Часть 5

Кухня была наполнена шумом воды и звоном посуды. В воздухе всё ещё витал запах ужина и тёплых разговоров. Ния стояла у раковины и мыла тарелки. Сегодня её очередь убираться. Все уже ушли в каюту и готовились ко сну, только Гармадон сидел за столом и неспешно пил свой чай. — Вам он позволяет к себе прикасаться? — разорвал он тишину. — М? Вы о Ллойде? — немного удивившись такому внезапному диалогу, уточнила Ния. — О ком ещё, — недовольно подтвердил Гармадон. — Судя по всему, позволяет он только вам. — Да, ему не очень нравятся чужие прикосновения, — сполоснув очередную тарелку, ответила Ния. — От ваших он не корежится, — снова, чуть раздражённо, указал на это Гармадон. — Не знаю, с чем это у него связано, — начала Ния, отставив уже чистую тарелку. — Может, от того, доверяет он или нет, может, от чувства безопасности, хоть это и две стороны одной монеты. — Почему? — поинтересовался Гармадон. Он всё ещё плохо понимает, что такое чувства, поэтому возможность разузнать упускать не будет. — Как бы вам объяснить, — потерев тыльной стороной ладони лоб, протянула мастер воды. — Чувство безопасности не сможет возникнуть рядом с тем человеком или не совсем им, если вы ему не доверяете. На доверии многое строится. К примеру, я доверяю своему брату и знаю: если вдруг буду не в состоянии постоять за себя, он меня защитит, могу на него положиться, поэтому чувствую себя в безопасности рядом с ним. — Значит, если человек кому-то не доверяет, он не будет чувствовать себя рядом с ним в безопасности? — уточнил Гармадон. — Да, именно так, — подтвердила Ния, а затем спросила: — Вы почему начали интересоваться этим? — Нет, когда мы его только-только подобрали, он постоянно шипел, царапался и кусался, особенно когда кто-то хотел к нему прикоснуться. После него все полосатые ходили, — выключив воду, ответил Гармадон и повернулся лицом к своему собеседнику. — Что же вы такое потом сделали, что теперь он так спокойно относится к вашим прикосновениям? — Наконец-то дошёл до нужного ему вопроса Гармадон. Может, если он провернёт то же самое, что и провернули ниндзя, ему удастся улучшить отношения с сыном. – Ну… – начала вспоминать Ния. – После того как все были исцарапаны, а он уложен спать, мы пришли к выводу, что лучше его не трогать. Зачем лишний раз нервировать? – Девушка облокотилась на столешницу, немного подумала и добавила: – Первым, кому он позволил прикасаться, был Кай. Это произошло уже после того, как он его из вулкана вытащил. Потом я, а там и остальные. – И как вы поняли, что можете к нему прикасаться? – поинтересовался Гармадон, отставляя уже пустую кружку. – Он сам начал просить тактильности не словами, а действиями. Сам шёл обниматься, иногда ложился на кого-то во время просмотра телевизора или просто был расслаблен во время нахождения с кем-то рядом, – Ния забрала пустую кружку и помыла её. – Вы хотите восстановить отношения с Ллойдом? – Может, и так, – раздражённо ответил Гармадон. Пока всё, что он услышал, мало чем ему помогает. – У вас с ним были очень крепкие отношения, – начала Ния, сев за стол. – Помню, когда его из вулкана вытащили и уже выяснили, что он Зелёный Ниндзя, Ллойд запрыгнул к вам на руки и просто отказался слезать. Так вы и ели, и спали вместе в обнимку. – Девушка ненадолго замолчала, а затем продолжила: – Вы были самым близким для него, нельзя исключать тот факт, что единственным, кому он всецело доверял. Родители всегда важны для ребёнка, это всё-таки те, кто и должен дарить чувство безопасности. – Ния сделала небольшую паузу, собираясь с мыслями, чтобы высказать, указать на ошибку её собеседника. Это было проблематично, ведь понять, что в его голове происходит, крайне трудно. В этом они с Ллойдом схожи. – Во время той битвы в криптариуме и после неё все ваши действия крайне сильно по нему ударили и полностью разбили доверие. Он сильно переживал из-за этого, возможно, он боится, что это всё повторится. – Девушка тяжело вздохнула. – Доверие разбить очень легко, но вот восстановить его крайне, крайне трудно. – Но его же ещё можно восстановить? – спросил Гармадон с крайне тусклой долькой надежды в голосе. – На это уйдёт время, и очень много, – вздохнув, ответила Ния. – Проще довериться незнакомому человеку, чем тому, кто уже предал тебя. – Я его совершенно не понимаю. Что мне лучше сделать, чтобы он хотя бы бояться меня перестал? – с раздражением в голосе спросил Гармадон. – Что творится в голове Ллойда, никто из нас не знает, – пожав плечами, ответила Ния. – На всё нужно время, за секунду он не перестанет вас бояться и не начнёт всецело доверять. Попробуйте с ним поговорить по душам. Обсудите что-нибудь, простым разговором можно многое решить. – Девушка встала из-за стола. – В любом случае, всё будет лучше, чем простое бездействие. Мастер воды ушла, оставив Гармадона наедине со своими мыслями. Всё-таки, как же сложны все эти чувства и эмоции, разобраться в них жутко сложно. Тёмный лорд принялся обдумывать предстоящий разговор с сыном. Он не мог придумать тему, ни один вариант, что первый приходил в голову, ему не нравился. Он не мог знать, как к тому или иному отнесётся Ллойд, и это раздражало. Где-то в его сознании щёлкнуло, что стоило бы извиниться за попытку убить его. Идея не самая лучшая, да и извиняться он не любил. Брат ему говорил крайне давно, что было бы неплохо это сделать, но тогда он лишь отмахнулся. Может, сейчас стоит? Может, это убедит его сына, что ему можно доверять? Прошло уже полчаса, а он всё сидит и думает. Эта нерешительность его подбешивала. Тяжело вздохнув, Гармадон встал и пошёл на палубу. Если там сейчас есть его сын, то разговору быть, тянуть с ним он совсем не хотел.

***

Все уже легли спать, лишь Ллойд всё никак не мог уложиться. Он стоял на палубе, облокотившись на бортик, и смотрел, как проплывают мимо облака, как прячутся за ними звёзды, как убывающая луна улыбается ему. Лёгкий, прохладный ветер обдувал его светлые волосы. Всю эту идиллию и покой портил лишь шум приборов, но к нему он уже привык и не обращал внимания. Хвост, что до этого медленно и лениво качался, остановился. Шагов не было слышно, но звук дыхания говорил о том, что теперь Ллойд тут не один, и это ему совсем не нравилось. – Чего не спишь? – спросил Гармадон, вставая рядом с сыном, направив свой взгляд туда же, куда и он. – Просто не хочу, – грубо ответил Ллойд. Его совсем не радовала подобная компания, он хотел побыть один, по этому и пришёл сюда, а вести какой-либо диалог совсем не хотелось, тем более с ним. В воздухе повисла тишина. Ллойд уже понадеялся, что на этом их разговор и закончится, но Гармадон лишь собирался с мыслями. Ему ой как плохо давались извинения. Перед Мистаки было проще, она – óни, ей по большей части побоку на подобное, но вот Ллойд – это совсем другое дело. Он куда мягче, и подбирать слова нужно аккуратно, чтобы не усугубить и так лежащие на дне отношения. – Возможно, мне всё же стоило извиниться за то происшествие в криптариуме, – вздохнув, начал Гармадон. Он перевёл взгляд на сына. Тот к нему не повернулся, но приподнял одно ухо – значит, слушает, но пока что молчит. Хоть по хвосту можно было понять, что его совсем не радуют слова отца, – и за последующие действия. С тех событий утекло не мало воды. Я осознаю, что это, возможно, серьёзно для тебя, но могу уверить, что подобного не повторится. Сумеречный лес опасен. Будет проще, если ты сможешь мне довериться. –Гармадон замолчал. Сын ничего не говорил. Может, он понял? Может, всё-таки разговор удался? Но его хвост, что агрессивно бил по полу, говорил об обратном. Он уже собирался продолжить, но младший подал голос раньше. – Серьёзно? – прошипел Ллойд, не поднимая глаз на своего отца. – Просто просишь, чтобы я тебе взял и доверился?! – Он не говорил громко, нет. Он, наоборот, неосознанно понижал громкость своего голоса, как это делал всегда, когда злился. – Я... – потянув руку к плечу сына, начал Гармадон. – Издеваешься?! – отбив руку отца и развернувшись к нему, произнёс Ллойд. Его уши были растопырены, хвост агрессивно бил по бокам, а шерсть на нём встала дыбом. Сам он стоял сгорбившись, словно дикий зверь, готовый в любой момент напасть. – Как тебе это вообще в голову пришло?! Почему я должен быть уверен в том, что ты снова не навредишь мне?! Почему я должен быть уверен в том, что не бросишь?! Почему?! Откуда у меня может быть такая уверенность?! Почему я не могу считать, что вся твоя неожиданная забота – это не ловушка?! Откуда мне быть уверенным, что ты не нападёшь вновь, когда я расслаблюсь, когда доверюсь?! – Эмоции, что долгое время копились внутри, начали вырываться, получив последнюю каплю. Руки, хвост, уши и всё ещё маленькие рога заискрились фиолетовой энергией. Ещё немного, и она бы покрыла тело своего владельца, но точно не в этот раз. Ллойда накрыл сильный кашель, он согнулся, держась за грудь и прикрывая рот рукой. Гармадон сразу приблизился, он собирался прикоснуться к нему, передать свою силу, но его руку вновь отбили. – Не трогай меня, – прошипел Ллойд, через силу делая несколько шагов назад. – Кажется, это мы уже с тобой, – строго, но в то же время с беспокойством в голосе, произнёс Гармадон, – сам знаешь, что станет легче. – Уйди... – делая ещё один шаг назад, откашлявшись, прошипел Ллойд. – Видеть тебя не хочу. – Он вытер рукавом рот и оперся на бортик. – На кой чёрт вообще сюда припёрся? Гармадон собирался вновь попытаться подойти, но осёкся. На него смотрели два сияющих в темноте зелёных глаза, зрачок в них был расширен, а со стороны их владельца раздавалось шипение. Ему вспомнились слова девушки-ниндзя: «...мы пришли к выводу, что лучше его не трогать, зачем лишний раз нервировать?» Пожалуй, сейчас он поступит так же и не станет его трогать. — Ты знаешь, где моя каюта? Зайдёшь в любое время, когда станет хуже, — спокойно, безэмоционально произнёс Гарнадон и ушёл. Где-то в глубине он был рассержен подобной реакцией сына. Неужто тот всё не может понять, что он не представляет для него опасности? Но в то же время прекрасно понимал причину. Это его вина. Вслух он никогда этого не признает, но то, что люди называют совестью, грызёт его изнутри каждый раз, когда он смотрит на него всё больше. Ллойд свесил руки с бортика, вновь откашлявшись. В голове крутилось два вопроса: первый — «Что это было?», второй — «Какой они покусал его отца?» На первый у него ответа не было, на второй — тоже. Весь этот диалог, если его можно таковым назвать, сильно раздражал Ллойда. Вся эта непонятная и размытая попытка его горе-отца извиниться вызывала лишь негодование и раздражение. Пришёл и, можно сказать, попросил его доверие. Безумие! И вот вроде где-то в глубине души он хотел, чтобы их отношения вернулись к старым, но в то же время он боится. Боится, что если доверится, тот его вновь предаст, бросит. Он не хочет заново зализывать душевные раны, не хочет вновь ощутить всё это, не хочет быть брошенным. В такие моменты он чувствует себя тем самым беспризорным ребёнком, что прячется на каком-то чердаке, дёргается от любого шороха и надеется, что его не тронут, не найдут, и он сможет спокойно уйти на рассвете. Бесячее, бесячее чувство уязвимости и опасности. Именно сейчас хочется броситься к нему на руки, чтобы тот гладил по голове, пел старую колыбельную, укрывал своим хвостом. Хочется вновь стать тем самым маленьким ребёнком, что только-только почувствовал, что такое забота, и хочет ею насладиться. Вздохнув и прикрыв глаза, Ллойд начал напевать себе под нос ту самую колыбельную, так, чтобы её не слышали остальные. Ведь Мистаки уже успела ему объяснить, что это старое заклинание óни, и что благодаря ему люди чуть ли не моментально отрубаются, как и ещё маленькие óни. Он любил её напевать, когда хотел успокоиться или просто в бессонные ночи. В такие моменты казалось, что кто-то стоит рядом и убаюкивает его. Может, так казалось из-за усталости, а может, то было далёкое воспоминание из детства. –Обернусь я белой кошкой, Да залезу в колыбель. Я к тебе, мой милый крошка, Буду я твой менестрель. Буду я сидеть в твоей колыбели, Да петь колыбельныя, Чтобы колокольчики звенели, Цвели цветы хмельныя. Гармадон стоял на лестнице. Он остановился послушать, что будет делать его сын. Пусть разобрать слова того, что он напевал себе под нос, было сложно, но до Гармадон собирался быстро дошло, что это было. Почему-то на душе от этого было спокойнее. Вздохнув, он ушёл в свою с братом каюту. Может, разговор прошёл не очень удачно, но он будет надеяться, что всё это было не зря.