Просто скажи мне, где ты?

Хочется быть честной и, наконец-то, взрослой. И то, и другое выходит с трудом. Дорога до Твери занимает два с половиной часа в одну сторону, с детским плейлистом и спящим ребёнком на заднем сидении. Родители всегда не против посидеть со внучкой; а предлог обставить новую квартиру предлог только наполовину. О другой половине Кристина подумает на обратном пути — так, словно она не думала об этом хренову кучу времени до этого, взвешивая все "за" и "против", свои противоречивые решения и возможные последствия. У всего есть свои пятьдесят на пятьдесят: Мартынов или придёт в ближайшие пару дней, или спрячется от любых решений за старым добрым коньяком или, как он любил говорить, "стариной Джеком". От обоих вариантов сердце отбивает нервный ритм. В любом случае, они всегда появляются в жизни друг друга, чтобы натворить что-то с разрушительными последствиями. Ей бы хотелось винить только Антона, но, если уж выбирать правду, они оба хороши — так, пожалуй, справедливо. Она хочет продумать будущий диалог до каждой реплики, но ситуация настолько неоднозначная и не решается сексом, что в голове пустота. Кристина не знает, что сказать, чтобы исправить то, что было и чего не было; не знает, смогла бы объяснить это самой себе, не говоря уже об Антоне, который рассудительностью и всепрощением никогда не отличался. Трусливая её часть надеется, что он не придёт. Решит жениться, или что он там собирался делать в ближайшем будущем, решит, что с них хватит и будет милосерднее не ворошить прошлое. Ему удаётся удивить её. Он сидит на лавочке возле подъезда, не пьяный и без разыгрывания сцен для соседей. Просто сидит, опустив голову и глядя куда-то в пол. Стал старше; но ему к лицу возраст — по крайней мере, он выглядит в разы лучше, чем пять лет назад. Кристина паркует машину так сосредоточенно, будто на экзамене в ГАИ. Тягучее желание оттянуть неизбежное существует одновременно с потребностью ускориться и разобраться со всем скорее; а ещё вопреки любому здравому смыслу она рада. Просто по-человечески рада его видеть трезвым и знакомым. — Привет. Он поднимает взгляд, оставаясь на месте. — Привет. Без "зая", без "стерва", без какого-либо другого обращения, которое когда-то было правдой. Кристина молча садится на лавочку рядом. Какое-то время они молчат; Антон достаёт пачку сигарет, — он никогда не умел сидеть спокойно, когда нервничает, — и Кристина без слов протягивает ладонь в немой просьбе. Мартынов хмыкает. — Ты же бросила. Ей хочется улыбнуться; на пару мгновений она возвращается в стены общаги, в те первые месяцы, когда к ним подселили парней, а Антон был невыносимым в своих подкатах и раздражающе очаровательным, когда не старался. Вместо улыбки она закатывает глаза и чувствует, как он ненарочито (или всё-таки?..) касается её пальцев, вкладывая в них сигарету. Они молча курят. Двое взрослых людей, до сих пор не умеющих брать ответственность. Кристина трусливо ждёт, когда он начнёт, — её новости вряд ли сравнятся с тем, что он может ей рассказать. — Я так понимаю, с отцом ребёнка вы не вместе? — Не смотрит на неё, когда спрашивает. Кристина пожимает плечами, зная, что он ощутит это, сидя рядом. Их колени почти касаются друг друга; лавка слишком узкая, а они тысячи раз были ближе, чем сейчас, глупо избегать невинных соприкосновений. — Получается, что не вместе. Антон поворачивается к ней лицом. В кой-то веки не пытается спрятаться за глупыми шутками и попытками уколоть побольнее, спрашивает так, что простота вопроса ударяет сильнее, чем любая колкость: — Почему ты тогда ушла? У неё есть долгий развёрнутый ответ на этот вопрос. Продуманный настолько, что хватит на диссертацию. Много слов про то, что у них не получалось быть семьей; что она устала и ей было страшно повторить неудачные пару лет их официального брака, что Андрей был прав насчёт них. Она выбирает ответ проще. Тот, который не будет звучать, как оправдание. — Потому что я поняла, что беременна. — Адвокат, что ли, не рад был? В любой другой раз она бы оборонялась. Выпускала иголки и находила с десяток способов оттолкнуть. Чувство вины вынуждает объясняться без скандалов. — Мартынов, я изменила ему с тобой. И мне меньше всего хотелось бегать туда-сюда и выяснять. Проходит невыносимо много времени. Или совсем мало. Сложно сказать. Сердце стучит так громко, что заглушает все остальные звуки. По крайней мере, ей так кажется. Кристина почти как в мультики видит, как у Мартынова в голове прокручиваются шестерёнки и сходятся факты. — Погоди. Это мой ребёнок? — Соня. В первую очередь, она мой ребёнок. А потом они кричат. Оба. Что ж, они долго смогли продержаться без взаимных обвинений.

***

Следующим утром раздаётся звонок с незнакомого номера, и Кристина точно знает, кто звонит. Она готовится к новому раунду ссоры (вполне логичной и заслуженной), но вместо этого Антон ставит рекорд по количеству раз, когда ему удаётся удивить её благоразумием и адекватностью. — У меня не в первый раз неожиданно появляется дочь. Я пиздец как на тебя злюсь, но пропускать ещё больше в жизни ребёнка я не хочу. Давай попробуем разобраться во всём. Звучит так просто. Но Кристина думает, что должна попробовать не ради себя. И не ради Антона. Она сохраняет новый номер Мартынова под старым родным "Мартыш". Если жизнь чему-то и учит, то не её.