Эпизод 2. Глава 2 «Новая работа»

Утро понедельника началось с паники. Соня перевернула весь шкаф в поисках «той самой блузки», которую надевала один раз на дне рождения у Лены и с тех пор ни разу не видела. Саша сидел на кровати, завязывал галстук в третий раз и матерился сквозь зубы. — Ты мою блузку не видел? — спросила Соня, высовываясь из шкафа. — А она у тебя вообще есть? — уточнил Саша. — Была. Серая. С воротничком. — Я её в стирку кинул. Она в корзине. — Саша! — А что? Чистая же. Соня выдохнула, вытащила блузку из корзины, понюхала — пахло порошком. Надела, посмотрела в зеркало. Вроде нормально. — Всё, я готов, — сказал Саша, вставая. Он был в чёрных брюках, белой рубашке и тёмном пиджаке — смотрелся непривычно. Соня привыкла видеть его в футболках и домашних штанах, а тут — почти незнакомец. — Ты красивый, — сказала она. — Ты тоже, — ответил он, поправляя ей воротник. — Даже в блузке из корзины. — Не напоминай. Он поцеловал её в лоб, и они вышли из дома. Собеседования были в разных концах города. Саша — в городской больнице, Соня — в частной клинике на другом конце. Они договорились встретиться вечером и рассказать друг другу, как прошло. — Не волнуйся, — сказал Саша, когда они стояли на перекрёстке. — Я не волнуюсь, — ответила Соня, хотя волновалась. — Врёшь. — Немного. Он улыбнулся, сжал её руку и ушёл в сторону метро. Соня постояла секунду, глядя ему вслед, и пошла в свою сторону. Саша Городская больница №7 встретила его запахом хлорки и вечной суеты. В коридорах сновали медсёстры, кто-то на каталке проехал мимо, из палат доносились голоса. — К Соколову? — спросила женщина в белом халате. — Да, — ответил Саша. — Идите за мной. Она привела его в кабинет заведующего — маленькую комнату с заваленным бумагами столом и видавшим виды креслом. За столом сидел мужчина лет пятидесяти, лысеющий, с усталыми глазами. — Соколов? — спросил он, не поднимая головы. — Да, — ответил Саша. — Садись. Он сел. Заведующий отложил бумаги, посмотрел на него. — Диплом? — спросил он. Саша протянул диплом. Заведующий посмотрел, кивнул, вернул. — Хорошие оценки. Практику где проходил? — В городской больнице №3. Терапия, хирургия, скорая. — Молодой, — сказал заведующий. — Опыта ноль. — Так все начинали, — ответил Саша. Заведующий посмотрел на него долгим взглядом, потом усмехнулся. — Смелый. — Он помолчал. — Ладно. Беру. С понедельника выходишь. Зарплата небольшая, нагрузки много, но научишься всему. Вопросы есть? — Нет, — сказал Саша. — Тогда иди. Оформим документы. Он вышел из кабинета и выдохнул. Взяли. Соня В частной клинике «Медлайн» было чисто, дорого и пахло деньгами. Соню встретила женщина в идеальном костюме, провела в кабинет с кожаными креслами и предложила чай. Соня отказалась, боясь, что руки задрожат и чай прольётся на блузку из корзины. — Расскажите о себе, — сказал мужчина за столом — главврач, как позже выяснилось. Соня рассказала. Об учёбе, о практике, о том, почему хочет работать именно здесь. Голос не дрожал. Она сама удивилась. — Хорошо, — сказал главврач. — Мы вам перезвоним. «Перезвоним» — это было страшное слово. Оно означало «может быть, да, а может быть, нет». — Спасибо, — сказала Соня и вышла. На улице она выдохнула, достала телефон. Сообщение от Саши: «Взяли. Терапия, городская больница №7». Она улыбнулась, написала: «Поздравляю. Мне пока не сказали». «Скажут. Ты лучшая». Она убрала телефон в карман и пошла домой — ждать звонка. Саша уже был дома, когда она вернулась. Он сидел на кухне в домашних штанах и растянутой футболке, пил чай и листал новости. Увидел её — улыбнулся. — Ну как? — Сказали, перезвонят, — ответила Соня, скидывая кроссовки. — Перезвонят, — повторил он. — Значит, хороший знак. — Или плохой. — Хороший. Я чувствую. Она села рядом, прижалась к нему. Он обнял её за плечи, и они сидели так, молча, пока за окном не начало темнеть. Звонок раздался через час. Соня подскочила, схватила телефон, выбежала на кухню. — Кузнецова Соня Алексеевна? — спросил женский голос. — Да, — ответила она, замирая. — Вы приняты. Можете выйти на следующей неделе? Отделение педиатрии. — Да, — повторила она. — Спасибо. Она положила трубку и закричала так, что Саша прибежал из комнаты. — Что? Что случилось? — Взяли! — закричала Соня. — В педиатрию! Меня взяли! Он подхватил её на руки, закружил по кухне, и они оба смеялись, пока не упали на диван. — Мы теперь работающие люди, — сказал Саша, глядя на неё сверху. — Ты в терапии, я в педиатрии, — сказала Соня. — Страшно. — Не бойся. Мы вместе. Она обняла его и почувствовала, что всё будет хорошо.

{на следующий день}

В 17:30 они вошли в квартиру почти одновременно — Саша с работы, Соня из клиники. Оба уставшие, оба голодные, оба молчаливые. — Я есть хочу, — сказал Саша, скидывая кроссовки. — Я тоже, — ответила Соня. — Что будем? — Не знаю. Закажем? — Закажем. Он достал телефон, открыл доставку. Соня прошла на кухню, налила воды, выпила залпом. — Как день? — спросил Саша, не отрываясь от экрана. — Нормально, — ответила она. — Устала. — Я тоже. Он заказал пиццу — большую, с разными начинками, чтобы не спорить. Соня села на диван, поджала ноги, смотрела в окно. За окном уже темнело. — Сонь, — сказал Саша, садясь рядом. — Мм? — Давай обсудим. — Что? — Бюджет. Квартплата. Продукты. Мы теперь работаем, надо планировать. Она посмотрела на него. Он был серьёзен, и это было странно — видеть его таким. — Ты прямо взрослый, — простонала она. — Я всегда был взрослый. — Нет, ты притворялся. Он усмехнулся. — Ладно. Давай считать. Они сели за стол с телефонами, открыли калькуляторы. Квартплата, коммуналка, интернет, продукты, проезд. Саша записывал в блокнот, Соня следила, чтобы он ничего не упустил. — Остаётся ещё немного, — сказал он. — На что? — На кино. На кафе. На то, чтобы купить тебе ту блузку, которую я испортил. — Ты её не испортил, ты её постирал. — Результат тот же — она в корзине. Она засмеялась, и напряжение первого рабочего дня начало отпускать. Пиццу привезли через сорок минут. Они ели на диване, смотрели какой-то сериал, но почти не смотрели — говорили. О том, как прошёл день, о странных коллегах, о пациентах, о том, что Лена уже позвонила и сказала, что её взяли в областную больницу, а Дима хвастается зарплатой, а Костя случайно попал в стоматологию и теперь учится сверлить зубы. — Представляешь, Костя с бормашиной? — спросил Саша. — Страшно, — ответила Соня. — Пациентам страшнее. Они засмеялись, и Соня почувствовала, что всё правильно. Эта квартира, этот диван, эта пицца, этот смех. Пицца кончилась, сериал тоже. Саша выключил телевизор, повернулся к Соне. — Устала? — спросил он. — Очень, — ответила она. — Иди в душ. Я посуду помою. — Ты моешь посуду? — Иногда. Она усмехнулась, встала, пошла в ванную. Саша собрал тарелки, отнёс на кухню. Когда Соня вышла из душа — в его футболке, с мокрыми волосами — он уже сидел на кровати и ждал её. — Иди сюда, — сказал он. Она подошла, села рядом. Он взял её за руку. — Слушай, — сказал он. — У меня есть вопрос. — Какой? — Ты счастлива? Соня посмотрела на него. На его усталые глаза, на лёгкую щетину, на то, как он сжимает её пальцы. — Да, — ответила она. — Очень. — И я. Он поцеловал её — медленно, не торопясь. Соня ответила, и поцелуй стал глубже. — Я хочу тебя, — прошептал он ей в губы. — Я тоже, — ответила она. Он отстранился, встал, подошёл к шкафу. Соня узнала этот жест — он доставал тот самый пакет, из которого в прошлый раз выложил повязку и смазку. — Опять эксперименты? — спросила она с усмешкой. — Опять, — ответил он, садясь рядом. Он выложил содержимое на кровать. Шёлковая повязка на глаза — уже знакомая. Баночка смазки с эффектом покалывания — тоже знакомая. И ещё одна — обычная, без эффектов. И маленький вибратор — изящный, из силикона, с одной кнопкой. Этого она раньше не видела. Соня взяла его в руки, провела пальцами по гладкой поверхности. — Новое? — спросила она. — Новое, — сказал он. — Хочу попробовать. Но только если ты тоже хочешь. Она посмотрела на него. В его глазах горел тот самый огонь. — Давай, — сказала она. Он завязал ей глаза первым. Медленно, аккуратно, чтобы не натянуть волосы. Соня сидела на кровати, чувствуя, как мир вокруг исчезает. Только темнота, только его дыхание, только его руки. — Ложись, — сказал он. Она легла на спину, разметав волосы по подушке. Он взял её руки, поднял над головой, но не связал — просто сказал: — Не убирай. Она послушалась. Он начал с губ. Целовал медленно, глубоко, смакуя. Соня отвечала, но не могла вести — потому что не видела. Он контролировал всё. Потом его губы спустились на шею, на ключицы, на грудь. Он стянул с неё футболку, потом бельё — медленно, не торопясь. Соня лежала обнажённая, с руками над головой, и чувствовала себя уязвимой. Но не страшно. Доверяла. — Ты красивая, — сказал он. — Я не вижу себя. — А я вижу. Он взял смазку с эффектом покалывания, капнул на пальцы, провёл по её соскам. Соня вздрогнула — сначала от холода, потом от лёгкого жжения, которое быстро сменилось теплом. Она уже знала это ощущение по прошлому разу, но всё равно выгнулась от удовольствия. Он наклонился, взял сосок в рот, и Соня застонала — ощущения смешались: его язык и покалывание, тепло и влажность. Она вцепилась руками в подушку. — Не убирай руки, — напомнил он. Она послушалась. Он ласкал её долго — грудь, живот, бёдра, внутреннюю сторону бёдер. Соня сжимала простыни, выгибалась, шептала его имя, но он не торопился. Он знал, что доводить её до исступления — это самое сладкое. Его язык скользнул ниже, между ног. Соня выдохнула, когда он коснулся губами её клитора. Он лизал медленно, широкими движениями, иногда втягивая в рот, иногда просто проводя языком по влажным складкам. Она была уже мокрой — от его рук, от поцелуев, от ожидания. — Саша… — простонала она. Он не отвечал. Только работал языком, иногда входя внутрь, собирая её вкус, иногда возвращаясь к клитору, нажимая чуть сильнее, когда она начинала стонать громче. — Пожалуйста, — прошептала она. — Я хочу тебя. — Не сейчас, — сказал он, поднимая голову. Его губы блестели от неё. — Тогда что? — Сначала вот. Он взял вибратор. Соня услышала тихий гул. — Расслабься, — сказал он. Он провёл вибратором по её животу, по бёдрам, по внутренней стороне ног. Соня вздрагивала, смеялась, потому что было щекотно, а потом переставала смеяться, потому что вибратор оказался между ног. — О… — выдохнула она. Он водил им по клитору — медленно, круговыми движениями, иногда нажимая сильнее, иногда убирая совсем. Соня сходила с ума. Она не могла видеть, не могла контролировать, не могла предугадать, куда он направит вибратор в следующий миг. — Саша… я сейчас… — Не торопись. Он убрал вибратор. Соня застонала от разочарования. — Ты жестокий, — прошептала она. — Знаю. Он снова включил вибратор, но теперь ввёл его внутрь. Медленно, аккуратно. Соня выгнулась, почувствовав наполнение — не такое, как от него, но приятное, глубокое. Вибрация разливалась внутри, заставляя её сжиматься. — Хорошо? — спросил он. — Да, — выдохнула она. — Не останавливайся. Он водил вибратором внутри, меняя угол, скорость, глубину. Иногда вынимал почти полностью и снова вводил, иногда оставлял глубоко и включал максимальную мощность. Соня сжимала простыни, кусала губу, чтобы не закричать. Вторая рука Саши легла на её клитор — большим пальцем массировал круговыми движениями, в такт вибратору. — Саша… я сейчас… правда… — Давай, — сказал он. — Кончай для меня. Она кончила с криком — громко, не сдерживаясь, выгибаясь дугой. Всё тело свело судорогой, вибратор выпал из неё, но он продолжал гладить клитор, продлевая удовольствие, пока она не обессилела и не рухнула на кровать, тяжело дыша. — Всё, — прошептала она. — Всё, хватит. Он убрал руки, откинулся на подушку. — Сними, — попросила она. Он снял повязку. Соня смотрела на него — растрёпанного, с горящими глазами, с улыбкой. На его губах и подбородке блестело — её влага. — Ты доволен? — спросила она, всё ещё тяжело дыша. — Очень, — ответил он. — А ты? — Это было… невероятно. — Плохо невероятно или хорошо невероятно? — Очень хорошо невероятно. — Она села, взяла повязку из его рук. — Но теперь моя очередь. — Что? — Ложись, я сказала. Он лёг. Она завязала ему глаза — медленно, аккуратно, как он ей. — Теперь ты не видишь, — сказала она. — Не вижу. — Боишься? — Немного. — Правильно. Она провела пальцами по его губам, по щеке, по шее. Он вздрогнул. Она наклонилась, поцеловала его в губы — долго, глубоко, с языком. Он отвечал, но не мог вести — только подчиняться. Она сняла с него футболку, потом штаны, потом бельё. Он лежал обнажённый, напряжённый, с закрытыми глазами. Его член стоял твёрдый, капелька смазки блестела на головке. — Ты красивый, — сказала она. — Я не вижу себя. — А я вижу. И хочу тебя. Она взяла смазку — обычную, без эффектов — капнула на пальцы, провела по его члену. Он выдохнул, сжал простыни. — Не сжимай, — сказала она. — Расслабься. — Не могу. — Можешь. Она начала медленно водить рукой вверх-вниз, сжимая ровно настолько, чтобы ему было хорошо, но не слишком. Проводила большим пальцем по головке каждый раз, когда доходила до верха. Саша дышал чаще, тихо стонал. — Соня… — Не открывай глаза. А то оторву Она наклонилась, взяла его член в рот. Глубоко, почти до основания, чувствуя, как он упирается в нёбо. Он застонал громче, вцепился в её волосы, но она мягко убрала его руки. — Не трогай, — сказала она, выныривая. — Лежи. — Ты убиваешь меня, — прошептал он. — Знаю. Она ласкала его ртом — медленно, глубоко, иногда останавливаясь, чтобы провести языком по головке, собирая капельки смазки и его естественной влаги, иногда беря глубже, почти до рвотного рефлекса, но контролируя себя. Саша выгибался, сжимал простыни, шептал её имя. — Я сейчас… — выдохнул он. — Не торопись, — сказала она, отстраняясь. Он застонал от разочарования, ударил кулаком по кровати. — Ты жестокая, — прошептал он. — Ты тоже был жестоким. Она снова взяла вибратор. Включила его на среднюю мощность, провела по его члену — от основания до головки, потом обратно. Саша задрожал, бёдра дёрнулись. — Что это? — спросил он. — Угадай. Она водила вибратором по всей длине, иногда задерживаясь на головке, обводя её круговыми движениями, иногда спускаясь к яичкам, вибрируя там. Он дышал часто, тяжело, сжимал простыни так, что костяшки побелели. — Соня… пожалуйста… — Что — пожалуйста? — Я хочу быть внутри тебя. Пожалуйста. Она отложила вибратор, нависла над ним. — Открой глаза, — сказала она. Он снял повязку. Она была сверху, растрёпанная, раскрасневшаяся, с вибратором в руке. Мокрая, вся для него. — Смотри на меня, — сказала она. — Смотрю. Она медленно опустилась на него, принимая в себя. Саша выдохнул — долго, тяжело, почти зарычал от того, как тесно и горячо было внутри неё. Она начала двигаться — плавно, не спеша, меняя ритм. Иногда почти выходила, оставляя внутри только головку, и снова медленно насаживалась до самого основания. — Соня… — простонал он. — Не закрывай глаза. Он смотрел на неё, не отрываясь. На то, как её грудь двигалась в такт движениям, как её волосы падали на лицо, как она кусала губу, сосредоточенная на своих ощущениях. Она ускорилась. Движения стали жёстче, глубже, она почти прыгала на нём, и это было так грязно и так правильно, что у него перехватило дыхание. — Я кончаю, — прошептала она. — Я тоже. Она кончила первой — с криком, сжимаясь вокруг него так сильно, что он почувствовал каждую пульсацию. Это подтолкнуло его, и он кончил следом, глубоко внутри неё, выгибаясь и сжимая её бёдра так, что наверняка останутся синяки. Она рухнула на него, мокрая, обессиленная, счастливая. Он обнял её, гладил по спине, целовал в мокрые волосы. — Ну как? — спросил он, всё ещё тяжело дыша. — Хорошо, — выдохнула она. — Очень хорошо. Лучше, чем в прошлый раз. — Потому что вибратор? — Потому что ты. Он улыбнулся, поцеловал её в лоб. — Сонь. — Мм? — Спасибо. — За что? — За то, что не боишься пробовать. За то, что ты есть. Она подняла голову, посмотрела на него. — С тобой я не боюсь ничего. Он снова поцеловал её, и они уснули — обнявшись, липкие от пота и смазки, под одним одеялом, в своей маленькой квартире. Завтра был новый рабочий день. Но это было не страшно. Потому что вечером они снова будут здесь. Вместе.