Часть 4

Запах спирта, медикаментов и хлорки был далеко не приятен. Мальчик, которому с виду было лет семь, лежал на белой кровати. Он рассматривал немного пожелтевший от времени потрескавшийся потолок. Вытянув руку вверх, он мысленно проводил по трещинам пальцами. Свешанный с края кровати драконий хвост немного подрагивал. Мальчик не любил это место, совсем не любил. Постоянный шум приборов раздражал, да ещё из палаты не выпускают. Безусловно, он любил сбегать и бродить по коридорам лазарета, забегать на кухню, чтобы стырить хлеб, запрыгивать на шкафы, чтобы не заметили. По вечерам, когда уже выключат свет в палате, мальчик любил смотреть в окно: тёмный лес, освещаемый лунной, манил по-своему, так и хотелось выпрыгнуть в окно и бежать, бежать, бежать меж деревьев и кустов, потом сесть на какую-нибудь ветку и смотреть в небо. Мальчик любил небо, но ночь особенно — есть в ней что-то своё, родное. Когда он не лежит в лазарете, а живёт со всеми в комнате, в это время они готовятся ко сну: дурачатся, бьются подушками до синяков на полтела, потом, когда выключится свет, кто-нибудь начнёт рассказывать сказки — это был их особый ритуал перед сном, традиция их комнаты. Мальчик постоянно находится в лазарете, можно сказать, живёт. Надолго в своей комнате он не задерживается, но всегда в неё спешит, да и друзья про него не забывают и навещают иногда, приносят что-нибудь и рассказывают всё, что произошло за это время в интернате, хоть приходят они редко. В коридоре послышались приближающиеся шаги. Дверь открылась, и мальчик повернул голову: в проходе стояла полненькая медсестра в белом халате и с горбатым носом. — Ллойд, время принимать лекарство и отбой, — противно громким голосом говорила медсестра, уши мальчика сразу прижались к голове, чтобы хоть немного заглушить её речь, — будем надеяться, что хотя бы на это у тебя не будет аллергии. Медсестра подошла к кровати, мальчик сразу принял сидячее положение. Выпив жутко противную таблетку, он скривился. Медсестра, уходя, выключила свет и буркнула себе под нос: «Ишь чего кривится, пусть радуется, что лечат такого выродка, как он, и почему директор вообще берёт нелюдей». Может быть, она и думала, что тот её не слышит, но она жутко сильно ошибалась. Мальчик давно привык к такому и не реагирует. Обидно ли ему? Может быть. Он не знает иного обращения к себе со стороны взрослых, а может и попросту не помнит, как и свою жизнь до интерната, лишь смутный силуэт отца, что был добр, и крайне, крайне смутный силуэт матери иногда всплывает в его памяти. Мальчик дождался, когда медсестра уйдёт, и тихонько перебрался на подоконник, прихватив с собой одеяло и подушку. Усевшись поудобнее и укрывшись, он принялся смотреть в окно. Деревья внизу раскачивал ветер, ночь была ясная, звёзды играли в свои причудливые игры, а луна будто улыбалась мальчику. Там, за окном, была своя идиллия, которая манила его, пока тут, в помещении, был лишь запах медикаментов и противное пиканье приборов. Но вот за дверью послышались шаги. Сначала мальчик собирался сразу спрыгнуть на кровать, но передумал, ведь шагов было много, так ещё и шёпот странный. Так не будут медсёстры подходить. Дверная ручка задергалась, и дверь открыли. На пороге стояло четверо парней. Первым стоял Брэд, его хороший друг и сосед по комнате. Сзади него были Джин, Рен и Майк. У них было с собой два матраса и сумки. Мальчишки быстро завалились в палату, закрыли дверь и бросили рядом с кроватью свои матрасы. – Ребята! Вы как пробраться умудрились? – шёпотом воскликнул мальчик, вильнув хвостом. – Там же вахтёрша – просто цербер! – Пф, – отмахнулся Брэд. – Спит твой цербер, уснула над своими кроссвордами. – Храпит просто жуть, это надо слышать, Ллойд! – подхватил Майк. – Слышать-то я её слышу, – буркнул мальчик, а затем спросил: – А вы чего пришли-то? Вы впервые так. – Да тут Рен сказал, что у него очень эпичная история про какое-то поле и его обитателей, или тёмных существ, – объяснил Брэд, завалившись на матрас. – Решили, что уж сыну Гармадона это точно надо слышать, а вот когда ты к нам снова явишься – хрен знает. – Это история про поле, что тёмных существ лечит, – поправил друга Рен, садясь на второй матрас. – У нас, кстати, с собой печенье, будешь? – доставая пачку из рюкзака, спросил Джин. – Конечно! – растопырив уши и подняв хвост трубой, шёпотом воскликнул Ллойд, спрыгнув с подоконника на кровать. Джин протянул одну из пачек Ллойду. Тот взял, открыл её и положил рядом с собой. Майк и Брэд тем временем достали покрывала и ещё несколько пачек. – Это где вы столько раздобыли? – удивился Ллойд, когда увидел ещё три пачки. – Да гуманитарку сегодня привозили, вот и натырили, – отмахнулся Майк. – Давай, Рен, вещай, что это за поле, а то, может, нам туда вот эту абракадабру отправить, может, болеть перестанет. Кудлатый, темно-рыжий мальчик уселся поудобнее и начал свой рассказ. — Не так давно я услышал одну о-о-очень интересную историю от наших старшиков, которые нелюди. Это история об одном маленьком, тёмном существе. Родилось оно больным и слабым, другие тёмные существа вечно обижали его, шипели, задирали. И вот однажды, когда это маленькое существо сидело на скале и плакало, к нему подошёл старый óни и спросил: «Почему же ты плачешь?» А существо ему отвечало: «Я болен и слаб, меня вечно за это обижают, хоть я ни капли не хуже них». Покачав головой, óни у него спросил: «Ты хочешь выздороветь и стать сильнее?» В ответ существо активно закивало: «Да, очень хочу». Óни улыбнулся и указал рукой куда-то вдаль: «В таком случае, малыш, иди вглубь леса, там есть поле поющих цветов, они вылечат тебя и дадут силу». Существо обрадовалось и уже собралось идти, но остановилось и спросило: «Но что цветы захотят взамен? Ведь просто так никто ничего не делает». Óни лишь пожал плечами: «Кто знает, эти цветы помогают всем тёмным существам, что до них доберутся, такова их природа». Существо снова посмотрело в ту сторону: «В глубине леса живут большие и сильные существа, они меня просто растопчут». Óни усмехнулся: «А ты хитри, не бери их силой, бери хитростью. Если ты действительно хочешь стать сильнее, то иди и не оглядывайся». Существо хотело ещё что-то спросить, но не успело — óни и след простыл. Тогда он собрался с духом и пошёл к полю. Долог и тернист был его путь, но, пробравшись через спящих огромных и сильных существ, он добрался до прекрасного цветочного поля. Цветы пели прекрасную мелодию, на цветах сидели прелестные белые, волшебные бабочки. Существо вступило в поле, и мелодия стала чуть громче, но он не испугался и пошёл дальше. Идя по полю, он чувствовал его силу. Добравшись до одинокого дерева, он уснул под ним, и поле начало его питать своей силой, лечить и прятать в собственных цветах. — Мальчик замолчал. Джин уже тихо посапывал на матрасе вместе с Майком. — Всё? — расстроенно уточнил Ллойд. — Всё, — подтвердил Рэн. — Я не помню, как он там шёл и как закончилось. — Ну блиииин, — свесив с кровати руки, протянул блондин. — А сколько ты нам там тирады про эту историю пел, — закатив глаза, проговорил Брэд. — Ну уж извините, можем потом спросить старшика об этой истории, — предложил Рэн. — Спрашивать пойдёшь ты, — сразу сказал Брэд. — А че это я? — буркнул мальчик. — Ну не я же это предложил, — махнув рукой, сказал Брэд. — Ну может тогда Ллойд, — предложил Рэн. — А че я то? — шёпотом воскликнул Ллойд, растопырив уши. — Не ну... Долго мальчики ещё спорили, кто же пойдёт спрашивать у старшеклассника про эту историю, да так и не определились, уснули.

***

Солнце только встало, свежий утренний ветер обдувал светлые волосы Ллойда. Он сидел на перилах Дара Судьбы, слушая составленный ими план действий. Ещё когда они до рассвета загружали вещи, ниндзя не дали ему им помочь, а просто загнали на корабль. Ллойду не нравилось, что с ним обходятся как с ребёнком, но где-то в глубине души ему было приятно. Воспоминание о ночи в лазарете из детства само собой его нагнали, когда ему всё-таки объяснили, куда они двигаются, а то от дяди внятного ответа не было. Всё-таки, несмотря на всю неоднозначность и проблемность интерната, ему там нравилось, ведь хоть с обидчиками он не мог справиться силой, он всегда делал это хитростью, поэтому трогали его редко. Но всё-таки любит он то время за те самые ночи, проведённые с соседями по комнате. Ния управляла кораблём, Зейн следил за маршрутом, чтобы в случае чего вовремя его подкорректировать, Джей ушёл проверять двигатель, Ву медитировал, а Гармадон от нечего делать просто многозадачно смотрел куда-то в даль неподалёку от сына. Кай подошёл к Ллойду и потрепал того по голове. — Ты чего так приуныл, дружище? — спросил Кай. — Просто вспомнилась одна ночь в интернате... — протянул Ллойд, перебирая свои пальцы. — И чего же там такое было? Учитывая, что это за интернат, вряд ли что-то хорошее, — поинтересовался Кай. Гармадон приподнял одно ухо, чтобы лучше подслушать диалог его сына с ниндзя. — Нет, — спокойно ответил Ллойд, вильнув хвостом, — очень даже приятное. — Теперь ты меня ещё больше заинтриговал, рассказывай давай, интересно же, — начал шуточно нудеть Кай. — У нашей комнаты был такой ритуал перед сном, — начал Ллойд, — каждую ночь кто-то должен был рассказать какую-нибудь сказку. Она могла быть им придумана или подслушана, может, прочитана, неважно. Главное, один и тот же человек не мог рассказывать две ночи подряд. — Ааааа, — протянул Кай, — не подумал бы, что в таком-то интернате будут такие ритуалы. — Это было только у нашей комнаты, — отмахнулся Ллойд. — Ты получается, вспомнил какую-то сказку? — уточнил ниндзя огня, хоть и знал ответ. — И её тоже, она как раз была про то самое поле поющих васильков, — Ллойд вздохнул и посмотрел куда-то вдаль на плывущие по небу облака, — но её рассказчик был ой как ненадёжен. — Выходит, что это место ушло в народ, — улыбнувшись, проговорила Ния, что прекрасно слышала их разговор. — Насколько я помню, этот самый рассказчик услышал её от одного из старших, что был нелюдем, — задумчиво сказал Ллойд. — Выходит, ты там был не один такой? — поинтересовался Кай. — Да, но все были разношёрстные, мало представителей одного и того же вида. Хотя это не мешало стоять друг за друга горой, если учителя кого-то принижать начинали, — вздохнув, ответил Ллойд. — Если уж учителя такое позволяли, боюсь представить, что дети творили, — проговорила Ния. — Несмотря на большое количество буллинга, он никогда не был на основе расы, такое пресекали старшеклассники, — смотря куда-то вдаль, ответил Ллойд. — А остальные причины что ли не трогали? — немного удивился Кай. — Неа, — ответил зелёный ниндзя. — С остальным разбираться нужно было самостоятельно. — Тебя буллили? — вдруг спросил Кай. Период жизни с 5 до 8 лет самого младшего члена их команды был одной большой загадкой для всех, ведь он никогда не говорил о нём, так что терять шанс его разболтать на этой теме просто нельзя. — Новичков всегда буллит. И там два пути: либо он даёт отпор и может надеяться на относительно вменяемую жизнь, либо не даёт его и становится мишенью на весь период обучения, — посмотрев прямо в глаза Кая, ответил Ллойд. — Я слышала, что ты был болезненным, выходит, у тебя не получилось дать отпор? — озабоченно поинтересовалась Ния. — Ну почему, получилось. Да и я постоянно в лазарете был, до меня попросту добраться не могли, — улыбнувшись, ответил Ллойд и перевёл взгляд куда-то вдаль. Пушистые облака плыли по небу. В них так и хотелось прыгнуть, зарыться и уснуть. Слиться с ними, стать их частью и так же плыть и плыть, и плыть по небу. Всё-таки что-то у Ллойда не меняется: как он любил ночь и небо, так и любит.