2 часть|| твои руки холодны, Паслён.

Вода в небольшом котелке едва слышно булькала. Я медленно помешивал варево деревянной ложкой, наблюдая, как сушеные листья мяты, пустырника и корня валерианы кружатся в медленном танце. Этот отвар не имел ничего общего с нашими ядовитыми ритуальными зельями. Это было простое, человеческое успокоительное. Для Тайма. Я бросил короткий взгляд вглубь комнаты. Тайм сидел на кровати, обхватив колени руками, и невидящим взглядом смотрел в стену. За последние пару дней он осунулся. В его глазах, обычно таких живых и преданных, теперь плескался первобытный, непередаваемый ужас. Каждый раз, когда я подходил ближе, он вздрагивал, будто я заносил над ним занесенный кинжал. Это ранило меня сильнее, чем я готов был признать даже самому себе. Я снял котелок с огня и аккуратно перелил дымящуюся жидкость в глиняную кружку. Запах получился терпким, травяным. Добавив ложку меда, чтобы скрыть природную горечь корней, я направился к нему. — Эй, — я постарался, чтобы мой голос звучал как можно мягче и спокойнее. — Хватит гипнотизировать стену. Держи, я заварил тебе чай. Я присел на край его кровати и протянул кружку. Тайм медленно повернул голову. На мгновение в его взгляде промелькнуло такое отчаяние, что у меня перехватило дыхание. Он посмотрел на мои руки, держащие кружку, а затем снова поднял глаза на меня. В них читался немой вопрос, который я никак не мог расшифровать. — Что с тобой происходит в последнее время? — тихо спросил я, всматриваясь в его бледное лицо. — Ты сам не свой после того, как побывал в кабинете Амараха. Если этот..глупый наставник давит на тебя или требует невозможного — просто скажи мне. Мы со всем разберемся вместе. Слышишь? Я осторожно коснулся его плеча. Тайм резко вздрогнул, но не отстранился. Напротив, он едва заметно потянулся навстречу моему теплу, зажмурив глаза. — Выпей, — прошептал я, поднося кружку чуть ближе к его губам. — Тебе нужно согреться и поспать. Я буду рядом. Никто тебя не тронет. Я пообещал это искренне, но почему-то то он... Так пугливо глядел на меня, словно был запуганным котёнком. Я поднёс свою руку к его холодной как лёд щеке, начав гладить большим пальцем его скулу. Я не ждал ответа.. Всё же в последнее время он стал таким тревожником и я не особо хотел его нагружать,тем что требовал много внимания. Он потерся своей щечкой о мою руку. Это так очаровательно..! — Паслён... Тебе стало лучше?.., —промолвил я не отрываясь продолжал гладить его , успокаивая его. — Намного.., — попытался он выдавить слабую улыбку, но она получилась фальшивой. Я решил не подавать виду что не поверил этой фальши, но... Я всегда знаю когда он лжёт, а когда нет.

***

Ночь прошла довольно спокойно... Но видеть то,как этот комочек прижимается ко мне во сне так истерично немного пугает,ведь это ни разу не похоже на то, что он требует нежности..Ему сняться кошмары? Или что-то похуже..? Я не мог спокойно уснуть, осознавая то... Что этому комочку тревоги сниться какой-то кошмар, просто невозможно уснуть. Его руки так сильно сжали мою ночную рубашку что аж в груди стало холодно.. Словно из моёй грудной клетки проростает большая глыба льда, я тихо прошептал ему. —Я рядом... Паслён.. Я всегда был и буду рядом.., — начав медленно поглаживать его спину Ту Тайм вроде успокоился, но я не был уверен в том, что он всё ещё чувствует себя комфортно. Я пытаюсь подавить это чувство в себе. Может из-за того что я так сильно опекаю его он начинает чувствовать себя... Нет! Я его опора! Я в прямом смысле этого слова схожу сейчас с ума из-за переживаний? Я не настолько слаб... Я его опора, а не оковы..

***

Рассветное солнце едва пробивалось сквозь узкие окна моего, окрашивая деревянный пол в янтарные тона. Этобыло удивительно,за долгие месяца солнце наконец-то вышло из своего убежища. Я открыл глаза и заставил себя сделать вдох. В груди было тяжело. С каждым днем я чувствовал, как вера в Спавна и собственные силы ускользают от меня, оставляя лишь звенящую, пугающую пустоту. Мой разум медленно затапливало безумие культа, я ломал себя изнутри, но я не имел права сдаваться. Я должен был оставаться сильным. Должен был быть опорой для него. Я повернул голову. Тайм уже не спал. Он сидел на краю кровати спиной ко мне. Его плечи мелко дрожали, а голова была опущена. Я видел, с какой силой он сжимал свои колени — костяшки пальцев побелели. В тусклом свете утра он казался невероятно хрупким. Я чувствовал его страх кожей. Тайм безумно переживал. Я списывал это на тяжесть культа, на жесткие тренировки и давление Наставника. Я думал, что он просто боится не оправдать ожиданий или страшится боли. И я отчаянно хотел забрать эту тревогу себе. — Тайм… — мой голос прозвучал хрипло, но я постарался вложить в него всю нежность, на которую еще был способен мой трещащий по швам рассудок. Я медленно сел и мягко положил руку ему на лопатку. Он вздрогнул всем телом, словно от удара током, и на долю секунды замер. Я почувствовал, как участилось его дыхание. — Всё хорошо, слышишь? Я рядом, — прошептал я, осторожно поглаживая его по спине. Тайм медленно обернулся. Боги, в его глазах плескался такой невыносимый, дикий ужас, смешанный с глубоким отчаянием, что у меня на мгновение перехватило дыхание. Он смотрел на меня так, будто прощался. Будто совершал самое страшное преступление во вселенной, просто глядя мне в лицо. Он ничего не ответил. Лишь судорожно сглотнул и снова отвернулся, пряча лицо в ладонях. Я стиснул зубы от собственного бессилия. Моя голова раскалывалась, перед глазами плыли фиолетовые круги от запаха жасмина и мяты, а вера крошилась, как старый камень. Я сам падал в бездну, но я обязан был держать его на плаву..Я обнял его со спины, прижимаясь лбом к его подрагивающему плечу. Тайм издал тихий, похожий на всхлип звук и вцепился пальцами в мои рукава. Он дрожал от осознания того, что он должен сделать. А я держал его и безмолвно молился всем известным мне богам, чтобы моей ломающейся ментальной силы хватило на то, чтобы защитить его от этой боли.

Мой маленький Паслён вянет на моих глазах... И я нечего не могу с этим поделать.