Манхэттен

Вечер. Манхэттен оживлен в этот момент как никогда. Кристин смотрит перед собой, но почти ничего не видит. Чужие лица перед ней мелькают настолько быстро, что запомнить их черты становится невозможно. Витрины неровно отражают чужие торопливые движения. Девушка привычно петляет мимо людей, за секунды минуя столкновение. Ещё несколько футов и она вместе с той же толпой спустится в сабвей. Уличный фотограф разглядывал суетливый мир через экран фотоаппарата. Медленно перемещая камеру по незаинтересованным лицам, юноша замирает, но затем фокусируется на одном лице из толпы: уставший тусклый взгляд; осунувшееся от накопившиеся усталости лицо, но вместе с тем: большие голубые глаза; округлая форма лица. Привычный облик «завсегдатого» в подобном месте. В момент, когда парень собрался сменить свой интерес на кого-нибудь другого, он ловит на себе взгляд девушки, которую сам только что рассматривал. Палец сам собой нажал кнопку – послышался характерный для фотографии щелчок. На долю секунды всё сошлось. Поток людей не исчез, но словно разошелся, оставляя девушке главную роль. Чужие лица смазались, оставляя в фокусе большие голубые глаза. Феликс медленно опускает камеру. Всматриваясь в толпу, он понимает, что уже потерял её. Юноша юрко вклинивается в толпу, лавируя вперёд. Парень ловко пробирался сквозь людей, пытаясь разглядеть запомнившуюся макушку. Но она утонула в толпе также быстро, как и появилась. Встретит ли он её вновь? Феликс подается назад, возвращаясь на своё привычное место. Здесь он пробудет ещё долго. Кристин привычно опускает руку в свою сумку в поисках проездного билета. Почему-то внутренний ритм оказывается сбит: она не сразу находит то, что искала. Оглядываясь, девушка прикладывает билет к турникету. Дорога домой будет долгой. Кристин стоит у дверей вагона, дальше пройти не получилось. Её прижимают с двух сторон, заставляя накрениться. Постепенно девушка перестаёт пытаться отвоевать себе пространство. Поезд дёргается вперёд, и вместе с ним дёргается весь вагон. Люди прижимаются к друг другу, но стараются не смотреть друг другу в глаза, сохраняя формальную дистанцию. Кристин смотрит в стеклянную дверь напротив, где отражение её лица накладывается на других. В наложение она обнаруживает для себя нечто знакомое, но смутно ощущаемое. Чужое движение отвлекает от дальнейшего развития мысли. Впервые за долгое время она переводит взгляд на что-то конкретное, наконец обращая внимание на то, что её окружает. Выходя из сабвея Кристин оказывается на очередном авеню почти одна. Дорога до дома проходит вдоль нелюдимого сквера. В знакомых (любимых) местах девушка замедляет шаг. Вдыхает полной грудью. Привычная тяжесть постепенно сходит на нет. Она останавливается возле выхода из сквера, стараясь задержать приятное ощущение от шелеста листьев и лёгкого ветра. Оставаться навечно здесь нельзя. Немного колеблясь, Кристин завершает свой путь до дома. Девушка входит в свое жилище: скромный двухэтажный домик. Теперь её больше ничего не будет волновать. Она садится за рабочий стол, включая компьютер. Может быть, пора довести рабочие задачи до конца. Полночь. Феликс сидел, не включая лишний свет. Только экран ноутбука освещал пространство перед ним. Папка с сегодняшними снимками открывалась медленно, кадр за кадром. Большинство он пролистывал не вглядываясь. Лица, жесты и движения растворились в общем потоке дня; не задерживались в памяти. Ещё один щелчок. Юноша натыкается на голубые глаза. Серость Нью-Йорка выделяла их ещё до обработки. Словно опомнившись, юноша уже вкрадчиво просматривает всё то, что ему удалось сфотографировать за сегодняшний день. Снова останавливаясь на этом снимке.