Часть 2. Подбор наживки

Ночь в Иокогаме сгустилась окончательно. Дазай вернулся в штаб-квартиру Портовой мафии — высокое здание из стекла и бетона, которое местные обходили стороной. В его кабинете на верхнем этаже горела лишь настольная лампа, отбрасывая резкие тени на стены. Он сидел в кресле, закинув ноги на стол, и вертел в пальцах тот самый пистолет. Мысли крутились вокруг одного образа: рыжие волны волос, бледно-голубые глаза, штрихкод на запястье. — Интересно, — пробормотал он в пустоту. — Очень интересно. Утром он вызвал к себе подчинённого — не Акутагаву, тот был ещё слишком юн и горяч, а одного из офицеров разведки, человека незаметного и въедливого. — Девушка. Рыжие волосы, волнистые, длинные. Глаза светлые, почти бесцветные. Худощавая. На правой или левой руке — штрихкод. Остальное неважно. Найди. Офицер кивнул и исчез. Дазай откинулся на спинку кресла, прикрыл глаза. Прошло несколько часов. Затем день. Затем два. Доклады приходили один за другим — и все пустые. Ни одна камера наблюдения в том районе не зафиксировала никого похожего. Патрули мафии, опрошенные торговцы, даже пара осведомителей в полиции — ничего. Рыжеволосая девушка со штрихкодом словно растворилась в воздухе, едва свернув за угол. Дазай лично прошёл весь маршрут от переулка до ближайших улиц, заглянул в каждый тупик, проверил каждую подворотню. Тот смешок до сих пор звучал у него в ушах. На асфальте — ни следов, ни капель крови, ни единой зацепки. Будто призрак. Он лично отсмотрел все видеоматериалы за месяц. Увидел, что один и тот же парень приходит в этот район уже второй раз за месяц — зацепился за него. Оказалось, что он барыга. Зацепка слабая, но он интуитивно чувствовал, что нужно копать в этом направлении. Допросили его в ту же ночь. Подвал одного из складов мафии, запах сырости и крови, тусклая лампа. Дазай даже не марал рук — просто сидел напротив, пока подручные ломали парню пальцы один за другим. Тот сдался на третьем, выложил всё: работал на мелкого дистрибьютора по имени Кадзи, район Минами, цепочка из шести закладчиков. Через два дня взяли Кадзи. Этот держался дольше — пришлось напомнить, что у Портовой мафии длинные руки и хорошая память на лица его семьи. Кадзи сломался и назвал своего куратора — женщину по кличке Хитоми, которая передавала ему товар и координаты. Описание: низкого роста, всегда в тёмных очках и платке. Лица никто не видел. Хитоми нашли через неделю. Она оказалась умнее — попыталась сбежать, но люди Дазая перехватили её в порту. Допрос вёл лично Дазай, на этот раз без лишних свидетелей. Он улыбался, говорил мягко, почти ласково, пока пристёгивал её запястья к подлокотникам кресла и доставал из кармана скальпель. — Я не люблю боль, — сказал он, проводя лезвием по её щеке, не нажимая. — Но мне очень, очень скучно. Помоги мне развеяться, и, возможно, ты даже выйдешь отсюда на своих ногах. Она назвала имя. А затем ещё одно. И ещё. Цепочка потянулась выше — к человеку, который координировал целую сеть в Иокогаме. Некто по прозвищу «Сэнсэй». Потребовалось ещё две недели, чтобы выйти на его убежище — неприметную квартиру над антикварной лавкой в районе Котобуки. Сэнсэй оказался стариком с лицом бухгалтера и глазами крысы. Его не пытали — просто положили перед ним папку с компроматом на всех его родственников до третьего колена и пистолет с одним патроном. Выбор был очевиден. — Список всех, кто на тебя работает, — произнёс Дазай, садясь напротив и пододвигая чистый лист бумаги. — Имена, клички, внешность. Всё. Старик писал два часа. Двадцать три человека: закладчики, диспетчеры, курьеры. Дазай забрал список и лично передал в отдел аналитики. Через сутки на его стол легли фотороботы и досье на каждого. Он просматривал их один за другим, и с каждым новым лицом внутри что-то сжималось всё сильнее. Ни одного совпадения. Ни рыжих волос, ни бледно-голубых глаз, ни штрихкода на запястье. Женщины были — две курьерши и диспетчер, но все тёмноволосые, обычные, с лицами, которые забываешь через минуту. Месяц. Целый месяц — и ничего. Девушка с рыбьими глазами и тихим смешком испарилась, словно её и не существовало. Дазай откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. В тишине кабинета слышно было, как тикают часы на стене. — Либо она вне сети, — произнес он едва слышно, одними губами, — либо меняет оболочку. Эспер? Он выпрямил спину. Мысль оформилась в четкую картинку, словно проявилась на фотобумаге в красном свете лаборатории. Антиэсперский штрихкод. Метка-игла под кожей, вводимая ровно тем, кто умеет переписывать черты лица, как неудачную строку в черновике. Такие татуировки могли ставить только хамелеонам. Дазай потянулся к телефону и набрал номер аналитического отдела. — Поднимите все данные по учтённым и неучтённым одарённым в городе за последние полгода. Особенно те, что связаны с изменением внешности или иллюзиями. Аналитический отдел ответил через три дня. Отчёт лёг на стол Дазая в серой папке без маркировки — тонкая стопка листов, исписанных убористым почерком. Все подходящие одарённые. Иллюзионисты. Метаморфы. За последние полгода — семнадцать имён. Из них женщин — четыре. Две мертвы, одна в психиатрической лечебнице под надзором Особого отдела, ещё одна — старуха восьмидесяти трёх лет, прикованная к постели. Ничего. Он возвращался к этой развилке мысленно чаще, чем следовало. Поворот головы, шаг навстречу, касание — всего одно касание, и его способность сорвала бы с нее чужую личину, как кальку с сырого рисунка. Если она хамелеон, он увидел бы настоящее лицо. Не то, что запомнили камеры, а то, что скрыто под штрихкодом. Чёрт. Пальцы снова перебирали газетный разворот. Бумага пахла типографской краской и вчерашним днем. Зацепка — её фраза о смерти в заголовках. Было бы обидно, если бы она действительно успела эффектно умереть до того, как он найдёт её. На третьей странице он увидел фото женщины лет пятидесяти. Подпись гласила: «Рэйко Курода, основательница и глава модного дома "Kuroda Atelier", объявила о сотрудничестве с европейскими партнёрами». Внешность — ничего общего с той рыжеволосой девчонкой. Тёмные волосы, собранные в строгий пучок, пронзительные тёмно-карие глаза, тонкие черты лица, благородная бледность. Элегантный чёрный костюм, нитка жемчуга. Воплощение респектабельности. Но взгляд. Этот холодный, отсутствующий взгляд — словно смотришь в глаза мёртвой рыбы. Точно такой же он видел в тёмном переулке месяц назад. Интуиция никогда его не подводила - особенно когда расследование заходило в «тупик» Дазай приказал собрать досье на семью Курода.