1987

      На день рождения матери — в феврале, поехали с братом на кладбище. Олаф обычно навещал её в гордом одиночестве, и это к лучшему, а иначе пришлось бы «уступить брата» ему. Мысль о том, чтобы собраться всем вместе, судя по всему, не рассматривали они оба.       После кладбища зашли в пекарню. На улице было противно и сыро: снег превратился в грязное месиво, а с неба падали мокрые хлопья, которые таяли, не успев коснуться земли. Небо, набрякшее, грозное, не позволяло пробиться не единому солнечному лучу.       Рагнар грел руки о кружку, от которой поднимался бодрящий кофейный аромат. Ингвар с печальной улыбкой поглядывал на него из-под ресниц.       К кофе заказали вишнёвые пирожки, тёплые сдобные и сладкие.       — Помнишь, мама такие пекла? — уже без прежней едкой печали спросил Ингвар.       — Конечно. У неё они получались лучше, но здесь тоже ничего, — одобрительно кивнул Рагнар. — Так, какие новости?       Ингвар вновь погрустнел:       — Рокки заболел. Он хромал, я думал, что он просто подвернул лапу или что-то такое. Отвёз его в клинику. Оказывается, у собак тоже бывает артрит… Вот так, лечение назначили, теперь надо возить на уколы и процедуры.       — Хреново, — сочувственно протянул Рагнар. — И как он сейчас?       — Немного повеселее, думаю, ему уже не так больно. Лечение помогает и новый корм, — прибодрился или просто пытался скрыть тревогу Ингвар.       Рагнар помолчал. Вспомнилось, как они с братом учили Рокки подавать лапу, и улыбка невольно коснулась губ.       Лето, запах свежескошенной травы и треск косилки в соседском дворе. Мать вышла на крыльцо и позвала их пить чай. Солнце золотило волосы Ингвара, и он смеялся. А Рокки нетерпеливо пританцовывал на месте, выпрашивая обещанное угощение.       Ингвару было десять, Рагнару — семнадцать. Через год они окончательно рассорятся с Олафом, и он свалит из дома. Но в тот летний день никто об этом не знал.       Рокки — добряк сумел растопить даже «ледяное сердце» Олафа. Когда его не станет, последний луч солнца погаснет в холодном отцовском доме. И Ингвар останется там один — во тьме.       — Может, деньги нужны? Лекарства и всё такое… — спохватившись, предложил Рагнар. В конце концов, Олаф на пенсии, а Ингвар ещё студент.       Ингвар покачал головой.       — Нет, спасибо, ничего не нужно. Я подработку нашёл.       — М-м, вот как. Не надо мне «включать Олафа»! Я от чистого сердца предлагаю. Это и мой пёс тоже! — вспыхнул Рагнар. Надо же, какие все гордые! Будто бы он какой-то чужой человек.       Ингвар, чуть подумав, спокойно кивнул.       — Вообще-то помощь нужна. Ты мог бы отвезти нас в четверг? Но, если ты занят, я закажу такси.       — Отвезу, не проблема. А Олаф, что? Он же всё равно дома торчит.       Ингвар опустил голову и стал мешать остывший чай. Сделал вид, будто не расслышал.       Рагнар усмехнулся и нервно тряхнул головой.       — Он за руль не садится, потому что бухает. Ну-у, разумно, — с издёвкой в голосе добавил он.       Ингвар отвернулся к окну и вздохнул.       — Я хочу на права сдать летом. На курсы хожу по выходным.       «Чтобы как можно меньше появляться дома», — уловил Рагнар. Ингвар, конечно же, постыдился бы сказать вслух. А ковырять ему душу дальше не имело смысла. Толку-то? Он же упёртый, как бык, ни за что не признается.       — Что за подработка-то? — поинтересовался Рагнар, откинувшись на спинку стула.       Ингвар оживился, видно, обрадовавшись, что он не стал поднимать тему с пьянством отца.       — Разнорабочим на складе садового инвентаря. Недалеко, помнишь, где «Rемa»? Ещё минут пятнадцать идти к складам.       Рагнар кивнул.       — Тяжело?       Ингвар неопределённо повёл плечами.       — Поначалу да, уставал сильно, а сейчас уже привык.       Рагнар решил подбодрить:       — Когда я из дома свалил, устроился грузчиком в порт. Разгружали траулеры. Сука-а, на рыбу два года потом смотреть не мог, — хлопнув себя по коленям, со смехом объявил он. — Но закаты в порту были чудесными, ты бы точно оценил!       У брата «душа художника»: красоту он умеет ценить, как и мать, хотя к творчеству вовсе не склонен. Правда, однажды в юности Рагнар застал его за написанием стихов. Ингвар краснел и прятал тетрадку, а потом всё же позволил взглянуть. И оказалось ничего, в самом деле! Хотя Рагнар, конечно, подшучивал.       Ингвар мягко улыбнулся в ответ.       — Как мы с Идой вообще вытянули, не понимаю! Работу, учёбу и всё это вместе. Приходил с работы и падал на диван, она мне массаж делала, — признался в порыве ностальгии Рагнар.       — Ещё не поздно всё вернуть, — видимо, уловив в его голосе тёплую ноту, тихо подсказал Ингвар.       Рагнар усмехнулся и печально покачал головой.       — Нет, братик, поздно. Тех «нас» уже нет. Ладно, не забивай голову. Я с этим сам разберусь.

***

      Распрощавшись с братом, Рагнар долго гулял по городу в одиночестве, после заглянул к старому приятелю. Выпили по кружке… чая — за рулём ведь. Вспомнили школьные годы: шалости всякие, биологичку, которая красилась, как Джин Симмонс, и то, как у Риты Хансен после летних каникул вдруг отросли сиськи. У первой из класса. Знаменательное событие! Такое точно не забывается.       Ну, всему своё время. К вечеру у Кнуда семья вернулась домой: жена, дети. Стало слишком суетно и шумно. Рагнар поглядел на кружащийся за окном снег, подсвеченный желтоватым светом фонаря, и тоже стал собираться.       А как приехал, долго сидел в машине, щёлкал настройками радио, бездумно пялясь в окно.       Часовая стрелка подбиралась к одиннадцати. В окне на втором этаже горел свет. Рагнар опустил стекло, чтобы выветрить табачный дух, вышел размяться. Глупо же так сидеть — полный бред!       Разозлившись сам на себя, он поднялся стекло и заглушил мотор. Мокрый снег лип к ботинкам и забивался за шиворот, жалобно скрипела железная дверь. А шаги гулким эхом разносились по пустому подъезду.       Когда-то они с Идой были командой, но в один момент всё пошло наперекосяк.

***

      Свадьбу отметили скромно: после регистрации поехали домой. Пригласили пару друзей и мать Иды. Та сидела весь вечер с недовольной рожей. Критиковала и блюда, и платье, и то, что «Пузо уж на нос лезет. Раньше-то чем думали!»       Отца Рагнар звать не стал. Не хватало ещё слушать всё это в дуэте. Олаф то ли обиделся сильно, то ли из принципа, запретил матери и брату приходить.       Вечером, когда гости разошлись, Ида убирала посуду, всхлипнула и закрылась рукой. Рагнар подошёл и обнял её со спины, потом обхватил за плечи и слегка сжал.       — Ладно тебе! Пошла она к чёрту! Ко мне вон вообще ни мать, ни брат не приехали.       Иду это, похоже, совсем не утешило — плотина слёз прорвалась наружу. Рагнар тихонько гладил её по плечам.       — Зато мы с тобой есть друг у друга. Это самое главное.       Ида понемногу справилась с собой и тихонько вздыхала, уткнувшись ему в плечо. Рагнар поглядел на неё: заплаканную, несчастную, с размазанной тушью.       — Дай мне пятнадцать минут, будет сюрприз, — обхватил её лицо и поцеловал в губы.       Ида смотрела недоверчиво, но в тоже время с надеждой.       — Вряд ли этот день хоть что-то сможет исправить.       Что ж, она ошибалась. Рагнар привёл её на крышу, зажёг свечи. Вместо вина — фруктовый лимонад (Иде же нельзя пока). Приёмник, который он прихватил с собой, поймал какой-то старинный вальс.       Рагнар подал Иде руку.       — Ну же, первый танец молодых! Стесняться тут некого, — с лукавой улыбкой подбодрил он.       Ида робко приподняла уголки губ и приняла его ладонь, второй рукой придерживая пышный подол платья. И они танцевали под звёздами в самую последнюю летнюю ночь. Теперь ночь та казалась далёким туманным сном.       Когда-то они строили планы, выбирали имя сыну и обустраивали детскую. А после рождения Хальфдана стало вдруг как-то… иначе. Ида с головой ушла в материнство. Это понятно. А у него последний год — экзамены. Сами не заметили, как отдалились.       С Хальфданом Ида возилась сама. «Не тот комбинезончик надел — видишь же на улице холодно!» «Держишь не так — ему неудобно». «Нет, я лучше сама». Сама. Сама. Сама.       После экзаменов Рагнар отправился в первый свой рейс в качестве четвёртого механика. Вернулся в ноябре, как раз к дню рождения жены. Подарки привёз. Ида встретила, вроде и рада, а вроде — нет. Он потянулся за поцелуем, она ответила, но тут ребёнок заплакал, и она убежала к сыну. А после — «настроение пропало».       Они уже вместе почти год не спали: «Мне удобнее в детской, на диване». А он остался один в их спальне-гостиной.       Когда Хальфдану исполнилось два — Ида вышла из декрета. На работу вернулась, вроде как, башка у неё на место встала. Даже позволила заниматься с сыном — в бассейн его водить.       На работу Ида вернулась, но не в их постель. «Он ещё маленький, вдруг ночью что? Я буду рядом».       Хальфдану уже шесть. Ида давно переехала в их совместную спальню, но та искра, что когда-то зажглась между ними, угасла, как и ломкие огоньки свеч, что задувал в их «первую брачную ночь» назойливый августовский ветер.       «Супружеский долг», и впрямь, превратился в долг, в рутину. И, кажется, это уже не нужно было ни ему, ни ей. Рагнар нашёл утешения в объятьях других женщин, тех, что были до Киры. Тепло и нежность, в конце концов, интерес, теперь уже получал от Киры.       А Ида… да, чёрт её знает. Сублимировала в свои мыльные сериалы?.. Вряд ли она изменяла. Слишком порядочная и брезгливая. Она бы сама себя «сожрала», если бы легла с другим мужиком.

***

      Ида встретила в домашнем халате, с заколотыми в пучок на макушке волосами и косметической маской на лице.       — Где тебя носит? Уже почти ночь! — зло прошипела она.       — С братом был, потом заехал к другу, — ровно ответил Рагнар, разуваясь.       — Ужина давно остыл. Тебя ждал сын! Я сказала, что ты ему почитаешь, — с явной ноткой недовольства добавила Ида.       — Я устал, — отмахнулся Рагнар. День-то, и правда, выдался долгим, и выяснять, кто прав — кто виноват по пятому кругу хотелось меньше всего.       — Я сама его уложила. Так и знала, что ты явишься посреди ночи! — фыркнула Ида, развернувшись к двери.       — Ну, конечно, ты же у нас самостоятельная. Всё сама! — не сдержавшись, повысил голос Рагнар.       Ида демонстративно закатила глаза и приложила палец к губам.       — Ребёнок спит. Ужин в холодильнике, — добавила она и скрылась в дверях спальни.       Рагнар ушёл на кухню. Долго торчал на балконе, курил и пялился на затянутое плотными облаками ночное небо. На кухне витал аромат подгоревшей выпечки. Пироги у Иды никогда не удавались.       В темноте коридора под дверью мерцал отсвет экрана и слышались патетичные крики: «Сильвио — ты моя единственная любовь!» «Ты — свет моей жизни, Аврора!»       Рагнар фыркнул про себя, отворил дверь и шагнул к книжному шкафу. Ида, отвернувшись от телика, смахнула слезинку и шикнула.       — Ухожу-ухожу, не шипи, «свет моей жизни», — вскинув ладонь вверх, иронически добавил Рагнар.       Ида в ответ закатила глаза и замахала руками. Нравится ей эта лабуда — пусть смотрит, будто бы ему не плевать.       Рагнар вновь вернулся на кухню и раскрыл по закладке книгу. Давно читать начал, да всё никак не мог дойти до конца.       «Двух вещей хочет настоящий мужчина: опасности и игры. И потому он ищет женщину, как самую опасную игрушку».       Усмехнулся — что-то в этом есть.

***

      — Не такой он и старый, — заявил Рагнар брату, когда они затащили пса в машину. Рокки теперь уже не мог запрыгнуть сам. Виновато вилял хвостом и лизал им руки.       — Десять лет, — Ингвар отвернулся и украдкой вытер глаза рукавом.       — Собаки и до шестнадцати живут! — нарочито громко возразил Рагнар, хотя у самого комок стоял в горле.       — Зависит от породы, — сипловато изрёк Ингвар, а Рагнар, посмотрев на его кислую рожу, толкнул в плечо.       — Ладно, всё! Мы поедем или ныть будем? Никто ещё не умер, понял?!       Ингвар поспешно кивнул.       Когда подъехали к клинике, Рагнар помог вытащить пса. Рокки послушно захромал вслед за Ингваром. Рагнар остался ждать в машине. Терпеть не мог все эти больничные запахи. Мать в детстве часто навещали — приелось.       Уколы, процедуры, анализы… Ещё месяц ездили, но Рокки действительно полегчало. Хромать он перестал, хотя ходил медленно и осторожно — не мог уже носиться, как в молодости.       В последний визит Рагнар, как всегда ждал в машине. Вышел на улицу покурить, как раз, когда Ингвар с Рокки возвращались из клиники.       — Подожди немного, я скоро приду, — с неловкой улыбкой попросил Ингвар.       Рагнар пожал плечами, выбил сигарету из пачки и сунул в зубы.       — Валяй.       И куда его понесло? Рокки терпеливо уселся рядом, мёл по земле хвостом. Рагнар потрепал его по голове, невольно отметив в рыжей шерсти серебряные волоски. Старость, будь она неладна, к животным приходит куда раньше, чем к людям.       Ингвар вернулся вскоре. Сжимая в руках букет, долго топтался перед стеклянной дверью с синей вывеской, на которой изображены были собачий и кошачий силуэты.       Рагнар не стал испытывать своё любопытство и шагнул к брату.       — Кому это цветы? — спросил напрямик.       Ингвар смутился и покраснел.       — Врачу. Она нашего Рокки спасла.       — Это её работа, — задумчиво хмыкнув, заявил Рагнар.       — Ну и что? Разве нельзя просто поблагодарить человека? Она добрая, любит животных. У неё, кстати, дома две кошки. Она их спасла с улицы! — восхищённо добавил Ингвар. — Рокки тоже к ней привязался.       — Тоже? — проницательно заметил Рагнар.       Ингвар беззвучно захлопал губами, а после, видно, набрался смелости и ответил:       — Ну и… тоже.       Рагнар хохотнул и растрепал брату волосы.       — Никак передумал насчёт целибата?       Ингвар растеряно заморгал, отвернулся и пробормотал в сторону:       — Она хороший человек. Просто хочу сделать ей приятное.       Рагнар сделал вид, что поверил и глубокомысленно кивнул.       — Не забудь взять её номер, если вдруг передумаешь и поймёшь, что она не только человек, но ещё и женщина.       — У меня есть, — совсем тихо ответил Ингвар. — Я звонил по поводу анализов и…       — Ладно-ладно, я всё понял, — с ухмылкой вскинул руки вверх Рагнар. Ингвар настолько забавный в своих робких чувствах, что даже подкалывать его стало стыдно. — Как хотя бы её зовут?       — Линда.       — Хорошо. Ну, иди, чего ждёшь? Пока её кто-нибудь другой не отблагодарил. Красотка хоть?       Ингвар растерянно кивнул, прикусив губу и стыдливо спрятав глаза. Рагнар хлопнул брата по плечу и подтолкнул в спину.       — Удачи там! Я подожду.

***

      В августе восемьдесят седьмого закончили первый этап строительства — заложили фундамент. Медленно работа шла, хотя они с братом уже поднаторели в плотницком деле. То денег не хватало, то времени, то — не сезон. Когда удавалось выбраться вдвоём, тогда и строили.       Стройкой Рагнар и отбрехался от Иды. Ну, какой к чёрту «мамин сад» и совместный отпуск, когда у него дел по горло и денег нет. Поверила она или приняла к сведению — неважно. Он бы взял пацана с собой на рыбалку, в поход. Но «Он же ещё маленький». «А вдруг ты не уследишь, упадёт, поранится…» «Знаю эту вашу рыбалку! Нечего ребёнку смотреть, как вы пьёте».       Кнуд с собой дочку возил, Альфи — сына. И ничего страшного не случилось — никто не помер, никого не сожрал медведь. И не упился никто «до зелёных чертей». Вместо того, чтобы вернуться домой, к холодной и вечно всем недовольной жене, Рагнар отправился в объятья к другой женщине. Воздушной, лёгкой и не требующей отчёта о том, как он там жил без неё.       На маленькой кухне, как всегда пахло крепким кофе, а Кира хвасталась очередным пройденным маршрутом и показывала фотографии со сплава на байдарках.       О том, что Ида запланировал им собеседование в школу, вылетело из головы. Да и чего там вообще собеседовать? Шестилетку? Ну не возьмут в эту школу, так примут в другую.       Ида любезно отметила всего его промахи, и, едва Рагнар переступил порог, как на его голову посыпался поток претензии:       — Я трижды напоминала. Трижды! Неужели так сложно было заглянуть на полчаса. Это ведь наш сын!       — Ида, хватит драмы. Это просто долбаная школа! Сказала бы, что я на работе — великое ли дело?       — Пришлось соврать из-за тебя, — упрекнула Ида.       Рагнар хотел сказать, что мир не рухнет. И люди вообще работают и не обязаны из-за какого-то школьного собеседования менять свои планы, но… Столкнулся взглядом с Хальфданом, застывшим в дверях детской и вцепившимся в ручку.       — Вы снова ругаетесь, — сипло вытолкнул он. — Из-за меня?       — Что ты, дружок, вовсе нет, — Рагнар шагнул к сыну и присел перед ним на корточки, стиснул его тёплые ладошки в своих.       Ида, отступив сторону, качала головой.       — Вот, видишь, что ты натворил! — ткнула пальцем в воздух она.       — Хальфдан, иди, одевайся. Поедем в гости к дяде Кнуду. У них там батут во дворе. Помнишь? — Рагнар улыбнулся сыну, и, дождавшись, когда тот скроется в детской, притворил дверь. Повернулся к жене. — Довольна теперь?! Всем настроение испортила. Выжрала мозг из-за херни!       Ида опустила глаза и всхлипнула, скрылась в комнате. Не стала даже напоминать правила безопасности на батуте. Хотя, наверняка, у неё в голове они были.       К Кнуду, конечно, поехали. Пили пиво, смотрели футбол по ящику, пока дети резвились во дворе. И, в общем, ничего страшного не случилось. Ида ждала дома с ужином и своими сериалами. Притихшая, виноватая. Рагнар отводил глаза. Не было у него для неё ни извинений, ни утешений. Поскорей бы уже дом достроить — хоть там отдыхать. Но работы ещё непочатый край.

***

      Ингвар наконец-то решился представить свою подружку. По телефону он говорил кратко. Может, насмешек боялся, может, стеснялся. Рагнар знал только о том, что она работает в ветклинике, любит книги. И в этом их вкусы с братом совпали: Гёте, Сервантес, Дюма. Рагнару больше по душе Майн Рид и Хэмингуэй.       А ещё они ходили в кино на фестиваль старых чёрно-белых фильмов и в театр. Ингвар отзывался с восторгом. Для такого молчуна — это прямо целая поэма. Рагнар порой забывал спрашивать — слушал.       Наконец-то в жизни брата появилось что-то светлое, радостное. Появилась женщина, которая смогла разомкнуть круг обязанностей и целей, в который он сам же себя любезно и заковал. Рано ставить на себе крест в девятнадцать!       К тому же, Ингвар упоминал, что Линда очень набожная — католичка. Ну, это ли не идеальная партия для того, кто хотел стать священником? Мама бы точно одобрила.       Договорились устроить пикник в парке. Рагнар слегка опоздал — автобуса долго не было, да и вышел поздно. Ингвара и Линду он заметил издалека, но притормозил, закурил, наслаждаясь моментом и наблюдая.       Они расстилали на траве большой коричнево-синий клетчатый плед. Ингвар с одного края, она — с другого. Рагнар лишь спину её видел в тонкой малиновой кофте. Блондинка, слегка в теле, с пышной причёской, заплетённой в короткую косу.       Линда с Ингваром начали сервировать импровизированный стол. Она подавала тарелки, доставала контейнеры с едой из плотной матерчатой сумки, а он расставлял.       Докурив, Рагнар отыскал урну, чтобы выбросить окурок, и решил не томить себя. В приподнятом настроении отправился к условленному месту. Сделал вид, что подошёл только что.       Ингвар заулыбался, махнул рукой, когда заметил его. Линда обернулась. В ясных голубых глазах светился вежливый интерес. Ах да, об одном брат умолчал — о разнице в возрасте. Рагнар думал, что она — ровесница Ингвара. Может, чуть старше — медсестра-практикантка. Но Линда, кажись, ровесница ему, а не брату, а может, и того старше. Любопытно…       Рагнар кивнул брату.       — Привет.       Ингвар смущённо склонил голову, прикусил губу и бросил на Линду краткий взгляд.       — Это мой брат — Рагнар.       Линда деликатно подала руку, не дожидаясь, пока Ингвар её представит.       — Линда. Приятно познакомиться, — дружелюбно улыбнулась она.       Рагнар учтиво пожал её мягкую ладонь. Неловкость решено было сгладить вопросом напрямик.       — Ингвар не упоминал, что его девушка старше меня, или я что-то упустил? — переглянулся он с братом.       Ингвар прочистил горло, одёрнул воротник светлой бежевой рубашки и ответил прямо, не пряча глаз.       — Я говорил, что мы родственные души. И это намного важнее дат и чисел.       Линда благодарно ему кивнула, едва заметно коснувшись ладони брата.       — Вероятно, со стороны это выглядит нелепо: взрослая тётка прицепилась к мальчишке, — в чистом голосе проскользнула нотка сожаления. — Ингвар намного мудрее моих ровесников, — призналась она уже с гордостью. — «Зорко одно лишь сердце. Самого главного глазами не увидишь».       — Это из «Маленького Принца», — подсказал Ингвар Рагнару, и они переглянулись с Линдой. Уже в открытую, не стесняясь, сомкнули руки.       От Рагнара эта тихая нежность не укрылась, как и то, что в светлых глазах Линды лучился тот же тёплый солнечный блеск, что и в золотисто-карих глазах брата.       Облачный летний день одарял теплом и ласковым шёпотом ветра сквозь густые кроны старого дуба, под которым они устроили пикник. Запах тёплой древесной коры, свежесть воды и аромат травяного чая смешались в ласковый, уютный вечер.       Линда предложила закуски и ягодный пирог, который испекла сама. Пышный, румяный, с воздушной корочкой и сладкой начинкой. А ещё душистый чай с чабрецом и мятой. Травы, как выяснилось, выращивала сама на балконе.       — Был бы у меня сад — я бы разошлась! — мечтательно провозгласила она. — А пока — так, маленькое хобби. Я бы и цветы посадила, да мои хулиганки всё разорят — им только дай волю, — добавила с лёгкой улыбкой.       — Кошки, — шёпотом пояснил Ингвар.       — Ах да, я и забыл, — усмехнулся Рагнар.       Линда налила чай из термоса в кружки.       — Я вам купил подарок к столу, — Рагнар выставил на плед бутылку лёгкого итальянского вина, которое привёз с собой, но оно оказалось невостребованным.       Линда вежливо качнула головой.       — Спасибо, но я предпочитаю чай.       Ингвар поджал губы и бросил на него виноватый взгляд.       — Я бы попробовал за компанию, но я за рулём.       — Ну, ваше дело, — пожал плечами Рагнар, откупорил бутылку ножом и плеснул в яркую пластиковую кружку. — За рулём? Сдал всё-таки?       — Со второго раза, — рассмеялся Ингвар. — Отец разрешил брать его машину иногда.       — М-м, вот так щедрость! — отсалютовал кружкой Рагнар. — Поздравляю, молодец!       Вино оказалось фруктово-сладким, летним, словно закат рубиновыми каплями разлился по донышку кружки.       — Зря отказались, — фыркнул Рагнар, даже, слегка оскорбившись. Братец — чистый праведник, и женщину себе нашёл такую же. Как говорится, рыбак рыбака…       К вечеру засобирались домой, к тому же дождь намечался. Ингвар с Линдой слаженно собирались, а Рагнар решил не мешать. Цедил вино, любуясь закатом.       Прибрались, собрали мусор и отправились к машине. Старый отцовский «Wyllis» задорно поблёскивал чисто вымытыми «тёмно-зелёными» боками.       — Покурю пока, — сообщил Рагнар, когда приблизились к парковке. — Ингвар! Иди-ка, сюда.       Линда вмиг уловила, что надо им остаться вдвоём. Сказала, что заглянет в супермаркет.       — Дома посуду мыть нечем — средство забыла купить. Я быстро.       Рагнар дождался, когда она отдалится.       — С Олафом их уже познакомил?       Ингвар покачал головой.       — Линда как-то приезжала, мы гуляли с Рокки в парке, но домой я не звал. Сказал, что отец сложный человек… Она не стала расспрашивать. И… я пока не готов.       Рагнар кивнул и, затянувшись, выпустил колечки сизого дыма в потемневшее небо. Дождь всё собирался-собирался и, наконец, решился. Редкие первые капли тёмными пятнами упали на пыльный асфальт.       — Не торопись. Он вам всё испортит.       Ингвар спорить не стал, только голову опустил. Потеребил манжет ветровки и поднял на Рагнара решительный взгляд.       — Я познакомлю, со временем. Он — наш отец, и так будет правильно.       Рагнар осуждающе цокнул, но разве этого упрямца переспоришь? «Правильно!» Как там пишут в любовных романах? Олаф точно станет их испытанием — первым, и, хотелось бы верить, что не последним.       У них с Идой «лодка любви» разбилась о быт. Возможно, от того, что слишком они разные. Ингвар и Линда — другое дело, они говорят «на одном языке» и смотрят на мир «одними глазами». У них, и правда, может что-то получиться.