Признание в любви

В тот день шёл сильный ливень. Последний год старшей школы подходил к концу. Одноклассники бурно обсуждали, кто куда планирует поступать и как проведёт последнее беззаботное лето. Спорили, какой курорт круче — пляжный или горнолыжный. Мне это всё казалось чепухой. Я не принимала участия в бестолковых разговорах, потому что знала: грядущие каникулы, как и все дни прежде, я потрачу на своего парня и его тупоголовых дружков-байкеров. Чонгук прожужжит мне уши давно выученной аксиомой, почему карбюратор лучше инжектора, а затем, когда я попрошу сходить куда-нибудь вдвоём, вручит мерзкий хот-дог с содовой. Мы познакомились полгода назад, перед выпускным классом. Чон старше меня на два года, но даже после окончания школы регулярно обивал её пороги — забирал с уроков младшую сестру. На ярко-синем мотоцикле, рычащем от любого неаккуратного движения. Он заводился медленнее, чем я, стоило противному рёву замаячить на горизонте. — Идиот, — с неизменным раздражением вздыхала я на каждое предложение меня подвезти. Чонгук оказался настойчивым. Вероятно, меня сразу должна была смутить эта его черта, но тогда я ещё не набралась опыта, чтобы сделать правильные выводы. Я начала замечать, что чуть ли не одна плююсь от его ухаживаний: остальные девчонки взбудоражено перешёптывались друг с другом, когда синий байк опять появлялся в школьном дворе. Глупость, конечно, но во мне взыграл эгоизм. Я не желала делиться его вниманием. И когда Чон в очередной раз подъехал ко мне вплотную, подняв в воздух дорожную пыль, я села на мотоцикл. Слухи не врали — он был мастером. Мне нравилось ездить с ним, лавировать между медленно ползущими машинами, чувствовать, как ветер бьёт прямо в спину и путается в волосах. От Чонгука всегда приятно пахло дорогим парфюмом, так что я с наслаждением цеплялась за его торс, прижимаясь крепче. Мы могли разбиться в любой момент, но мне было плевать. Я была достаточно легкомысленной, чтобы закрыть глаза, когда он снова нарушал правило, и довериться встречному порыву. И весьма безответственной для того, чтобы отдаться ему уже через месяц. Он был моим первым мужчиной и сделал всё правильно, но ошиблась я. В том, что вообще начала эти отношения, наслушалась несуразных вещей от подруг — мол, в девятнадцать лет стыдно быть девственницей. Они обещали кардинальное изменение личности после этого, но ничего такого не случилось. И всё же без перемен не обошлось — в душе теперь зияла пустота. Отвращение к сексу пришло ко мне где-то после десятого раза. Я знала, что нужно предохраняться, но мне не говорили, что я начну ненавидеть своё отражение в зеркале. Я чувствовала себя использованной, куклой, к которой обращаются, чтобы удовлетворить потребности; плакала в ванной по утрам, перед школой, а затем приходила и писала тесты на высший балл. Делала всё, лишь бы мама не замечала, что её дочь ломается, как ломается всякая игрушка, с которой играются небрежно. На два месяца отношений Чонгук подарил мне серебряную подвеску с сердечком. Я натянуто улыбнулась, зная, что ему подсказала сестра, и вручила флакон духов в самом маленьком объёме, потратив на него все карманные деньги. Я делала одолжение себе — хотелось, чтобы хоть что-то доставляло мне радость, когда мы вместе. И честно носила кулон, признав его милым украшением своих унылых будней. Потом Чон совсем расслабился. Решил, что мне стоит доверять, и познакомил с друзьями. Я обнаружила, что он — не худшее зло в этом чёртовом районе, и даже достаточно вежлив на фоне неотёсанных приятелей. Если мне взбредёт в голову посчитать, сколько раз меня шлёпнули по ягодицам, пока Чонгук был рядом, то я точно собьюсь. Алкоголь сомнительного качества, дерьмовая музыка, одноразовые девушки — вот, как я провела последние пару месяцев. И нынешнее лето вряд ли станет исключением. — Минджи! Там Гук приехал! — старался перекричать бесперебойный шум одноклассник. Чонгук пользовался популярностью не только среди девчонок. В нашей школе его уважали все, и это слепое обожание, стыдно признаться, тоже мне льстило. Я старалась утешаться каждой мелочью, каждым восторженным вздохом, всякий раз, пока шла на «свидание» со своим парнем. Отбив сообщение подруге, что скоро буду у неё, я поднялась из-за парты и подхватила рюкзак. Создала видимость, что спешу, и замедлилась, едва выйдя из класса. Не без возмущения миновала мальчишек помладше, гоняющих футбольный мяч в коридоре, и спустилась на улицу. Тотчас зажмурилась от яркого солнца и шла почти не глядя, когда вдруг столкнулась с кем-то на крыльце. — Ау, — взвизгнула я от боли и приложила ко лбу ладонь, чтобы посмотреть на виновника моего ушиба. Им оказался Тэхён — парень моей подруги из параллельного класса, к которой я как раз собиралась наведаться в гости. Из его рук выпал большой зонт, способный вместить, кажется, человека три, не меньше. — Прости, Минджи, — пробормотал он, подняв свою вещь. — Ты в порядке? — Это ты меня прости, — отмахнулась я, сделав вид, что не его мы с подругой собираемся обсуждать весь вечер. — Я сегодня к Наён, ты придёшь? — зачем-то добавила и мгновенно прикусила язык. Ким тут же оживился. — Да? Приду, наверное. Я попрощалась, из вежливости ляпнув «до встречи» и поторопилась к синему мотоциклу. Мне было неловко от того, что он ревел на всю округу, и не терпелось поскорее уехать. — Посмотри на этого придурка, — фыркнул Чонгук, не успела я сесть, и кивнул в сторону Тэхёна. — На улице пекло, а он с зонтом таскается. Я не горела желанием поддерживать издёвку Чона, но тоже сочла это странным. По прогнозу не передавали дождь. — Он меланхолик, — буркнула я, не задумываясь, и натянула шлем. Мой парень ехидно усмехнулся. Мы провели с ним около часа, прежде чем «железный конь», как его любовно называл Чонгук, довёз меня до Наён. Накормленная тошнотворным фастфудом, я поднялась в квартиру на девятом этаже жилого комплекса. У подруги всегда царил уют, и где-то на задворках сознания я даже завидовала. Её родители разрешили ей обклеить комнату стереотипно девчачьими обоями, обставить всё кучей плюшевых игрушек, подаренных парнем, и регулярно звать меня к себе. Моя же мама после смерти отца с головой ушла в работу и, пускай мы были богаче, в серо-бежевой спальне я всегда ощущала одиночество. По сложившемуся со средней школы обычаю мы с Наён обсуждали наших старых общих одноклассников, уплетали домашнюю еду и далее по списку занимались чем угодно, кроме уроков, включив на фоне Сплетницу. Так продолжалось до тех пор, пока, задыхаясь от смеха, мы не услышали гром. Затем по окнам забарабанил дождь. Я впервые вспомнила о Киме. — Как ты домой пойдёшь? — заволновалась Наён. — Давай я Тэхёну позвоню, он тебя проводит. Подруга не одобряла моих отношений. И была из тех редких людей, кто придерживался принципа, что «всё должно быть по любви». Но своего парня она не любила тоже — иначе близкое соседство с ним не стало бы поводом отправлять его под ливень. Я не стала отнекиваться. Мне было стыдно перед Кимом. Он появился на пороге минут через пять после её просьбы, так, словно ждал за дверью весь вечер. На подкорке крутилась мысль, что дорога из дома напротив заняла бы у него больше времени. Зонта у меня не было, а у Тэхёна — был. Огромный, как я и предполагала, он мог без труда спрятать нас обоих. Ким раскрыл его, когда мы вышли из подъезда, но из-под крыши выходить не стал. Я тоже не рискнула. Ливень был неприятным, совсем без ветра, и бил по асфальту с оглушающим треском. — Я ждал твоего сообщения, — тоскливо заявил Тэхён. Его чёрная ветровка выглядела слишком лёгкой для такой погоды. — Я разве говорила, что напишу? — включила дурочку я, поправив толстовку. Мне было тепло снаружи, но внутри простирался мороз. — Нет, — согласился парень. — Наён сказала, чтобы я не приходил. А ты позвала. Мои губы дрогнули в нервной улыбке. Я легонько потянула его за рукав. — Да перестань, — отмахнулась, выставив ладонь под дождь. Он не сбавлял обороты. — Пойдём уже. На самом деле, я была готова выскочить в любой момент. Пешком мне до дома было недолго, минут пятнадцать, а бегом — и того меньше. Но мне не хотелось, чтобы Тэхён чувствовал, будто ждал зря. — Ты мне нравишься, — вдруг выпалил он, и я оцепенела. Его пристальный взор прошёлся по моей фигуре и остановился на лице. — Всегда нравилась.  В горле неприятно запершило. — Не говори глупостей, — сдуру пролепетала я. — У тебя есть девушка, моя подруга, — почему-то решила напомнить вдогонку. Я не буду отрицать, что замечала странные знаки внимания. Например, случайные появления там, где мы с Наён гуляем, и постоянная акция «плюс один» к сладости, которую он приносил для неё. Но мне казалось, что они обращены не в мою сторону. Я старалась так думать. — Ты знаешь, что я её не люблю. В этом мы с тобой похожи. Меня это не на шутку разозлило. Не потому, что стало неприятно за подругу, а потому, что он решил, словно может копаться в моей голове. — Не похожи, — выдавила я сквозь зубы и скользнула прямо под ливень. Пасмурное небо выстреливало сотнями капель в секунду. Я мгновенно промокла. Стало очень, очень холодно, но шаг не сбавляла. Тэхён потащился следом и с силой дёрнул меня за локоть, заставив развернуться к себе. Укрыл под большим зонтом. — Расстанься с Чонгуком! — крикнул он мне, надеясь перекричать шум дождя. — Не из-за меня, а просто... Расстанься с ним ради себя. К сожалению, я всё прекрасно расслышала. В сознании что-то щёлкнуло и я резким движением выбила зонт из рук Кима, а затем с силой толкнула его в грудь. — Отвали! — в сердцах воскликнула я и побежала прочь, чувствуя, как слёзы смешиваются с дождевой водой. Это было последним, что я сказала ему. Причина, по которой я не решалась бросить Чонгука, напомнила о себе через два дня. Понятия не имею, от кого конкретно, но Наён узнала, что Тэхён признался мне в чувствах, и сразу же прекратила наше общение. Чуть позже расползлись слухи, и в курсе была уже вся школа. До Чонгука, обросшего ушами повсюду, новость тоже дошла. Кима избили. Не знаю, принимал ли в этом участие сам Чон — я всё-таки нашла в себе смелость порвать с ним. На каникулах Тэхён уехал из города. Больше я его никогда не видела.