тем, что здесь давно никто не ходил. Лучи фонарей заметались по стенам, выхватывая из темноты то кусок облупившейся краски, то ржавую трубу под потолком, то чью-то надпись, выцарапанную на бетоне много лет назад. «Здесь был Вася 1987». — Классно тут, — сказал Костя, и его голос гулко отразился от стен. Он уже достал новую пачку чипсов и шуршал ей. — Реально подземный бункер. — Или склад, — поправила Лена. — Ты сам сказал. — Одно другому не мешает. — ответил Костя. Дима пошёл вперёд, освещая дорогу своим мощным фонарём. — Сорок километров в глубину, — повторил Дима, словно смакуя цифру. — Это ж сколько комнат, залов, тоннелей. Говорят, тут даже подземный госпиталь был. — Госпиталь? — Лена передёрнула плечами. — Ещё не хватало. — А что такого? — Костя прожевал чипс. — Больницы — это же просто здания. — Подземные больницы с трупами? — тревожно сказала Лена — Ну, трупы — это уже не больница, это морг, — философски заметил Костя. — А морги — это отдельная история. — Кость, ты меня пугаешь, — сказала Соня. — Я сам себя пугаю, — признался Костя, но жевать не перестал. Они шли по главному тоннелю — широкому, с высоким арочным потолком, который терялся в темноте. Стены были покрыты трещинами, кое-где виднелись пятна плесени. Пол — бетонный, неровный, с выбоинами и лужами, в которых отражались их фонарики. Саша держался рядом с Соней — не вплотную, но достаточно близко, чтобы она чувствовала его тепло. Их руки иногда касались, и Соня не отдёргивала. — Страшно? — спросил Саша тихо. — Нет, — ответила Соня так же тихо. — Врёшь. — А ты проверь. Саша усмехнулся, и в свете фонаря она увидела его улыбку. Они прошли метров триста. Тоннель начал постепенно сужаться, потолок опускаться. Стены стали ближе, и их шаги зазвучали иначе — глуше, тяжелее. — Смотрите, — сказала Лена, освещая стену. Там была дверь. Огромная, металлическая, покрытая толстым слоем ржавчины. Ручка — массивное кольцо, почти не поддающееся. — Открываем? — спросил Дима. — А что там? — спросила Соня. — Узнаем, — сказал Костя и дёрнул за ручку. Дверь со скрипом поддалась — звук был такой, будто заскрипел сам бункер. За ней оказалась небольшая комната — пустая, с голыми бетонными стенами и парой сломанных стульев в углу. — Склад, — разочарованно сказал Дима. — Или комната охраны. — А я думал, сокровища, — вздохнул Костя. — Какие сокровища в заброшенном бункере? — Ну, не знаю. Ящики с золотом. Или мумии. — Кость, ты смотрел слишком много фильмов, — сказала Лена. — А ты слишком мало. Они пошли дальше. Тоннель снова расширился, и впереди показалось что-то большое — огромный зал, метров двадцать в высоту, с колоннами, поддерживающими потолок. — Ничего себе, — выдохнула Соня, задрав голову. Их фонарики почти не пробивали эту тьму — лучи терялись где-то вверху, не достигая потолка. Зал казался бесконечным — чёрная пустота, в которой их голоса звучали неестественно громко. — Здесь раньше что-то хранили, — сказал Дима, водя фонарём по стенам. — Видите стеллажи? Действительно, вдоль стен стояли металлические стеллажи — пустые, ржавые, некоторые повалены. Пол был усеян обломками бетона, битым стеклом и кусками арматуры. — Как в фильме ужасов, — сказала Лена, поёживаясь. — Не каркай, — ответил Костя. Они прошли зал насквозь и снова углубились в тоннель. Счётчик в голове у Сони показывал уже около шести километров. Воздух стал ещё тяжелее, ещё сырее. Где-то капала вода — мерно, как метроном, и этот звук начинал действовать на нервы. — Может, повернём? — предложила Лена. — Глубоко уже. — Ещё немного, — сказал Дима. — Там вроде ответвление интересное, я на карте видел. — На какой карте? — удивился Саша. — Ну, в интернете. Люди выкладывали. — ответил Дима — Люди выкладывали карту заброшенного бункера? — переспросила Соня. — Ага. Один сталкер. — ответил Дима — Ты серьёзно? — спросила Соня — А что? Нормальное хобби. — сказал Дима Они свернули в боковой тоннель — более узкий, с низким потолком. Пришлось идти друг за другом: Дима впереди, за ним Лена, потом Соня, потом Саша, а Костя замыкал. И тут Соня услышала это. Треск. Сзади. Она резко обернулась, но никого не увидела. Только темноту, которую фонарик не пробивал. — Вы слышали? — спросила Соня шёпотом. Все остановились. — Что? — спросил Дима. — Треск. Как будто… гравий кто-то пересыпает. Или шаги. — начала волноваться Соня — Может, Костя чипсы жуёт, — предположила Лена. — Я уже доел, — сказал Костя. — И вообще, я впереди всех. Они посветили назад. Костя стоял с пустой пачкой в руках, позади него — только темнота. — Может, крысы? — предположил Саша. — Крысы так не топают, — сказала Соня. Она чувствовала, как внутри нарастает неприятное, липкое ощущение. Как будто за ними следили. Как будто кто-то стоял в темноте и смотрел. — Пошли дальше, — сказал Дима, но голос его потерял прежнюю уверенность. — Быстрее. Они ускорили шаг. Тоннель петлял, и Соне казалось, что они ходят по кругу. Стены были одинаковыми — бетон, трещины, ржавые трубы. Капающая вода. И звук — тот самый треск, который теперь слышался то справа, то слева, то снова сзади. — Нам точно не кажется? — спросила Лена, и в её голосе слышалось то, что она пыталась скрыть: страх. — Не кажется, — сказал Саша. Он шёл теперь вплотную к Соне, и она чувствовала, как он напряжён. — Дима, может, повернём? — попросила Соня. — Сейчас, — ответил Дима, но не остановился. — Ещё немного, там должен быть выход наверх. Я запомнил. — Ты запомнил? — переспросил Костя. — В темноте? В бункере, где семь километров тоннелей? — А что такого? У меня память хорошая. — сказал Дима — У тебя память хорошая, но ты забыл, где ключи от дома оставил вчера. — сказал Костя — Это другое. — сказал Дима Сзади снова раздался треск. Теперь ближе. Костя резко обернулся, посветил своим тусклым советским фонарём. — Никого, — сказал он. — Но мне кажется, или там что-то движется? — Не надо так говорить, — сказала Лена. — А что говорить? — спросил Костя — Ничего не говорить. — сказала Лена — Я могу молчать, — сказал Костя. — Но если я замолчу, вы услышите эти звуки ещё лучше. — Кость, молчи, — хором сказали все четверо. Он замолчал. И они действительно услышали эти звуки лучше. Шаги. Медленные, тяжёлые. Кто-то шёл за ними. Не отставал, не приближался — просто шёл, повторяя их маршрут. — Дима, — сказал Саша. — Давай обратно. Серьёзно. Дима остановился, посветил фонарём вперёд, потом назад. — Там развилка была метров восемьсот назад, — сказал он. — Мы могли свернуть не туда. — Так пошли назад! — почти взмолилась Лена. Они развернулись и пошли обратно. Быстро, почти бегом, но не срываясь — потому что в темноте легко было споткнуться об арматуру или провалиться в дыру в полу. Соня чувствовала, как сердце колотится где-то в горле. Саша взял её за руку — не спрашивая, просто сжал ладонь, и она ответила. — Светит кто-нибудь под ноги? — спросил Костя сзади. — Я тут чуть не упал. — Свети, — сказал Дима. — И не отставай. — Я не отстаю. Это они от меня отстают, — Костя ускорился Они вышли к развилке — той самой, где свернули в боковой тоннель. Дима посветил в обе стороны. — Сюда, — сказал Дима, выбирая левый коридор. — Точно? — спросила Соня. — Точно. Я помню ржавую трубу над входом. — продолжил Дима — Все трубы здесь ржавые, — заметил Саша. — Эта ржавее. — ответил Дима Они пошли по левому тоннелю. Шаги сзади не прекращались — теперь они звучали громче, словно тот, кто шёл за ними, перестал скрываться. — Может, это эхо? — предположила Лена, но в её голосе не было уверенности. — У эхо другой звук, — сказал Костя. — Это точно шаги. — Кость, ты не помогаешь. - сказала Лена — Я помогаю. Я говорю правду. — сказанул Костя — Правда иногда не нужна. — объяснила Лена — Нужна. Чтобы знать, от чего убегать. — продолжил Костя настаивая на своём. Соня почувствовала, как рука Саши сжала её ладонь сильнее. — Всё будет нормально, — сказал Саша тихо, так, чтобы слышала только она. — Откуда ты знаешь? — спросила Соня — Потому что я рядом. — ответил Саша Они вышли в тот самый огромный зал с колоннами. Теперь он казался ещё больше, ещё темнее, и их фонарики почти ничего не освещали. — Быстрее, — сказал Дима и перешёл на бег. Они побежали. Через зал, мимо поваленных стеллажей и куч бетонных обломков, к выходу — узкому проёму в стене, который вёл к главному тоннелю. Сзади шаги тоже ускорились. Соня бежала, не глядя под ноги, только вперёд, на свет фонаря Димы. Саша не отпускал её руку. Лена тяжело дышала за спиной. Костя что-то кричал, но слов нельзя было разобрать. Они влетели в главный тоннель и побежали к выходу. Соня узнала стены — здесь они проходили час назад. Ещё немного, ещё метров двести. Шаги сзади стихли. Или Соне показалось? Она не оборачивалась. — Вижу свет! — крикнул Дима. Впереди показался серый прямоугольник — вход в бункер, за которым было вечернее небо. Они выскочили наружу, тяжело дыша, опираясь на колени. Соня обернулась. Вход зиял чёрной дырой. Никого. — Вы это видели? — спросила Лена, хватая ртом воздух. — Видели, — ответил Саша. Он всё ещё держал Соню за руку. — Что это было? — Не знаю, — сказал Дима, вытирая пот со лба. — Но в интернете никто не писал про шаги. — Может, потому что те, кто их слышал, не вернулись, — изрёк Костя. — Кость! — закричали все четверо. — Что? Я же правду говорю. — продолжил на своём — Правду иногда нужно молчать, дебил! — сказала Лена Костя вздохнул, достал из рюкзака булку и надкусил. Соня посмотрела на Сашу. В свете фонарей его лицо было бледным, но глаза смотрели спокойно. — Живы, — сказал Саша. — Живы, — ответила Соня. — Это главное. Она кивнула, чувствуя, как напряжение постепенно отпускает. — Поехали отсюда, — сказала Лена, направляясь к велосипедам. — Я больше никогда не пойду в этот бункер. — Я тоже, — сказал Костя с набитым ртом. — Чипсы закончились. Они сели на велосипеды и поехали обратно — через лес, через поле, в сторону города. В темноте, под звёздами. Соня ехала последней, и ей всё время казалось, что кто-то смотрит ей в спину из чёрного провала бункера. Но она не оборачивалась. В город въехали, когда на часах было уже за полночь. Улицы опустели, фонари горели тускло-жёлтым, и их свет падал на мокрый после вечерней росы асфальт. У моста остановились. — Ладно, — сказал Дима, вытирая лицо рукавом. — Вроде все живы. — Вроде, — уточнила Лена. — Скажи спасибо, что не пришлось вызывать МЧС. — А могли бы, — мечтательно протянул Костя. — Приехали бы спасатели, фонарики, каски… — Кость, мы сами туда полезли, — напомнила Соня. — И что? Спасатели не смотрят, кто виноват. Они спасают. Это их работа. Лена закатила глаза. — Ладно, мы поехали, — сказала она, поправляя очки. — А то у меня мама волнуется. — У тебя мама вообще не знает, что ты в бункер полезла, — заметил Дима. — Вот и не узнает. Пока. Они разъехались. Дима свернул налево, Лена направо. Костя поехал прямо, пожевав на прощание булкой и крикнув: «Спокойной ночи, не бойтесь бункерных монстров!» Соня и Саша остались вдвоём. Они поехали рядом — медленно, потому что сил уже не было. Их дома были рядом: сначала Сашин, потом через три дома — Сонин. — Ты как? — спросил он, когда они остановились у его подъезда. — Устала, — честно сказала она. — И всё ещё страшно немного. — Пройдёт. — Думаешь? — Знаю. Он посмотрел на неё. В свете уличного фонаря его лицо казалось уставшим, но спокойным. Глаза — тёплыми. — Доброй ночи, Сонь, — сказал он. — Доброй ночи, Саш. Он хотел что-то добавить — она видела, как он открыл рот, — но передумал. Просто кивнул, пристегнул велосипед к перилам и скрылся в подъезде. Соня проехала ещё три дома, закатила велосипед в подъезд, поднялась на пятый этаж. Руки дрожали — то ли от холода, то ли от того, что всё ещё не отпускало. Она открыла дверь, зашла в тёмную квартиру. Тишина. Родители не вернулись — и слава богу, не нужно было ничего объяснять. Соня скинула куртку, кроссовки, штаны — прямо на пол в прихожей. Кофту снимать не стала. Она прошла на кухню, выпила стакан воды, посмотрела в окно. Внизу горел одинокий фонарь, за ним — чёрные окна Сашиного дома. Она думала о нём. О том, как он держал её за руку в бункере. О том, как сказал: «Потому что я рядом». Соня легла в кровать, но сон не шёл. В голове крутились обрывки: шаги, треск, темнота, бетонные стены, ржавые трубы. И — его рука, сжимающая её ладонь. Тёплая. Уверенная. Она закрыла глаза, но слышала эти звуки. Казалось, они всё ещё идут за ней — не в бункере, а здесь, в тихой квартире на пятом этаже. Соня включила ночник. Маленький, жёлтый кружок света на тумбочке не разгонял темноту полностью, но стало чуть спокойнее. Она взяла телефон. Написала Саше: «Спишь?» Ответ пришёл через секунду: «Нет. Ты тоже?» «Тоже. Не могу заснуть» «Я знаю. Я тоже слышу эти шаги» «Думаешь, это было по-настоящему?» «Не знаю. Но мы выбрались. Это главное» «Да» Пауза. Потом ещё одно сообщение: «Сонь» «Что?» «Я рад, что ты была там. С нами. Со мной» Она посмотрела на экран, и на душе стало чуть теплее. «Я тоже рада. Доброй ночи, Саш» «Доброй ночи. Постарайся уснуть» Она положила телефон на тумбочку, свернулась калачиком под одеялом, уставилась в жёлтый круг ночника. Сон пришёл не сразу. Она лежала, слушая, как тикают часы на кухне, как где-то за стеной шумит лифт, как её собственное дыхание постепенно замедляется. Перед тем как провалиться в темноту, она подумала: он живёт в трёх домах от неё. И заснуть ей поможет не ночник, а мысль о том, что он тоже сейчас не спит. И думает о ней. А в соседнем доме, через три подъезда, Саша лежал на спине и смотрел в потолок. В его комнате было темно — он не включал даже ночник. Но глаза привыкли к темноте, и он различал очертания мебели: шкаф, стол, велосипедный шлем на стуле. Телефон лежал на груди. Он перечитал их переписку три раза. «Я рад, что ты была там. Со мной». Он не спал. В ушах всё ещё звучали шаги — не те, из бункера, а другие. Её шаги. Как она шла рядом в парке, как крутила педали велосипеда, как зашла в свою квартиру и закрыла дверь. Он думал о том, что мог бы сказать ей у подъезда. Но не сказал. Испугался. А сейчас лежал и понимал: бункер, темнота, этот треск — всё это было страшно. Но не страшнее, чем сказать ей правду. Он закрыл глаза, пытаясь заснуть. Но в голову лезли мысли: как она смотрела на него в подсобке, как её губы шевелились, когда она шептала его имя. Как её рука лежала в его ладони. — Да ёбаный в рот, — прошептал он в потолок, понимая, что заснуть не получится. Он перевернулся на бок, уткнулся лицом в подушку, пытаясь не думать. Не думать о том, что завтра новый день. Что они увидятся. Что нужно будет что-то говорить. Подушка пахла её духами — откуда? Он вспомнил: она надевала его футболку, когда переодевалась у него дома. Запах остался. С этим запахом он и провалился в сон — тяжёлый, без сновидений, полный бетонной пыли и чьих-то шагов за спиной. Соня проснулась от того, что за окном пели птицы. Солнце уже вовсю светило в щель между шторами, и комната была залита золотистым светом. Она лежала, глядя в потолок, и пыталась вспомнить, когда заснула. Кажется, под утро. Телефон показывал десять часов. Одно сообщение от Саши: «Ты как?» Она улыбнулась, хотя он не мог этого видеть. «Жива. А ты?» «Тоже. Выспался?» «Нет. А ты?» «Тоже. Хочешь встретиться?» «Хочу» «Через час у парка?» «Давай» Она встала, подошла к окну. Внизу, через три дома, был его подъезд. И ей показалось, что в одном из окон мелькнула тень. Может, он тоже стоял у окна и смотрел на её дом. Она улыбнулась и пошла умываться. Сон в бункере остался позади. Впереди был новый день.