I. Касабланка

      Лондон за стенами кинотеатра задыхался от дождя и выхлопных газов, но здесь, в пустом вестибюле, пахло только попкорном и немного — цитрусовым парфюмом Драко. Гермиона ожидала толпы, шума и липких полов, но вместо этого их встретила лишь звенящая тишина.       — Драко, где все? Почему тут никого нет?       — Полагаю, люди решили посмотреть фильм дома, — небрежно отозвался он пожимая плечами и подтолкнул её ладонью в поясницу к открытым дверям зала. — Поттер сказал, что для «полного погружения» нам никто не должен мешать жевать этот соленый пенопласт, который вы называете едой. — пробурчал он, все еще с сомнением испепеляя взглядом попкорн, который держал.       Гермиона зашла первой и обнаружила что в кинозале тоже не было ни души. Он был огромным, темным и совершенно пустым — именно таким, каким его пожелал видеть Малфой. Ряды одинаковых сидений напомнили ему лекционную аудиторию, только без студентов и запаха чернил. Здесь пахло старым деревом, свежестью кондиционеров и той самой пережаренной кукурузой, которую Гермиона всучила ему на входе. Световые указатели на полу горели тусклым неоновым светом, прорезая полумрак длинными ровными линиями. Всё это место выглядело как странный храм магловских развлечений: лишенное магии, но обладающее своей собственной, тяжелой и давящей атмосферой абсолютного одиночества на двоих.       Грейнджер тяжело вздохнула и повернулась к Драко, уперев руки в бока.       — Драко Люциус Малфой! — строго сказала ведьма, с негодованием смотря на парня.       — Да, любимая? — довольно протянул тот, явно ни о чем не жалея. Абсолютно ни о чем.       — Ты правда арендовал весь чертов кинотеатр для нашего обычного свидания? Обычного, повторю, Драко!       — Не смотри на меня так, это был совет твоего шрамоголового друга! — он примирительно поднял одну руку, сдаваясь.       — Ты неисправим, — выдохнула она, но улыбка сама собой коснулась губ. Злиться на него было абсолютно невозможно. Да и, если честно, она и сама была не против уединенности. — Ты заставил Гарри договариваться об аренде, так ведь? Драко, это же просто кино. Смысл в том, чтобы сидеть среди людей, шептаться и чувствовать общую атмосферу.       — Общая атмосфера переоценена, — отрезал он, уверенно шагая по ковровой дорожке. — Я не намерен делить твое внимание с жующим стадом. И вообще, Поттер был мне должен за тот случай, когда я застукал его с Паркинсон в Министерстве. Считай, что он просто отдал долг в магловской валюте.       — С кем ты его застукал? В Министерстве? Да ну! Ты чего мне не рассказал?! — тут же начала возмущаться девушка, следуя за ним к местам.       Огромный экран светился белым, заливая ровные ряды пустых кресел холодным светом. Драко замер на секунду, оценивая масштаб, а затем выбрал два места ровно посередине первого ряда.       Когда они сели, он с сомнением покосился на огромный стакан попкорна в своих руках.       — Грейнджер, объясни мне еще раз, — он осторожно подцепил одну пухлую белую штучку двумя пальцами, словно это был редкий ингредиент для зелья. — Почему это считается деликатесом? Оно выглядит так, будто взорвалось от неудачного заклинания.       — Это просто попкорн. И ты мне зубы не заговаривай, рассказывай давай!       — О чем? — довольно театрально удивился Драко.       — О Гарри и Пэнси, дубина! — она хлопнула его ладонью по плечу.       Драко со вздохом закинул «взорвавшуюся кукурузину» в рот, прожевал и скривился так, будто это было не угощение, а корень мандрагоры.       — Ладно, ладно, не сверли во мне дыру, Грейнджер. Поттер выглядел так, будто его шарахнули Конфундусом, а Паркинсон пыталась поправить ему галстук прямо в лифте седьмого уровня. Вид у обоих был... крайне неприличный. Я просто вежливо кашлянул и напомнил герою войны, что лифты в Министерстве имеют свойство открываться на самых неподходящих этажах. Например, на моем.       Он замолчал, глядя на экран, где внезапно погас белый свет и начались первые кадры заставки под торжественную музыку. Гулкий звук в пустом зале заставил Гермиону вздрогнуть.       — И всё? — она толкнула его плечом. — Ты выменял свое молчание об этом моменте на аренду кинотеатра?       — На его спокойный сон, — усмехнулся Малфой, перехватывая её руку и переплетая их пальцы прямо на подлокотнике. — Поттер очень трепетно относится к своей репутации «святого».       Экран потемнел, и на нем появились титры старого черно-белого фильма. Гермиона замерла. Она узнала эту музыку — её родители всегда смотрели этот фильм по телевизору, даже если видели его уже раз сто. Драко почувствовал, как она притихла, и его напускное высокомерие мгновенно испарилось.       — Милая? — тихо позвал он, когда в зале стало совсем темно, и только свет от экрана выхватывал острый профиль его лица. — Тебе не нравится? Если это слишком... по-магловски, мы можем уйти прямо сейчас и найти какой-нибудь ресторан в Косой аллее, нас не будут травить этими кукурузинами. Или просто прогуляемся.       Гермиона повернулась к нему. В этом огромном, пустом, холодном зале, который он арендовал для неё просто потому, что не хотел ни с кем её делить, ей вдруг стало невероятно тепло.       — Нет, — прошептала она, придвигаясь ближе и кладя голову ему на плечо. — Это идеально. Просто... спасибо, Драко.       Он ничего не ответил, лишь крепче сжал её ладонь и, вопреки своим словам о скуке, уставился на экран, пытаясь понять, почему люди так любят эти черно-белые тени. Но на самом деле он просто наслаждался тем, как её дыхание становится ровным, а аромат её волос заполняет всё пространство вокруг них, делая этот огромный зал самым уютным местом в мире.       — Что это за название такое? «Касабланка»? — Драко прищурился, читая титры на огромном экране. — Похоже на название какого-то сомнительного поместья в Испании.       — Это классика, Драко. Фильм о любви на фоне войны, — прошептала Гермиона, устраиваясь поудобнее. — Тебе должно понравиться. Там есть аэропорты, интриги и... очень красивые костюмы.       Малфой скептически хмыкнул, но когда на экране появился Хамфри Богарт в белом смокинге, он невольно выпрямил спину.       — Ладно, признаю, стиль у этого маггла есть. Но почему всё серое? Грейнджер, у них что, закончилась краска для реальности?       Гермиона тихо рассмеялась, накрывая его руку своей.       — В этом весь смысл. Это создает атмосферу. Просто смотри.       Они сидели в тишине, нарушаемой только треском проектора и пафосными диалогами героев. Драко поначалу пытался комментировать нелогичность магловских технологий, но спустя полчаса Гермиона заметила, что он замер. Он внимательно следил за тем, как герой на экране принимает тяжелые решения, и в какой-то момент его пальцы судорожно сжали её ладонь.       Когда зазвучала знаменитая «As Time Goes By», в пустом зале это казалось чем-то завораживающим.       — Он ведь её любит, — внезапно негромко произнес Драко, не отрывая взгляда от экрана. — Так зачем он заставляет её улететь с другим? Это... нерационально.       — Иногда любить – значит отпустить, — тихо ответила Гермиона, поворачиваясь к нему. Драко медленно повернул голову. В свете проектора его лицо казалось высеченным из мрамора, а в глазах отражались кадры старого кино.       — Глупости, — отрезал он, и в его голосе проскользнула та самая собственническая нотка, которую она так любила. — Я бы перевернул этот город, сжег бы тот чертов самолет, но не позволил бы тебе уйти. Гермиона хотела было поспорить о морали и долге, но Драко мягко перехватил её за подбородок, заставляя замолчать.       — И никакая «Касабланка» мне не докажет обратное, Грейнджер.