Часть 1. Рыбное место

Вечерняя Иокогама дышала сыростью и бензином. Огни Минато Мирай отражались в мокром асфальте, но Дазай свернул в сторону от парадных улиц — туда, где свет неоновых вывесок сменялся тусклым мерцанием ламп над задними дверьми баров и игорных домов. Семнадцатилетний руководитель Портовой мафии брёл без цели. Бинты плотно охватывали шею и запястья, чёрное пальто билось за спиной, а в кармане привычно грелся «Светлячок» — карманный пистолет, подаренный Мори на прошлый день рождения. Переулок сужался, запахи становились резче. Где-то капала вода из сломанной трубы, ритмично отсчитывая секунды. Дазай уже собирался развернуться и пойти обратно к главной дороге, когда заметил движение впереди. Фигура — небольшая, явно женская. Одна, в тёмном закоулке, где даже местные банды предпочитали не ошиваться после заката. Губы Дазая тронула лёгкая улыбка. Не предвкушающая, скорее устало-любопытная. Такая же, как у ребёнка, нашедшего на пляже странный камень и раздумывающего: бросить его обратно в воду или разбить молотком, чтобы посмотреть, что внутри. Он бесшумно двинулся вперёд, сокращая дистанцию. Когда до незнакомки оставалось метров пять, пальцы скользнули в карман, и холодный металл пистолета привычно лёг в ладонь. Дазай не поднимал оружие в боевую стойку — просто держал его расслабленно, дулом вниз, как будто достал зажигалку. — Добрый вечер, — произнёс он мягко, почти дружелюбно, когда девушка наверняка уже заметила его приближение. Сделал ещё один шаг, позволяя тусклому свету упасть на его лицо. Уголок рта чуть дрогнул вверх. — Гуляешь одна в таком месте? Храбрая или глупая? А может ищешь неприятностей? Я как раз свободен и немного скучаю. Скука и вправду давила – как всегда. Он небрежно покрутил пистолет на пальце — жест, отточенный до автоматизма, как фокус с монеткой, — и снова ухватил его за рукоять. Дуло смотрело в землю, но всё в позе Дазая говорило: он может передумать в любую секунду. Карие глаза, почти чёрные в полумраке, изучали девушку с отстранённым интересом энтомолога, нашедшего редкий экземпляр. Синяки под глазами, чулки, татуировка на руке с странным штрихкодом, выглянула лишь на секунду, когда она подняла руки вверх, опуская наушники с головы на плечи и наклонила голову вбок, вопросительно, сохраняя меланхоличный взгляд. — Вам дорогу подсказать? — спросила она спокойно. Пистолет в руке замер. Дазай рассматривал её несколько секунд — слишком долго для вежливости, в самый раз для угрозы. На ней была обычная классическая рубашка с небрежно расстёгнутыми пуговицами — на декольте несколько царапин, деталь не ускользнула от зоркого взгляда, не больше, чем деталь – как и все остальное, юбка в клетку и кожаный плащ, за спиной рюкзак, из которого торчал ватман. Волосы рыжие, волнистые, россыпь веснушек и холодные бледно-голубые глаза — мёртвые, как у рыбы. — Дорогу? — он усмехнулся, наконец поднимая дуло и лениво целясь ей в лицо. — Скорее уж компанию в преисподнюю. Не хочешь составить? Девушка подошла ближе, дуло упёрлось прямиком в лоб. — Я бы предпочла другую смерть, но выбирать не приходится? — ни усмешки, ни слёз, ни крика. Дуло всё ещё касалось её кожи — холодное, твёрдое. Дазай чуть склонил голову, разглядывая реакцию. Ни страха, ни мольбы. Спина ровная, голос спокойный. Только пустота, зеркально отражающая его собственную. Он медленно опустил пистолет, но не убрал. Пальцы свободной руки скользнули в карман пальто. — Другая смерть, говоришь... — протянул он задумчиво, и в голосе прорезалось что-то новое. Любопытство. — И какая же тебе по вкусу? — Не знаю, может быть... чтобы моё имя было во всех заголовках газет, — сказала она, пожимая плечами и делая шаг вперёд. — Или что-то ещё... интересное. Раз уж с жизнью не сложилось, хоть умереть красиво? Ещё один небольшой шаг — между ними не больше метра. Она оглядела его с ног до головы, без зазрения совести. Пистолет исчез в кармане так же плавно, как появился. Дазай сделал шаг навстречу, сократив расстояние до полуметра, и наклонился чуть вперёд, разглядывая её глаза — такие же мёртвые, как его собственные в зеркале по утрам. — Заголовки, значит... — он тихо хмыкнул, и в полумраке блеснули зубы. — А ты мне нравишься. Может, я тебя убью позже, когда придумаю что-нибудь по-настоящему достойное первой полосы. — Может быть, — сказала она вскользь, без капли интереса, и прошла мимо, слегка коснувшись плечом. Он развернулся на каблуках, провожая её взглядом. Тёмный переулок, рыжие волосы, исчезающие в сумраке, рюкзак с ватманом. Пальцы снова нащупали рукоять пистолета — но не вытащили. — Эй, — окликнул он, когда она отошла на несколько шагов. В голосе не было угрозы, только ленивое, почти детское любопытство. — Что у тебя с рукой? Штрихкод. Ты чья-то собственность? — Не твоё дело, — бросила она, даже не оглянувшись. Не замедлив шага. Он смотрел ей вслед ещё несколько секунд, затем негромко рассмеялся — звук получился сухим, как шорох листьев по асфальту. — Жаль, — бросил он в спину, даже не пытаясь догнать. — А я уж было подумал, что встретил кого-то интересного. Рука почти подняла пистолет. Почти нажала на спуск — ведь всё не могло закончиться так пресно. Но он замер. Поворот стены почти скрыл фигуру, но звук долетел раньше, чем тень окончательно истончилась в темноте. Короткий, сдавленный смешок. Тишина в проулке сгустилась мгновенно, обретя плотность вакуума. Этот почти невесомый звук врезался в барабанные перепонки резче, чем сухой щелчок взводимого курка. На губах расцвела улыбка — на этот раз настоящая, хищная, как у ребёнка, нашедшего не просто камень, а целый механизм с секретом. — Надо же, — прошептал он в пустоту, поправляя воротник пальто. — Кажется, этот вечер перестаёт быть скучным. Он развернулся и неторопливо зашагал в противоположную сторону, но что-то в его походке изменилось. Плечи расправились, шаг стал пружинистым. Мысли уже выстраивали цепочки: штрихкод, рыбьи глаза, ватман, отсутствие страха. Завтра он прикажет своим людям пробить всё, что можно, по этим скудным приметам. А пока — пусть бежит. От него не убегают.